ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Я — нет, не слышал.

— Кстати, сокровище, тебе пора выставить из нашего дома эту черную потаскушку и ее гнома. От них такая вонища — и эти струпья! Из-за его скулежа я не могу уснуть. Воет и воет, пока у тебя не лопнет терпение и ты не накачаешь его опиумом. И потом — Бог знает, что они вытворяют, когда остаются одни!

Ах вот оно что! До Пенфолда наконец дошло. Сисси сроду не трогали шашни в стенах отеля.

Джаз «Пикадилли» в очередной раз заиграл «Танец в "Савое"». Пенфолд отвернулся и, выдавив на стойку несколько капель ружейного масла, начал тереть тряпкой. В баре было чисто, но не так, как прежде — небо и земля. Почему у него не выходит как у Оливио Алаведо?

Карлик лежал на медной кровати лорда Пенфолда. На душе было легко. Она словно парила в воздухе, отдельно от тела.

Где-то неподалеку забивали гвозди. Он что, снова в Гоа, в квартале каменщиков и плотников? Или это колокола бьют тревогу в древней морской крепости и на него веет свежим ветром с океана на Малабарском берегу? Неужели он вернулся домой?

Нет — неравномерный стук молотка говорит о том, что работает африканец. Оливио открыл правый глаз и, повернув голову к окну, увидел свет и копошащиеся фигуры. Боль вернулась.

Да, точно! Для него строят новый коттедж! По словам его светлости, вспомнил Оливио, он скоро будет готов, роскошнее и удобнее, чем первый. С верандой, детской и отдельной ванной комнатой! Он закажет красную черепицу из Гоа. То-то все удивятся!

— Кина, можно войти? — послышался голос лорда Пенфолда. — Оливио, тебе письмо из Лиссабона — судя по виду, от какой-то важной шишки. И еще одно — от твоего толстого приятеля да Сузы из Найроби. Не то что моя почта. Скоро у нас в Уилтшире не останется никакой собственности, кроме древнего колодца, и тот триста лет как высох.

— Милорд, вы не могли бы прочитать мое письмо?

— Конечно, старина. Вот только спущу на пол Веллингтона. Пусть Кина с ним поиграет.

Очевидно, такая замена Веллингтона не устроила: он потопал к походной ванне и пустил плавать пустые ореховые скорлупки.

Позднее, немного одурманенный опиумом, Оливио с удовольствием почувствовал возле своей ноги заветную жестянку. Все надежно заперто. Ключ под подушкой. Он задумался о своей счастливой судьбе и обо всем, что для него сделали его светлость и Гвенн. Нужно будет перевести дополнительную сумму на счет приюта для сирот смешанной расы в Гоа.

Рядом на кровати сидела Кина. Она сунула карлику в рот соломинку. Он пососал ее. Свежий ананасный сок приятно холодил рот. К тому же в него добавили рома. Это напомнило Оливио любимый напиток его народа — фени, из сока гоанской пальмы.

Доведется ли ему когда-нибудь вновь насладиться лучшим на земле напитком — кешу-фени? Перед его мысленным взором встали частные виллы богачей. По прохладным террасам прохаживались важные гоанские дамы. Солнечный свет с трудом пробивался к ним сквозь решетчатые стены, украшенные идеально отполированными ракушками. Ценные деревья кешу охранялись пуще наследника престола. Каждая состоятельная гоанская семья держала мальчишку-садовника из касты хинду, в чьи обязанности входило следить за восемью анакардами[19]. Маленькие красные плоды кешу росли прямо над орехами. Если из такого плода выжать сок, да процедить, да выдержать в течение восемнадцати лет в темном месте, получается сказочный напиток.

Оливио проглотил слюнки. Наконец-то паршивый повар из «Белого носорога» научился хоть что-то делать прилично. Но можно ли ему доверять? Вдруг он задумал отравить Оливио? Может, пусть сначала Кина снимает со всего пробу?

Карлик привык копить маленькие радости, чтобы компенсировать все, чего был лишен. Есть масса способов получить удовольствие!

Он почувствовал прикосновение к своему телу чьей-то руки. Откинули одеяло. Темнокожая девушка начала массировать ему пальцы ног и ступни, используя глицерин в качестве болеутоляющего. Это ничуть не хуже содержащегося в чае танина. Полные груди щекотали его бедра. Да что же это такое? Они стали еще пышнее!

Итак, размышлял Оливио, поглаживая забинтованной рукой свою жестянку, первый бой выигран. В письме секретарь кардинала доводил до его сведения, что сам председатель палаты по делам о наследстве признал его прямым наследником его преосвященства, покойного архиепископа Гоанского. На очереди дележ.

В Африке дела шли не столь блестяще. Да Суза получил от своих осведомителей в земельном управлении неприятное известие. Ферма Луэллинов и их капиталовложения — в опасности. Под влиянием Хартшорна земельное управление намеревается передать всю ферму Фонсеке.

Время от времени Кина делала паузу и лизала карлика языком. Она что — хочет, чтобы он обратил на нее внимание? Надо же — не забыла его уроки! Работа мастера! Кина медленно продвигалась вверх, воскрешая ту часть его плоти, на которой не было ожогов.

* * *

— Пора проверить, честно ли эти отвратные буры выполняют свои обязанности, — проворчал Эрнст, кладя себе в кофе лишнюю ложку дикого меда.

— Если бы ты работал как Вегкопы, мы бы уже сейчас были богаче кайзера. — Энтон бросил в деревянную тачку ведро и лопату и взялся за ручки. — Они делают все, что могут.

Он покатил тачку туда, где в реку впадал ручей. Сегодня — их последний день работы на сухом участке частично запруженного русла. Завтра они сломают дамбу и дадут потоку вернуться в привычные берега, а сами возведут плотину в другом месте и начнут раскапывать дно.

Деревянное тело Шотовера отказывалось сгибаться, и он продвигался вдоль ручья с самодельными граблями. Из деревянной перекладины торчали четыре гвоздя длиной в четыре дюйма. Он прочесывал слой ила и глины в поисках сопутствующего золоту кварца. За ним следовал рослый кавирондо с корзиной.

— Беда в том, — произнес Шотовер, заслышав за спиной шаги Энтона, — что эта чертова жила никогда не располагается по прямой. Мечется по всему руслу, как коза. Да и само русло не отличается постоянством. Мы так ничего и не нашли. Но где-то же она есть. Не исключено, что полоса кварца в три фута шириной скрывается в одной из этих складок, между слоями гальки и глины.

Шотовер то и дело останавливался и заставлял себя сесть на корточки, согнув колени и прямо держа спину. Он погружал ладони в дно и растирал пальцами илистую массу. Один или два раза он призывал кавирондо — тот бросал ком земли в корзину и относил к ближайшему желобу для промывки.

Желоба высотой в десять футов были равномерно распределены по всему участку. Возле каждого трудился один из Вегкопов. Мутная вода уносила вниз более легкие частицы. Потом африканцы вываливали в лотки то, что осталось. Под немигающим оком африканеров еще трое темнокожих просеивали осадок. Триста лотков в день.

Время от времени, хотя и не часто, мимо проходила Иезавель, собиравшая редкие золотые пылинки в коробочку из-под сигарет. В конце дня они рассаживались вокруг костра. Шотовер разогревал золотинки и сдувал черную железную пыль. Каждый вечер Вегкопы получали свою долю. Остальное Шотовер убирал в палатку. Пока что набралось только две жестянки. Время и деньги были на исходе.

Энтон закатил тачку на вершину холма. Шестеро ватенди, оживленно переговариваясь, рыли туннель. Перед глазами Энтона встала золотая монета, явившаяся ему в пламени костра.

Старший ватенди со скорбным лицом указал на заброшенную яму в шесть футов глубиной. Там жила пара песчаных змей — туземцы считали их своим талисманом. Энтон встал на колени и заглянул в яму. Дохлые змеи лежали на дне. Большая съела меньшую. Но почему она сама сдохла?

Энтон расчехлил нож и спрыгнул в яму. В памяти мелькнуло воспоминание: питон душит Кариоки. Он зажал змею у основания головы и, сделав надрез, увидел частично переваренную жертву, чья вставшая дыбом чешуя и позвонки застряли в горле крупной рептилии. Неужели — сознательный акт мести?

— В чем дело? — крикнул сверху Эрнст. — Ты проголодался?

вернуться

19

Анакард, или кешу (кешью) — тропическое дерево.

80
{"b":"191396","o":1}