ЛитМир - Электронная Библиотека

Он с сомнением поглядел на горизонт, где клубилась чёрная туча с золотыми от заходящего солнца краями. Стремительно разбухая, она наливалась неприятным, каким‑то фиолетово‑синюшным цветом. Именно от таких непременно дождёшься какой‑нибудь пакости в виде шаровых молний или града с куриное яйцо. Звуки лесного бытия завязли в сгустившемся воздухе. Над лесом повисла напряжённая тишина.

В душе вдруг шевельнулось непонятное предчувствие, что всё не просто так. Что всё? Обладая аналитическим умом, Фёдор попытался разобраться, но увы! Предчувствие, оно предчувствие и есть ‑ неясно по определению. Подсознание предупреждает, а не разьясняет!

Точно так же он чувствовал себя однажды утром. Всё не складывалось и валилось из рук, когда шеф попросил его отнести на почту корреспонденцию. Обычное дело, но именно в тот раз у него что‑то ёкнуло внутри. Суевериями Федя особо не страдал и, посмеявшись над собой, стал ждать лифт. Того, по закону подлости долго не было и пришлось спускаться по лестнице, теряя время. На выходе его задержал поток посетителей, рвавшихся внутрь, на перекрёстке… Там уже толпились люди, потому что здоровенный грузовик вьехал в столб. В тот самый столб, возле которого обычно стоял Фёдор, дожидаясь зелёного сигнала. И к которому он, слава богу, опоздал подойти … до аварии! Окружающие говорили, что водитель мощно "газанул" перед перекрёстком, пытаясь ухватить остаток "жёлтого" и, видимо, потерял управление.

‑ Федя!

‑ А? ‑ опомнился он.

‑ По‑моему, пора переворачивать мясо.

Он повернул уже подрумянившиеся с одного бока шашлыки и глянул вверх. За какие‑то несколько минут туча расползлась почти по всему небу. В глубине её посверкивали разряды, сопровождаемые запоздалым рокотом грома.

‑ Ох, чует моё сердце, шашлык дожариться не успеет, ‑ упавшим голосом произнёс Витька.

‑ Срубаем, ‑ махнул рукой Чугунов, ‑ горячее сырым не бывает.

Вдруг стремительно потемнело, хлестнул порыв холодного ветра, отчего потемневшие угли взорвались искрами бенгальского огня. Землю сотряс оглушительный удар грома и раскатистым эхом пронёсся над замершим лесом.

‑ Бежим! ‑ Фёдор быстро собрал в пучок шампуры и рванул в палатку. Следом, подхватив трёхлитровку с пивом, мчался Витька. Крупные капли ударили им в спину, но они уже запахивали за собой полог. А снаружи вовсю бушевала стихия. От порывов шквала ходуном ходила палатка, крупные капли непрерывной дробью барабанили по крыше.

‑ Блин! ‑ хлопнул себя по лбу Чугунов, ‑ Мобильник забыл!

Он откинул полог и, втянув голову в плечи, выскочил наружу. Витя видел, как Федя добежал до кострища. В это время молния сверкнула так, что он невольно зажмурился. Оглушительно рванул гром. Когда, через пару секунд, Виктор открыл глаза, Федьки возле костра не было. Исчезнув неизвестно куда, он так и не появился. Домой Виктор, после безуспешных поисков, возвращался один…

…Воздух вокруг Фёдора словно сгустился, не давая свободно двинуть ни рукой, ни ногой, в глазах быстро мелькали радужные полосы и пятна. Когда он окончательно пришёл в себя, то обнаружил, что сидит на "пятой точке". К тому, же сидит на чём‑то очень сыром. Федя вскочил, под ногами противно чавкнуло. Какая‑то сырая низина, костра и палатки как не бывало. На секунду в голову пришла мысль, что его шарахнуло молнией, а Витька принял его за мёртвого и уехал. Хотя нет, полная чушь!

Во‑первых, друг по‑любому погрузил бы его в машину и увёз. Во‑вторых, ландшафт вокруг совершенно другой. Там открытое место окружённое берёзами, да клёнами, а здесь небольшая полянка в хвойном лесу. Да и вообще лажа какая‑то… Он сделал несколько шагов по сырой земле. Там и трава‑то была совсем другая.

Ему вдруг, ни с того, ни с сего, вспомнился фильм про филадельфийский эксперимент. Герой неожиданно оказался в совершенно незнакомом месте. Правда, в отличие от одинокого Феди, их было двое, и другим оказалось не только место, но и время. А что, если и его непонятно куда уволокло?… По спине пробежал холодок ‑ встреча с каким‑нибудь тираннозавром никакого энтузиазма не вызывала. Да и родители беспокоиться будут.

Впрочем, хрен с ним, с непонятным попадаловом, разобраться можно будет потом, добравшись хоть до какой‑нибудь цивилизации . В голову, как назло, полезли мысли одна страшнее другой. Но, будучи сыном армейского офицера, и, кроме того, без дураков отслужившим службу бойцом, Федя все эти мысли загнал в кубышку, на будущее. "Сначала люди и инфа, а потом самокопания!"

Определёнка, даже надуманная, слегка успокоила, а противная волна паники медленно откатилась.

"Если не знаешь, куда идти, иди на север! ‑ вспомнил он правило для заблудившихся, ‑ понять бы ещё где здесь этот самый север". За частоколом стволов поблескивала поверхность широкой реки. Сквозь ветви деревьев пробивался золотистый свет. Такой оттенок бывает только на рассвете или на закате. Да нет, пожалуй всё‑таки утро. Над водой ещё плыли зыбкие, тающие на глазах, языки тумана. Ещё через несколько минут из‑за леса, слева, выглянул край солнечного диска, разогнав туманный флёр по густому кустарнику, который сразу заиграл переливами света в каплях росы.

Сразу стало как‑то веселее. Всё‑таки день в незнакомом месте имеет существенное отличие от ночи. Причём в лучшую сторону. По крайней мере, даёт шанс оценить обстановку и хоть как‑то подготовиться к поганым сюрпризам, буде таковые объявятся.

Север оказался за спиной и сделав поворот "кругом", Федя пошёл через лес. Под ногами уже не чавкала вода. Ноги ступали по твёрдой золотистой супеси, усыпанной хвойными иголками, стволы сосен были облиты медовым светом поднимающегося солнца. Хаос в мыслях отступил куда‑то, сменившись диким желанием поесть. Несколько раз попадались грибы. Но Федя был жителем насквозь городским и из всех грибов в лицо знал лишь мухомор, причём, только по картинкам. Да и не будешь же эти грибы сырьём жрать. Есть, правда, какие‑то сыроежки, но поди узнай какие они из себя?

Федя внимательно осматривался по сторонам, но ничего, выглядящего съедобным, на глаза не попадалось. Когда в кустах мелькнул какой‑то зверёк, похожий то ли на зайца, то ли на кролика, он сломя голову кинулся к пушистику. Чугунов так и не смог разглядеть добычу, потому что зайце‑кролик шмыгнул в густые кусты. Федя в два прыжка оказался возле них, но тут же с горечью констатировал, что протиснуться сквозь сплетение колючих веток можно, лишь имея размеры хотя бы не больше лисы. Путешественник сплюнул и только тут заметил, что кусты усеяны знакомыми до боли ягодами.

Когда он несколько раз гостил у бабушки в деревне, кусты малины, росшей по краю огорода, были для него и лабиринтом для игр, и кормушкой. Так что, малину Федя знал хорошо и начал с жадностью обрывать ягоды, запихивая их в рот. Сочные и сладкие, они, ко всему прочему, ещё и приятно освежали. Набив лёгкую оскомину, он перестал рвать всё подряд и, вытерев пот со лба, стал выбирать только самые крупные . Однако, потянувшись за очередной малинкой, Фёдор остолбенел…

Поверх кустов на него смотрела жуткая морда, покрытая костяными щитками, как у эфы или гремучки, с сильно выдвинутой вперёд зауженной челюстью. В следующую секунду чудовище, разинув огромную пасть, издало странный клёкот и, треща кустами, прыгнуло к нему. Тут уж не до сравнительной анатомии и ориентировки на местности.

2
{"b":"191403","o":1}