ЛитМир - Электронная Библиотека

Маска на лице хирурга съежилась, словно он улыбнулся.

– А что? Может возникнуть соблазн.

Сзади послышался шум. Филиппс обернулся и увидел, что от дверей операционной на него пристально смотрит сестра Бэнкс. За ее спиной появилась Мэриголд.

– Позвольте, – холодно произнесла она и прошла мимо.

– Вот что, старшая сестра, – отрывисто проговорил Филиппс. – Я сделал, как обычно, укол гиосцина. Но если, как предполагаю, мы обнаружим развившийся перитонит, нам… мне придется ввести сыворотку крови.

– Разумеется, я не забыла про гиосцин, сэр Джон. Раствор готов, но я заметила, вы приготовили соб-ственную инъекцию.

– Нам не потребуется ваш раствор. Я пользуюсь своими таблетками, чтобы не ошибиться в дозе. У нас все готово?

Хирург вошел в операционную.

– А я считаю, – с недовольным видом заметила Мэриголд, – что готовый раствор подходит большин-ству больных.

– Береженого, как говорится, Бог бережет, – усмехнулся доктор Томс. – Вы же знаете, старшая сестра, что гиосцин – штука весьма деликатная.

В палате потянуло тяжелыми парами эфира.

– Не понимаю, почему сэр Джон так увлекается гиосцином?

– Можно давать меньше анестезирующих препаратов, а после операции он оказывает успокаивающее действие. Я и сам приверженец гиосцина, – важно заметил Томс.

– Какова обычная доза, сэр? – внезапно спросила Бэнкс.

– От одной сотой до двух сотых грана, сестра.

– Так мало?

– Да. Не могу вам назвать минимальную смертельную дозу – она неодинаковая в разных случаях. Но четверть грана наверняка убьет любого.

– Четверть грана, – задумчиво кивнула сестра Бэнкс. – Надо же!

После операции

Четверг, одиннадцатое. К вечеру

Сэр Джон ждал больного в операционной.

Старшая сестра и сестры Джейн и Бэнкс вошли вместе с Томсом. Они остановились у стола – группа одетых в халаты, лишенных всякого выражения автоматов. Все молчали. Послышался скрип колес. Появилась каталка, за которой следовали доктор Робертс и прикрепленная к сэру Дереку сестра-сиделка. Робертс держал на лице больного маску. На каталке лежал министр внутренних дел. Когда его подняли, чтобы переложить на стол, О’Каллаган внезапно быстро и невнятно заговорил:

– Не сегодня, не сегодня, не сегодня, черт возьми, ах, дьявольщина…

Медсестра ушла.

Запах эфира обволакивал стол как фимиам. Доктор Робертс подкатил ближе свое оборудование – аппарат с цилиндрическими баллонами со сжатыми газами в металлической конструкции напоминал гигантский графин. На груди больного укрепили невысокую ширму, не дающую выхода анестезирующим веществам. Томс с интересом покосился на больного и легкомысленно заметил:

– Ну и видок у него. Забавная голова. Что вы об этом думаете, Робертс? Вы ведь в этом деле дока. На днях прочитал вашу книгу. Как четко проступили черты прирожденного душевного расстройства. Его папаша, случайно, не чокнутый?

– Да, – кивнул шокированный Робертс. – Однако, мистер Томс, вряд ли по чертам лица можно выявить признаки наследственного душевного расстройства.

Сестра обложила живот больного стерильной марлей, и министр, со спрятанной за экраном головой, больше не напоминал человека. На столе находился приготовленный для операции объект, и только.

Сэр Джон взял скальпель и сделал первый разрез.

– Перитонит, как и следовало ожидать, – произнес Томс и добавил: – Ого! Перфоративный абсцесс. У этого малого весь букет.

– Отсюда приступы боли, – пробормотал Филиппс.

– Разумеется, сэр. Удивительно, что он так долго продержался. Только взгляните сюда!

– Паршиво. Черт побери, старшая сестра, вы что, оглохли? Я просил щипцы.

Слегка задетая сестра Мэриголд подчеркнуто благопристойно кашлянула. Некоторое время в операционной царило молчание. Пальцы сэра Джона продолжали действовать – нервно, пытливо, уверенно.

– Пульс слабеет, сэр Джон, – внезапно сообщил Робертс.

– Да? Томс, посмотрите-ка сюда.

– Мне не нравится его пульс.

– В чем дело, Робертс? Что с пульсом?

– Слабый. И его вид вызывает опасение. Сестра, приготовьте инъекцию камфары.

Сестра Бэнкс наполнила второй шприц и протянула врачу.

– Пожалуйста, немедленно сделайте инъекцию!

Бэнкс впрыснула камфару.

– Сыворотку, – процедил Филиппс.

– Сыворотку, сестра Харден, – вполголоса приказала старшая сестра.

Джейн подошла к столу с инструментами.

– Ну что же вы? – поторопил Филиппс.

– Сестра! – рассердился Томс. – Что вы копаетесь?

– Извините… я сейчас.

– Большой шприц, – подсказала Бэнкс.

– Да-да, – едва слышно произнесла Джейн и склонилась над столом.

Филиппс закончил зашивать разрез.

– Сестра, – проговорил Томс, – вы когда-нибудь принесете мне шприц? Что с вами такое?

На кончике его носа от волнения появилась капля. Сестра Мэриголд, заметив ее, вытерла кусочком марли.

Держа в руках лоток, Джейн приблизилась к столу. Филиппс, выпрямившись, смотрел на шов. Томс наложил повязку и сделал укол.

– Вот так, – кивнул он. – Трудный случай. Видимо, очень запущенный.

– Скорее всего, – медленно отозвался Филиппс. – Я видел его вчера вечером, но мне и в голову не пришло, что он болен. Ничего не заподозрил.

– Робертс, как его состояние? – спросил Томс.

– Не блестящее.

– Что ж, переложите в кровать, – распорядился хирург.

– И уберите этот лоток! – раздраженно воскликнул Томс стоявшей рядом Джейн.

Она посмотрела Филиппсу в лицо. Словно избегая ее взгляда, он отвернулся. Джейн направилась к столу с инструментами. Ее шаги становились все неувереннее. Она остановилась, покачнулась и упала на покрытый плитками пол.

– Господи, а с девушкой что случилось? – встревожился Томс.

Филиппс пересек операционную и посмотрел на нее.

– В обмороке, – проговорил он под маской, снял испачканные кровью перчатки, отбросил в сторону и опустился рядом с Джейн на колени.

Сестра Мэриголд, кудахтая как возмущенная наседка, позвонила в колокольчик. Бэнкс помогла Томсу накрыть больного и переложить на каталку. Робертс даже не поднял головы и, склонившись над О’Каллаганом, сосредоточенно наблюдал за его состоянием. Вошли две медсестры.

– Сестра Харден упала в обморок, – сообщила Мэриголд.

Они подняли Джейн. Та открыла глаза и посмотрела на них мутным взглядом. Обхватив Джейн с обеих сторон, сестры вывели ее из операционной.

Больного тоже увезли. Филиппс вышел мыться, вслед за ним последовал Томс.

– Итак, сэр, – весело начал ассистент, – похоже, нарушен обычный ход времен. Как правило, в нашей компании самый свирепый – вы. Но сегодня вели себя как голубок, а бедную девчушку отшлепал я. И жалею об этом. Может, ей нездоровилось во время операции?

– Вероятно. – Филиппс открыл кран.

– Раскаиваюсь. Она приятная девушка и хорошая медсестра. Внимательная. Интересно, она обручена?

– Нет.

– Неужели?

Томс помолчал, не выпуская из рук полотенце, и с любопытством посмотрел на хирурга. Сэр Джон невозмутимо и методично мыл руки.

– Незавидное занятие – оперировать друзей, – помолчав, продолжил Томс. – Тем более такого известного друга. В нашей стране достаточно радикально настроенных господ, которые нисколько бы не опечалились, если бы О’Каллаган безвременно ушел из жизни. Я заметил, сэр, вы немного волновались. Никогда раньше не случалось, чтобы у вас дрожали руки.

– Дорогой Томс, с моими руками все в порядке.

– О, простите.

– Вам не за что извиняться. – Сэр Джон снял халат и шапочку и, расчесав волосы, внезапно добавил: – Вы правы: я оперировал без удовольствия.

Томс добродушно усмехнулся и с сочувствием по-смотрел на хирурга.

Открылась дверь, и вошел доктор Робертс.

– Я хотел сообщить, сэр Джон, – начал он. – Состояние больного вызывает опасение. Инъекция камфары немного исправила ситуацию, однако пульс по-прежнему неудовлетворительный. – Анестезиолог беспокойно переводил взгляд с одного хирурга на другого и протирал очки. – Признаюсь, я обеспокоен. Тем более что случай такой ответственный.

7
{"b":"191421","o":1}