ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Это Барби-проститутка? — спросила Хейвен и случайно капнула молоком на свою рубашку.

— Обязательно гадости говорить? Она — Алекс Харбридж, — заявил Бью. — Я освободил ее от тирании плохого фасона.

— Алекс ни за что такое не наденет.

— А вот и нет, — горячо возразил Бью. — Кроме того, я смоделировал платье для девушки с пышными формами. Барби не совсем подходит, но другого манекена у меня не имелось.

— Послушай. Алекс Харбридж оно не понравится. Она явно психует из-за своего лишнего веса. Ты можешь считать ее роскошной, но большинство девушек понятия не имеют, как они на самом деле выглядят. Когда мы смотримся в зеркало, мы вечно собой недовольны.

— Вот почему каждой даме не помешал бы такой друг, как я. Он бы прочищал ей мозги.

Хейвен вздрогнула и проснулась от громкого крика. В окна лился дневной свет. На пороге стояла женщина с пылесосом. В первый момент Хейвен решила, что горничную испугал беспорядок. И тут она поняла, что раскинулась на полу посреди комнаты, похожей на место, где совершили жестокое преступление.

— Я не умерла! — воскликнула Хейвен, но горничная уже упала в обморок в коридоре.

* * *

Алекс Харбридж сняла темные очки и принялась покусывать конец одной дужки.

— Я думала, ты через несколько дней позвонишь. Ты сшила его за одну ночь? — недоверчиво спросила она. — Целиком?

— Могу доказать. У меня мозоли на пальцах, — ответила Хейвен.

— Но мы договорились о другом платье, — Алекс подошла к манекену и начала его медленно поворачивать. В ее взгляде было нескрываемое разочарование. — Не слишком ли оно откровенное, а?

— Тебе девятнадцать лет. В твоей фигуре нет ничего такого, что стоило бы скрывать. Я понимаю. И, кстати, эту модель придумал тот, кто мечтал сшить что-нибудь для тебя на протяжении шести последних лет.

— Ты мечтала одевать меня с восьмого класса?

— Нет, не я, — призналась Хейвен, аккуратно снимая с манекена переливчатую ткань. — Я позаимствовала фасон, придуманный моим другом. Он всегда считал, что тебе следует подчеркивать свои формы, а не прятать их. Почему бы тебе не попробовать?

— Ну… может быть, — с натянутой улыбкой отозвалась Алекс и, сделав глубокий вдох, добавила: — Ох, какого черта? Почему бы и нет?

Хейвен протянула ей платье. Алекс унесла его в ванную и заперлась изнутри. Спустя минут десять Хейвен набралась храбрости и постучала.

Дверь приоткрылась, и в щелочке блеснул глаз Алекс.

— Как ты делаешь? — прошептала та.

— Я? — пробормотала Хейвен.

Алекс распахнула дверь. Платье не скрывало ее фигуры и сидело на кинозвезде просто бесподобно. Ее плоть не была ни затянута молниями, ни сдавлена плотной материей. Алекс преобразилась. Она казалась богиней, мифическим созданием.

— Как тебе это удалось? Я потратила сотни тысяч долларов на врачей и тренеров, а ты добилась такого эффекта меньше, чем за сутки.

— Все дело в тебе, — покачала головой Хейвен.

— Нет! Я носила миллионы прикидов, но только в твоем я выгляжу замечательно!

— Рада, что тебе нравится, — улыбнулась Хейвен.

— Знаешь, мы с тобой отпразднуем то, что мне уже не надо сидеть на диете! Сегодня я обедаю с другом в центре, в «Амрите». Почему бы тебе к нам не присоединиться? Он потрясающий парень.

— Пожалуй, я бы вздремнула. Я ночью почти не спала.

— Шутишь? Выпей кофе! До церемонии вручения «Оскара» тебе нужно как можно чаще бывать на людях. Потом ты будешь очень занята и знаменита.

Даже девушка из городка Сноуп-сити, штат Теннесси, понимала, что в такое заведение, как «Амрита», нельзя просто зайти поесть. Столик надо было заказывать заранее. Но людей влекла в «Амриту» вовсе не еда, а возможность посидеть рядом с богатыми и знаменитыми и хотя бы на полчасика почувствовать себя одним из них. С взволнованным гомоном толпа расступилась, пропустив Алекс к метрдотелю. Хейвен прошла «в кильватере» у звезды, жалея о том, что рядом с ней нет Бью. Уж он бы порадовался подобному зрелищу.

— Здравствуйте, мисс Харбридж, — расплылся в улыбке метрдотель. — Сюда, пожалуйста. Вас ждут.

Вдоль стойки выстроились два десятка столов, покрытых простыми скатертями. На стенах висели черно-белые фотографии древних руин. Ресторан мог показаться самым обычным, если бы не его завсегдатаи. Каждый гость был узнаваем, хотя имена и фамилии Хейвен могла вспомнить не всегда. Однако она обратила внимание на то, как эти персоны отличаются от людей у входа. Никто из них не обернулся, не поднял головы, когда мимо проходила Алекс Харбридж. Им не нужно было притворяться. У Хейвен создалось впечатление, что она наткнулась на потайное гнездышко hoi oligoi.[18]

Она заметила молодого человека с копной пшеничных волос, который энергично махал Алекс рукой. Стройный, безупречно ухоженный, в рубашке, скроенной специально для того, чтобы демонстрировать накачанную грудь. Конечно, это был именно Кэлум Дэниел — звезда раскрученного подросткового сериала. У Хейвен сил хватило всего на пару серий. Кэлум исполнял роль миллиардера-ловеласа, который соблазнял всех девушек подряд. Говорили, что актерской игры ему для этого почти не требовалось.

Рядом с Кэлумом сидел русоволосый юноша. Не такой спортивный, как его приятель, но весьма привлекательный. Вряд ли ему исполнилось двадцать, но Хейвен сразу почувствовала, что он не разгильдяй, а парень серьезный и вдумчивый.

— Кэлум! — воскликнула Алекс. — Вот не знала, что ты здесь! Ты, как обычно, пригласил себя сам?

— Приветик, милашка! — произнес Дэниел. Когда они обнялись, он подмигнул Хейвен через плечо Алекс. — А кто это прелестное создание, которое ты привела нынче с собой?

— Хейвен Мур, это Кэлум Дэниел. А молчуна зовут Оуэн Белл.

— Здравствуйте, — сказала Хейвен.

— Боже мой! Посмотрите только на ее кудри! — всплеснул руками Кэлум. — Никогда не видел ничего подобного!

Вообще-то, Хейвен считала, что Кэлум Дэниел — гей. Однако, когда он запустил пальцы в ее черную гриву и принялся обшаривать взглядом ее фигуру, она решила, что актер скорее всего всеяден.

— Где ты нашла чудесную маленькую богиню, Алекс? — спросил Кэлум.

— Дай Хейвен сесть, — вмешался Оуэн. — Ты ее смущаешь.

— Действительно, Кэлум, — подхватила Алекс. — У нее пока нет иммунитета к твоим закидонам.

— Я тебя умоляю. С такой шевелюрой она наверняка привыкла, что на нее пялятся окружающие, — возразил Кэлум, выдвигая для девушки стул. — И как вы познакомились?

— Хейвен только что сшила мне платье для оскаровской церемонии. Такое потрясающее, что просто нет слов.

— Неужели? — удивился Кэлум. — А я полагал, что ты остановишь свой выбор на «Шанель». Позавчера я истратил три часа своего драгоценного времени, наблюдая, как ты меряешь наряды!

— Я передумала. Увидишь платье — поймешь, почему.

— Надеюсь, ты заработаешь уйму баллов, Хейвен, — сказал Кэлум. — И не продешеви. Не позволяй Алекс дурачить тебя только потому, что ты новенькая.

— На самом деле я плачу наличными, — заметила Алекс. — И в любом случае тебя это не касается.

— Наличными? — изумился Кэлум.

Лицо у него стало такое, будто Алекс собралась расплатиться навозом.

— Похоже, Хейвен не состоит в Обществе, — объяснил Оуэн.

— Как жаль… — Кэлум наморщил нос и расправил салфетку на коленях.

— Она не член «ОУ», но при этом одна из нас, — поспешила вставить Алекс. — Как бы иначе девочка ее возраста могла моделировать и шить такие потрясающие вещи?

Кэлум пожал плечами.

— Мало ли… Случались и более странные дела.

— Кроме того, она подруга Адама.

— Близкая? — заинтересовался Кэлум. — И в его жизни ты уже давно, верно?

— Это долгая история, — ответила Хейвен.

— Отлично. Обожаю длинные рассказы, — заявил Кэлум.

— Отстань от нее, — сердито посоветовал ему Оуэн.

вернуться

18

От древнегреч. οι σλιγοι — «мало», «меньшинство», в отличие от οι πολλοι — «много», «большинство». Первое выражение употреблялось для обозначения аристократов, второе — для плебса, простонародья.

32
{"b":"191427","o":1}