ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Джос покачал головой и убрал фотографию обратно в ящик. Тому оставалось только поблагодарить судьбу за то, что лица путешествующих во времени дона Жерваза и Лотос тоже оказались расплывчатыми и даже дядюшка Джос не смог их узнать. Впрочем, возможно, он узнал их, но отказался поверить собственным глазам. Это ведь обычная случайность, верно? И тут мальчику в голову пришла новая мысль.

— А у вас есть фотографии сэра Генри? — спросил он.

— Господи, да куча, — ответил Джос, — сколько угодно.

Он потянулся и достал с верхней полки пачку снимков в черных рамках.

— Самое странное в фотографиях сэра Генри то, — сказал он, — что он всегда выглядит одинаково. Никогда не меняется. Вот, посмотри сам.

Смахнув пыль, он разложил фотографии на столике, словно игральные карты.

— Сэр Генри в Индии, сэр Генри в Африке, сэр Генри в Тибете, сэр Генри в России, сэр Генри на Аляске, сэр Генри на Борнео… после открытия музея он постоянно путешествовал, прекратил только в тридцатых годах.

Том жадно проглядывал список имен и названий. Вот в каких приключениях он мог бы поучаствовать, прими он предложение охотника; и как бы это было захватывающе… Джос был прав — на всех фотографиях сэр Генри выглядел более или менее одинаково, не считая разных пиджаков и шляп: лицо оставалось все таким же красивым и обветренным, а взгляд — пронзительным. Он совершенно не старел. Единственной необычной деталью на этих в остальном традиционных портретах оказалась крупная брошь, похожая на жука, которую охотник неизменно носил на жилете. Даже на черно-белых фотографиях Том разглядел, что камень, служивший жуку туловищем, был бледным и словно светился изнутри. У мальчика голова пошла кругом — неужели это… это же невозможно, правда?

— Что это за брошь? — невинно спросил он, указывая на странный предмет.

Джос прищурился.

— Понятия не имею, Том. Какая-то причуда. На старости лет сэра Генри начали интересовать странные вещи: параллельные миры, путешествия во времени, жизнь после смерти и прочая чепуха. Возможно, это значок какого-нибудь тайного общества, к которому он принадлежал. Он стал довольно эксцентричным, знаешь ли.

— А вы его когда-нибудь видели?

— Сэра Генри? Да, разумеется. Думаю, мне тогда было лет пять, — ответил Джос, склонив голову набок. — Дружелюбный, но немного замкнутый, и очень любезно со мной держался. Я навсегда запомнил его кожу.

— Почему?

— Ну, он был уже стар, где-то за семьдесят, а на лице ни морщинки. Ни одной.

— Странно.

— Конечно. Словно время над ним не властно. Жутковато, честно говоря.

— А что с ним сталось потом?

— Если бы я знал, Том. Он определенно уехал из Дрэгонпорта, поручив присматривать за музеем моему деду, своему дальнему родичу. Потом однажды, где-то в пятидесятые годы, просто вышел из дома и не вернулся. Исчез. Больше его никто не видел. Говорили, что он отправился на поиски своего старого друга, Августа Кэтчера, написавшего ему, что он попал в беду. Угодил в район то ли землетрясения, то ли извержения вулкана. Где-то в Советском Союзе, в одной из среднеазиатских республик бывшего коммунистического блока. Подробностей я уже не помню. В любом случае история невероятная, как всегда говорил мой отец. — Джос закашлялся, устроив очередную театральную паузу. — Он считал, что сэр Генри уехал, чтобы отомстить.

— Отомстить? — переспросил Том. — Кому и за что?

— Августу, за какие-то прошлые дела. Может, они и были лучшими друзьями, но каждый Кэтчер рано или поздно показывает истинное лицо. — Джос поморщился и бросил взгляд в сторону Кэтчер-холла. — Как эти, на холме. Поначалу они сама любезность, «как мы рады с вами познакомиться» и все такое, а потом ахнуть не успеешь, как окажешься за бортом.

Том промолчал. Он забыл об ультиматуме дона Жерваза. У Джоса осталось два дня на то, чтобы решить, продавать музей или нет, а он все никак не мог определиться.

— Честно говоря, Том, — просипел дядюшка, — даже если он отправился в Киргизию, Туркмению или еще в какое-нибудь не менее безумное место, в те времена это было опасным предприятием. Попасть туда было непросто, и к тому же в Советском Союзе не слишком приветливо относились к любопытствующим иностранцам. А он был уже стар, не забывай об этом. Я не удивлюсь, если его схватили как шпиона и… — Джос шумно вздохнул, — тихо избавились от него. Столкнули в пропасть, например. Такое порой случалось, видишь ли.

— А сапфир?

Глаза Джоса сверкнули из-под кустистых бровей.

— Ах да, сапфир. Совсем забыл. Ну, его никто никогда не видел, верно? Не уверен, что он вообще существовал, но если да, думаю, сэр Генри взял бы его с собой.

* * *

Потом, когда Джос и Мелба отправились за покупками, Том вышел в музей и уставился на огромный макет Дрэгонпорта. До вечера было еще далеко, но в помещении уже темнело, и он едва различал крошечные дома и улицы. Его голова гудела от мыслей и предположений; хотя он уже не сомневался, что побывал в прошлом, в похожем на макет месте, его по-прежнему беспокоил ряд существенных вопросов. Как он там оказался? Что это за плетеный сундук? И возможно, самый важный: почему никто, кроме него самого, не счел это странным? Он словно превратился в двух разных человек с одинаковым именем и внешностью, а его жизнь обернулась причудливой игрой воображения, разворачивающейся одновременно в двух местах и в двух временах, прошлом и настоящем…

Том окинул взглядом потрепанных выцветших животных, мрачно смотревших из витрин. Может, они знают ответ; в конце концов, им должно быть любопытно, как Том, одиннадцатилетний мальчик, которого они знали как подручного Августа Кэтчера, вдруг объявился, ничуть не изменившись, сотней лет позже? Может, пора выяснить у них, что происходит, пора задать самые важные вопросы?

— Всем привет!

Голос эхом раскатился до самых дальних углов. Но ответом была тишина.

— Привет, — повторил он.

За его спиной послышался какой-то скрежет.

— На самом деле…

Том обернулся и увидел хобот мамонта, раскачивающийся прямо у него над ухом.

— На самом деле…

— Чш-ш-ш! — прошипела стена — точнее, анаконда.

— На самом деле, — с нажимом повторил гулкий шепот, — у нас тут принято правило, Том, гласящее, что мы не разговариваем при свете дня.

— О, простите, — виновато потупился Том.

— Но, — продолжил мамонт, — поскольку музей закрыт и даже в два часа дня в нем темно, как у крота под мышкой, я лично не вижу причин не сделать исключение. В конце концов, — произнес он громко, — правила существуют для того, чтобы их нарушать.

— Да будет так, — эхом отозвался с дерева орангутанг.

Том поднял взгляд на огромную голову мамонта и заметил, как тот подмигнул ему.

— Хорошо же, — неодобрительно прошипела анаконда, — но если кто-нибудь войдет, это будет на твоей совести.

— Ладно, старина, — пророкотал мамонт, разминая затекшие ноги. — Итак, Том, чем мы можем тебе помочь?

Том не знал, с чего начать… слишком многое ему хотелось выяснить. Тогда он решил спросить в лоб:

— Вы видели меня прежде?

Мамонт усмехнулся.

— Видели ли мы тебя прежде? О да, — пророкотал он. — Мы тебя знаем, Том.

— Я не имею в виду вчера, — продолжил мальчик, — или на прошлой неделе. Видели ли вы меня очень давно, скажем, на открытии музея сто лет тому назад?

— Верно, я тебя там помню, — улыбнулся орангутанг. — Хорошая была вечеринка!

Отлично, начало положено.

— Ладно, — медленно произнес Том, собираясь с мыслями. — Если я был тогда там и есть сейчас здесь, почему я не постарел? Вам не кажется это странным?

— А зачем тебе стареть? — проскрежетала дронт. — Разве я, по-твоему, постарела?

Мальчик замешкался, созерцая потрепанную птицу.

— Ну, не то чтобы очень. Но я другой, понимаете? Я живой.

— А мы, значит, нет? — спросил носач, выбираясь из своей витрины.

Он пробежал по залу, открывая дверцы одну за другой.

— Ты определенно пробыл здесь не меньше меня, мальчуган, — пропыхтела дронт, встопорщив перья, и сошла на пол. — А я — вымерший вид, знаешь ли.

54
{"b":"191432","o":1}