ЛитМир - Электронная Библиотека

— Ты не возражаешь, если я выпью стаканчик вина?

— Я принесу. — Я сходила на кухню, налила нам по бокалу, принесла в комнату бутылку и поставила ее на стол.

Трой зажег очередную сигарету. Вино было выпито залпом, и тут же он налил себе еще.

— Так что ты предлагаешь? — спросил он и поднялся.

— Ты как будто нервничаешь, — заметила я, — тебя что-нибудь беспокоит?

— Нет. Дел много, вот и все. — Ключи соскочили у него с кармана. — Можно от тебя позвонить?

— Да, телефон на кухне.

„Я скоро заскочу, приятель, — услышала я его голос, — со мной еще будет подружка, между прочим, очень даже ничего". Он положил трубку, подошел к кушетке и поцеловал меня в лоб. Еще немного — и я упаду в обморок. Но хочется все-таки проверить, могу ли я себя контролировать, хоть раз в жизни.

— Нужно накоротке съездить к одному парню, он мой партнер. Прокатишься со мной?

— Почему бы нет.

— Отлично. Он живет в Скоттсдейле. Юрист, приятный человек — тебе понравится. Заодно посмотришь, с кем я общаюсь.

Звучит неплохо.

— Подожди, я приведу себя в порядок.

— Ты и так в порядке, — сказал он и опять закурил.

— Я быстренько. — Достав косметичку, я пошла в ванную. Немного румян, слой помады, волосы распустим. Да, и свежий носовой платок. Когда я вернулась, готовая идти, Трой выглядел так, будто только что увидел привидение.

Машина у него была что надо — „кадиллак" 1978-го. Вот никогда не отнесла бы Троя к типу мужчин, ездящих на „кадиллаках". Сиденья были обтянуты серой кожей, и приятно пахло жасмином. Такой запах бывает от желтых искусственных рождественских елок, чьи огоньки отражаются в заднем зеркале машины. Миновав Тампе, мы выехали на дорогу к Скоттсдейлу. Чем ближе подъезжали мы к горам, тем темнее становились улицы.

— Ты не возражаешь, если я открою окно — от дыма уже глаза слезятся.

— Конечно, открывай.

— Трой, а где ты живешь-поживаешь?

— Семнадцатая авеню, дом прямо у Бейзлайн.

— Ты один живешь?

— Уже нет.

— Нет?

— Нет. Со мной мама и сын.

— А… — озадаченно произнесла я.

Даже такая скупая информация уже говорит о многом. Мужчине сорок лет, а мать все еще с ним? Могу поспорить, что это он живет с матерью. В любом случае поверить трудно. Может, я что-то в нем не поняла? Раз мы так недавно знакомы, не стоит сразу влезать в его дела. Но кое о чем все-таки надо спросить.

— А сколько твоему сыну?

— Шестнадцать.

— А его мать тоже живет в Финиксе?

— Она в Детройте. Там у сына были кое-какие проблемы, и я взял парня к себе. Он хороший, только связался не с теми людьми.

— А что твоя мать?

— Что именно?

— Как тебе с ней живется?

— Хорошо, удобно. Она готовит, убирает и вообще ведет почти все хозяйство. Получает пенсию, играет в бинго и ходит в церковь. Лучшего мне не надо, серьезно. Ей только шестьдесят восемь, но она побаивается жить одна, у нее астма. Но с тех пор, как она здесь, было только три сильных приступа, из-за которых приходилось класть ее в больницу.

— И давно она с тобой?

— Четыре года.

— Четыре года?!

— Ага.

— Ну и как?

— Я же говорю, это всех устраивает. Она в мои дела не суется, подругу привести — без проблем, увидишь.

— Увижу?

— Да, я уже рассказал ей о тебе. Вам обязательно надо познакомиться.

Да… Новости, прямо скажем, впечатляющие. В тот момент я уже думала, правда, только о том, как бы скорее доехать и первым делом кое-куда заскочить. Наконец мы подрулили к совершенно сногсшибательному дому с большой дубовой дверью. Позвонив в дверь, Трой наклонился и поцеловал меня.

— Билл тебе понравится, отличный парень.

На пороге стоял человек, чей внешний вид даже отдаленно не напоминал о том, что он юрист. Заношенная футболка с трудноузнаваемым лицом Майкла Тайсона, две золотые серьги в одном ухе и устрашающий причесон. Вероятно, когда-то он был красив, но теперь все его лицо было покрыто оспинками. Под глазами нависли мешки, губы потрескались, и ему явно не помешал бы визит к зубному. Вдобавок ко всему на нем были джинсы размера на три больше, чем нужно. Непонятно, как они вообще на нем держались, скелет, да и только. Даже мой бедный больной отец выглядел лучше.

— Заходите, — сказал он, впуская нас в дом. Он жутко суетился, будто куда-то опаздывал, и я чуть не сломала шею, стараясь не отстать от них и не шлепнуться на мраморном полу. В конце концов коридор привел нас в потонувшую во мраке гостиную. Все было в черно-белых тонах и ультрасовременном стиле. В комнате сидело четверо мужчин, телевизор был включен на полную мощь, но, похоже, никто на него ни разу не посмотрел. Тут я и почувствовала этот специфический запах марихуаны и разглядела на маленьком столике стеклянную трубку, под которой горел огонь. „Черт, — подумала я, — только бы не крэк".

Я присела. Билл представил меня этим четверым, чьи лица и имена я вовсе не собиралась запоминать. Какого черта он ничего мне не сказал?! С чего он взял, что я не буду возражать и тем более сама займусь этим! Хоть намекнул бы!

— В ванную можно зайти?

— Будь как дома.

Когда я вернулась, вся компания уже сидела на полу, на маленьком пятачке, и передавала друг другу трубку. Трой, похоже, тоже принимал в этом участие.

— Может, затянешься разок? — спросил Билл.

— Нет, спасибо.

— Может, вина?

— Не думаю, что у нас есть время, — ответила я, выразительно посмотрев на Троя.

— На стаканчик-то найдется, — подмигнул мне он.

Потом мне пришлось еще довольно долго выслушивать рассказ о какой-то драке из какого-то фильма, пока они передавали трубку туда и обратно. А когда один из них зажег вторую, я еле сдержалась, чтоб не вскочить и не выбежать за дверь. Как же здесь скучно! И эти четверо были уже не мальчишками, могли бы сами хорошо во всем разбираться.

Когда вино было выпито, произошла эта самая „сделка". Трой вручил Биллу чек на сто долларов, а Билл отдал ему белый листок бумаги, сложенный треугольником. Затем Трой сказал, что нам пора. Я сделала вид, что мне было приятно познакомиться и хорошо бы снова встретиться, и выкатилась оттуда, как ошпаренная.

Когда мы сели в машину, я заметила, что у Троя был взвинченный вид.

— Может, зайдем в Джоки-клуб чего-нибудь выпить? Хочется развлечься. Ты, по-моему, хотела послушать музыку? Сегодня где-то должна выступать Пэтти Уильямс. Можно найти газету или позвонить и узнать где. Она классная певица. Ты ее слышала раньше?

— Нет, — сухо ответила я. Я не знала, с чего начать, так как было очевидно, что он не усматривает ничего плохого во всем произошедшем. Но тут я выпалила: — Хочу домой.

— Что-то не так?

— Я не знала, что ты занимаешься такими делами.

— Только иногда, чтобы расслабиться, и все. Тебя это беспокоит?

— Да, беспокоит.

— Тогда при тебе я больше не буду, а?

— Обычно я не имею дела с мужчинами, которые балуются этим. Наркотики пугают меня.

— Ты говоришь так, будто я безнадежный наркоман. Я только сделал несколько затяжек и взял небольшой пакетик. Честно говорю, я не повешусь, если не получу свою дозу, клянусь. Ты мне нравишься, Робин, и я не хочу, чтобы что-то встало между нами еще до того, как мы лучше узнаем друг друга.

— Мне все это не нравится. И откуда вообще у тебя деньги на наркотики, я же знаю, что на работе ты таких денег не получаешь!

— Моя частная жизнь и моя работа — две совершенно отдельные вещи. Послушай, если б я так глубоко завяз, неужели ты думаешь, что оставался бы в такой форме?

Он, пожалуй, был прав, потому что действительно находился в превосходной форме, что опять же сбивало меня с толку. Удивительно, как можно баловаться этой дрянью и при этом не получить инфаркт или что-то в этом роде.

— Послушай, — сказал он, — мать завтра вечером жарит бараньи ребрышки, и я ей сказал, что ты тоже придешь. Во сколько ты приходишь с работы?

— Около шести.

51
{"b":"191433","o":1}