ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Интересно сравнить три взгляда на предмет: мнение Комиссии, возражения Демидова и решение императрицы. Приведем пример. Комиссия, опираясь на данные ревизоров, решила, что Акинфий не заплатил попудные деньги в общей сложности за 1 миллион 237 тысяч пудов чугуна. Заводчик заявил, что более половины его произведено на трех новых заводах, налог с которых он имел право в течение трех лет не платить. Комиссия, не отрицая существования льготы, высказала мнение, что Демидов должен был попросить разрешение воспользоваться ею. А поскольку не попросил — хотя по указу взыскивать с него «не надлежит», следует «за своеволие его попудныя деньги с того чугуна 7811 р. 20 к. взыскать в штраф». И тут же продемонстрировала совершенно противоположный подход, решая вопрос об Акинфиевых Томских (алтайских) заводах, которые также были на время освобождены от десятины. В этом случае неплатеж в вину Акинфию поставлен не был, более того, Комиссия посчитала уместным наложить штраф на заявившего о нем доносителя. Резолюция императрицы: «…И это определение коммиссии одно с другим весьма не согласно, ибо дела равны. Штраф не взыскивать, ибо Демидову бить челом о том не почто, уволен был по привилегиям»[548].

Пример не уникален. Во многих предложениях Комиссии чувствуется предвзятость, настроенность против Демидова. (Приведенное ниже ее заключение по доносу Игнатьева, в целом благоприятное для Демидова, — скорее исключение. При его составлении, полагаем, возобладало желание наказать принесшего ей столько хлопот доносителя.) В обоснование неблагоприятных для Демидова решений часто приводились явно несостоятельные, противоречащие элементарной логике аргументы. Не сознательная ли это игра в поддавки? Глупые предложения, на выработку которых потребовалось два года работы, как бы подсказывали императрице мудрые (в действительности — просто устранявшие очевидную ахинею) решения. Какие же? В пользу Демидова. Не в этом ли объяснение замеченного Б.Б. Кафенгаузом факта, что «резолюции императрицы исключительно благоприятны, можно сказать, пристрастны к Демидову»[549].

То же можно сказать в отношении резолюции императрицы Анны Иоанновны на доношение Демидова в Кабинет министров. Последовавшая 12 ноября 1736 года, она фактически поставила точку в затянувшемся следствии. Налогов и других вопросов, упоминаемых в исходном, 1733 года, указе, документ не касается, поэтому рассмотрим его позже. Отметим лишь, что его появление — иллюстрация к народной мудрости «Нет худа без добра». Не было бы Следствия, не факт, что Акинфий смог бы в такой степени «оптимизировать» законодательство с учетом своих интересов.

Следствие показало, что введенная петровской Берг-привилегией система начисления металлургического налога была неудобной для практического применения. По его завершении была введена важная новация, упрощавшая расчеты и устранявшая ситуации, подобные той, в которой начиналось Следствие. По предложению Акинфия в расчетах с ним было решено отказаться от использования в качестве расчетной базы объема выплавленного металла. От попудного обложения перешли к доменному, при котором владелец (пока один Акинфий) должен был платить постоянную сумму с каждой домны. Всего в расчет включили шесть печей на Невьянском, Ревдинском, Уткинском, Верхне- и Нижнетагильском заводах. Общая сумма налога с них с учетом таможенных сборов составила 18 тысяч 352 рубля. Правительству такая система была выгодна — согласованная сторонами расчетная ставка определялась по максимальной (без простоев) производительности заводов. Была выгодна она и Демидову — его освобождали от подачи ведомостей в Генералберг-директориум и уплаты отдельного таможенного сбора[550]. Опираясь на идеально поставленную заводскую статистику, Демидов, несомненно, хорошо просчитал финансовую составляющую своего предложения и внакладе не остался.

Обратим внимание на упомянутое в документе новое учреждение, Берг-директориум, созданное для управления горной промышленностью страны по именному указу от 4 сентября 1736 года. Его возглавил принятый в русскую службу в должности генералберг-директора саксонский оберберг-гауптман и камергер королевства Польского барон Курт Александр фон Шемберг. Ему поручалось полное «правление горных и рудокопных дел и заводов» с «отрешением» их от Коммерц-коллегии[551].

Татищев, тесно соприкасавшийся с ним на протяжении нескольких лет, оценивал профессиональную компетентность Шемберга невысоко: он «нималого знания к содержанию таких великих казенных, а паче железных заводов не имел и нигде не видел»[552]. Но, нанятый по заданию правительства резидентом Кезерлингом, Шемберг был тесно связан с Бироном (историки прямо называют его «ставленником» последнего[553]) и пользовался исключительным авторитетом у императрицы. Объявленное указом от 4 сентября подчинение Татищева Шембергу в делах по сибирским заводам и произошедшее позднее отстранение Татищева от руководства сибирским отделением горного ведомства, перевод его на другой пост — события, находящиеся в тесной связи с отношением к нему Шемберга, не желавшего спотыкаться о строптивца. А вот Акинфий ценой уступок и, можно предположить, «подарков» общий язык с Шембергом нашел и больших проблем с ним не имел.

Не столь блестяще, как старший брат, но вышел из полосы бед и младший. Никиту Никитича окончательно отпустили в «дом свой» только в феврале 1736 года; «у дел в оной Комиссии» он оставил поверенное лицо. Впрочем, таких проблем с управлением хозяйством, как у Акинфия, у него не было — основные стабильно работавшие и приносившие доход его предприятия находились в старом металлургическом центре. Кроме того, у него подрастали сыновья, на практике постигавшие науку управления. Один из них, Василий, заменял Никиту на строившемся на Урале Шайтанском заводе.

В 1737 году Никита Никитич попросил о разрешении платить налог с подмосковных своих заводов по системе, на которую годом прежде перешел брат. У Никиты в центре европейской части России имелись три сравнительно (с уральскими Акинфия) маломощные домны, из которых одну он решил ликвидировать, а с двух остальных предлагал брать налог такой же, как с одной уральской брата[554]. Сумма оказывалась большей, чем прежде, но заводчик, видимо, был счастлив переплатить за освобождение от изнурительных проверок, пережитых недавно.

«Мнение» о доносе Игнатьева

И снова лето 1736 года. Обещание в скорейшем времени представить Кабинету министров доклад по Акинфиевым делам Комиссия выполнила. 28 июля в ней утвердили документ из десяти пунктов, содержавший мнение по доносу Игнатьева.

Игнатьев заявлял, что Тульский завод «пожалован» Никите Демидову за обещанную им убавку цен против меллеровских вдвое. Комиссия заключила, что цены «за некоторые припасы и веема ниже тех цен». Верхотурские (Невьянские) заводы, писал Игнатьев, пожалованы Никите за такие же уступки в ценах — и эти уступки Комиссия признала. Игнатьев доносил о завышенных ценах на поставляемую Демидовым картечь, которая за пожалование сибирских заводов тоже должна была поставляться недорого. Выяснилось, что в старых указах цена на некоторые ее сорта установлена не была и что с получением заказа на них Демидов просил составить особый договор. Цены на кровельное железо были якобы тоже завышены. Кроме того, пытаясь получить подряд на его поставки для цейхгауза, Акинфий, по уверению Игнатьева, сулил взятку ответственному лицу. Заводчик, объяснения которого Комиссию удовлетворили, утверждал, что все делается по договорам, что цены — с уступкою. Кроме того, у него железо мягкое, тогда как у Нарышкиных и Меллеров — «кропко и ломко, и на покрывание негодно»[555].

вернуться

548

Там же. с. 250, 251.

вернуться

549

Кафенгауз Б.Б. Указ. соч. с. 176.

вернуться

550

Павленко Н.И. Развитие металлургической промышленности… с. 420.

вернуться

551

ПС З.Т. 9. № 7047.

вернуться

552

Татищев В.Н. Лексикон российской исторической, географической, политической и гражданской //Татищев В.Н. Избранные произведения. Л., 1979. с. 186.

вернуться

553

См., например: Курукин В.Н. Эпоха «дворских бурь»: Очерки политической истории послепетровской России. Рязань, 2003. с. 263.

вернуться

554

Павленко Н.И. Развитие металлургической промышленности… с. 421.

вернуться

555

РГАДА. Ф. 271. Оп. 1. Кн. 781. Л. 190-193, 194 об., 197, 198, 199 об.

64
{"b":"191446","o":1}