ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Заплатить 500 рублей в казну за резолюцию «дело оставить», с учетом того, что дело — уголовное, было не жалко. Хотя, конечно, фактических затрат такая резолюция потребовала, несомненно, больших.

Что помогло Демидовым выпутаться?

Итак, Демидовы не просто выпутались из неприятностей, но преодолели трудности с «прибытком». Чтобы понять, почему, несмотря на доносы и кляузы, они вышли, что называется, сухими из воды, полезно вернуться к самому истоку Следствия о заводах. Ради чего была начата эта кампания, заведомо трудоемкая и длительная? Публичной причиной запуска «проекта» явилось законное беспокойство казны правильностью сбора налога — она полагала, что частные заводчики ее обманывают и недоплачивают. Но были и другие причины. Металлурги отливали артиллерийские орудия и боеприпасы для армии, они же обеспечивали металлом оружейников, трудившихся на казну.

Войны заканчивались, им вслед спешили другие. В том же 1733 году началась война «за польское наследство», которая продлилась до 1735 года. Не приходилось сомневаться, что она будет не последней, что России еще предстоит столкнуться с Оттоманской империей и Швецией.

Еще в 1731 году правительство озаботилось модернизацией Тульского оружейного завода: в феврале и марте последовали указы его «в доброе састояние привесть и в деле доброго оружья умножить». Помимо технического обновления намечалось увеличить численность оружейников, для чего не только не отпускать стремившихся покинуть их ряды, но и «посторонних с пашпортами из найму принимать»[585]. Эти меры теряли смысл, если производство не было обеспечено металлом должного качества и в должном количестве. Подталкивая оружейное производство, война одновременно стимулировала развитие его металлургической базы. «Об Урале, — по справедливому замечанию известного уральского историка Д.А. Гаврилова, — вспоминали при каждой новой войне…»[586] Вспоминали и о заводах европейского центра России — настолько, насколько были в них заинтересованы.

Складывалась противоречивая ситуация. С одной стороны, владельцев частных металлозаводов «кошмарили», выискивая ущерб казне — уход от налогов. С другой — были заинтересованы в ритмичной работе предприятий, многие из которых входили в цепочку обеспечения армии вооружением.

Эта двойственность в полной мере отражалась на положении, в котором работали Демидовы, самые крупные в то время российские металлозаводчики, издавна связанные с казенными заказами, львиную долю которых составляло вооружение. Ситуацию осложняло то, что младший из братьев, Никита, долгое время служил цегентнером Берг-коллегии и, собирая с тульских промышленников налог, вошел и с ними, и с Оружейной канцелярией в очень непростые отношения. Его поведение затрагивало имущественные интересы одной из групп оружейников — железного дела промышленников. Но канцелярии не был безразличен и старший брат, Акинфий, владевший в Туле доменным заводом, металл которого использовался в оружейной работе.

Год 1733-й, месяц июнь. Из Канцелярии главной артиллерии и фортификации в Тульскую оружейную контору поступает указ, упоминающий, что канцелярией готовится договор с Акинфием Демидовым, сколько он «на дело оружия на Тулских своих железных [заводах] зделает и поставит доброго и к оружейному делу годного железа повсягодно пуд, тако ж и на протчие в артиллерию потребные дела». В том же году, осенью, в Тулу прибывает асессор Васильев.

Упоминание о переговорах, которые ведутся с А.Н. Демидовым, было звеном в цепочке хитроумных рассуждений. Дело в том, что незадолго до того группа железного дела промышленников «изменила» оружейному ведомству, которому издавна подчинялась. Через Никиту Демидова она добилась, чтобы ее из ведения Оружейной канцелярии перевели в подчинение Коммерц-коллегии, то есть фактически исключили из числа оружейников. Приведенные в указе умозаключения по этому поводу довольно любопытны. Если будет договор с Акинфием (а он будет), то металл от владельцев ручных горнов не потребуется. Появляется возможность сохранить лес, поглощаемый ручными горнами. Ею следует воспользоваться: чтобы на оружейных заводах в лесных припасах и в угле не учинилось недостатка, промышленникам следует запретить делать железо ручными домнами и железцовыми кузницами. Но если они не будут его делать, зачисление их в ведение Коммерц-коллегии (к которой перешли функции недавно ликвидированной Берг-коллегии) потеряет смысл. Вывод: «в ведомство Камерц-колегии к десятинному збору их не определять, понеже де оные имеют быть определены ко оружейным делам». Выгода двойная: насолить Н.Н. Демидову, с которым давняя война, и оставить изменников у себя, дабы «определять в службы ко оружейным делам с протчими в равенстве»[587].

Как видим, Канцелярия главной артиллерии и фортификации, подзуживаемая давним тульским недоброжелателем Никиты Демидова главой Тульской оружейной канцелярии капитаном Макаром Половинкиным, пытается нанести удар по Никите фактом своего сотрудничества с другим Демидовым, Акинфием. Поводом для раздора между ними на этот раз стали тульские железного дела промышленники. Первоначально сами конфронтировавшие с Демидовым, позднее они частично переметнулись в его лагерь и, соответственно, противопоставили себя прежней администрации. Оружейное начальство грызется с Никитой, оно же вполне комфортно чувствует себя, сотрудничая с Акинфием. И тот не внакладе. После того как осенью все того же 1733 года к нему на завод приезжает следователь Васильев, цепкие объятия Акинфия становятся еще гостеприимнее.

Неприятностей у А.Н. Демидова по ходу Следствия о заводах было хоть отбавляй. Он даже, мы помним, был взят под арест и просидел под арестом без малого месяц[588]. Но напоминание правительству о военных заказах, которые ему предстояло выполнять, неизменно облегчало его участь.

Год 1734-й. Акинфий дает объяснения по обвинениям Игнатьева. Последний исчезает. Демидов пишет в Комиссию о проводимом им праздно времени в Петербурге, в то время как в Сибири останавливаются его заводы. «По присланным де к нему ея императорского величества указом, — продолжает он, — требуется с тех ево заводов военных припасов и карабельного железа немалая сумма. А в небытность де ево не токмо, чтоб те припасы были отправлены, но и в состоянии заводов произойдет наивящее разорение». За сим просит «за вышепоказанными нуждами на Сибирские ево заводы отпустить». Принятое Шафировым решение: «Акинфея Демидова для исправления вышеозначенных на заводах ево нужд в разсуждении, дабы в небытность ево те заводы не пришли в крайнее раззорение, тако ж и для отправления по указом с тех заводов потребных военных припасов и карабельного железа, отпустить на Сибирские ево заводы на время и дать ему от Комисии пашпорт»[589].

Игнатьев обвинял не в смертных грехах, но он «показал на дворянина Акинфия Демидова и на протчих некоторое ея императорского величества интереса похищение»[590], и игнорировать этот факт было нельзя. Мы уже подчеркивали, что огромная работа Комиссии о партикулярных заводах была направлена в первую очередь на то, чтобы установить факт экономических правонарушений. Следствие застряло, мнение выработано не было, тем не менее Акинфий получил разрешение отбыть в трудно досягаемые из Петербурга дали. Шлагбаум перед его коляской был поднят военными заказами, которые издавна прочно связывали его и казну Хомут, годами натиравший шею горячего жеребца, обратился в спасательный круг, державший на поверхности даже в девятый вал.

Еще один эпизод, уже упоминавшийся. Год тот же —1734-й. Акинфий доношением сообщает, что 9 сентября прошлого года асессор Васильев запечатал находящиеся в конторе на Тульском его заводе «присылаемые о заготовлении всяких военных припасов ея императоръского величества указы», заводские книги, векселя, письма и прочее. Распоряжение опечатанное распечатать Васильев не исполняет. Акинфий просит исполнить, ссылаясь на просрочку векселей и обусловленные этим убытки. Решение положительное: составив опись, взятое возвратить. Но какова аргументация! Первой причиной (обошедшей по важности опасение остановки заводов) названа такая: «…ежели подлинно присланные к нему о заготовлении военных припасов указы з другими писмами запечатаны, дабы, он, Демидов, в приуготовлении тех военных припасов под претекстом того запечатания не учинил остоновки»[591].

вернуться

585

РГАДА. Ф. 271. Оп. 1. Кн. 1400. Л. 257 об.

вернуться

586

«…И, — завершает он оборванную нами фразу, — забывали после ее окончания» (Гаврилов Д.А. Развитие военного производства… с. 426).

вернуться

587

Там же. Л. 258 об.

вернуться

588

См. с. 205—206 настоящего издания.

вернуться

589

РГАДА. Ф. 271. Оп. 1. Кн. 781. Л. 59, 60.

вернуться

590

Там же. Л. 56.

вернуться

591

Там же. Л. 81, 81 об.

68
{"b":"191446","o":1}