ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Начинавший молотобойцем Акинфий, вероятно, обладал неплохим здоровьем. Это в совокупности с высоким статусом труда в его сознании и проистекавшими из этого мотивациями выработало у него высокую работоспособность. Акинфий принадлежал к людям, бесконечно влюбленным в свое дело, с радостью себя ему отдававшим.

Память, разнообразный по содержанию творческий труд, частью которого являлось многолетнее тесное соприкосновение со специалистами, совместное с ними решение разнообразных практических задач дали Акинфию возможность овладеть обширным опытом, усвоить множество прикладных знаний. Читая его письма, задумываешься: среди проблем, которые ему приходилось разрешать, существовали ли выходившие за пределы его компетенции? Акинфий уверенно дает указания по множеству прикладных вопросов: строительству речных судов и колокольни, подготовке площадки для устройства плотины и пруда, ремонту плотинных ларей, браковке продукции, использованию флюсов при плавке, экспресс-методам различения руд и так далее, и тому подобное. Сомнений в правильности и действенности своих распоряжений он, как правило, не испытывает. И, что удивительно, чаще всего попадает в цель. (Конечно, не всё идет гладко. Например, выбирая место для завода, не всегда удается правильно оценить энергетические ресурсы. Но тут одной выработанной опытом интуиции, понятно, не хватает, нужны исследования гидрорежима и расчеты на их основе.) Приказчик Невьянского завода, отказываясь без хозяина предоставлять Беэру сведения о заводах, писал: «Покуды господин мой сам обстоятельно во всех здешних Сибирских заводах не выправится, то в сочинении показанных ведомостей мне и протчим прикащикам не поверит»[778]. В этих словах — «сам обстоятелно во всех» — образ Акинфия-труженика схвачен исключительно точно.

Обширность всё возраставших прикладных знаний и стремление к их применению роднят Акинфия с Петром Великим. Характеристика «вечный был работник» (Пушкин) в равной степени приложима к обоим. Кстати, и относительная скромность в быту (представительские резиденции не в счет) их тоже роднит. Ранее их рядом друг с другом уже ставили. Павел Бажов прямо называл Акинфия «ревностным сподвижником» Петра.

Отметим, впрочем, важную черту самоидентификации Демидова, отличавшую его от царя. Акинфий, притом что его деятельность — часть большой совокупной работы по модернизации России, осознает себя скорее не модернизатором, а традиционалистом. В письмах приказчикам он апеллирует к полученным им в Тульской оружейной слободе знаниям и навыкам, которым вполне доверяет. Вот откровенное его высказывание, обращенное тоже к приказчикам: «Я старое никогда не покину, а вновь зачинать тяжело. Я бы доволен и от вас тем был, чтоб и вы старое не покидали. А вновь от вас без совету и без пробы зачинать вами не желаю. Пожалуйте, утверждайтеся на прежде положенных наших уставах»[779]. Эта черта его мировоззрения сближает его со старообрядцами. Но, как мы прекрасно знаем, демонстративная приверженность старообрядцев к традиции не мешала им успешно заниматься предпринимательством — тем, для чего позднее был выработан термин «старообрядческий капитализм».

Вдобавок к многоумению, работоспособности, самодисциплине — мощное стратегическое мышление и ярко выраженный талант управленца. Акинфий — менеджер, как говорится, от Бога. И менеджер поразительно эффективный.

Впрочем, основной метод, которым он пользовался, сегодня может вызвать настороженность. Это в чистом, беспримесном виде ручное регулирование. Остается только удивляться, как при непрерывном расширении и усложнении его хозяйство действовало, в общем, без существенных сбоев. При Акинфий всё работало как часы и несомненно имело запас прочности. Иначе в те годы, когда он был вынужден покидать заводы и долго жить от них в отдалении, всё быстро бы рухнуло. А оно устояло.

И все же не покидает ощущение, что еще немного, и избранный метод управления окажется несостоятельным. Наверное, в конечном счете к этому шло. Но при Акинфий до критической точки система точно не добралась. Несомненно, проживи он дольше, алтайская группа его заводов продолжала бы успешно развиваться и в историю цветной металлургии России вошли бы демидовские серебро и золото. Вошло же только первое, и то лишь как начальная страница обширной главы.

Предпринимательство вдохновенное и блистательное по результатам. И чем дальше, тем, кажется, все более безудержное, мерещится, все менее сдерживаемое этическими тормозами.

Лики Акинфия Демидова: Акинфий Грозный?

Размышляя над секретом успешности Акинфия Никитича, потомки нередко отмечали присущую ему жесткость.

Мамин-Сибиряк писал о свойственных ему «неистощимой энергии, железной воле, самодурстве, жестокости». «Хищный приобретатель и эксплоататор», «жесткий и энергичный делец»[780] — так характеризовал его Б.Б. Кафенгауз, исследователь, хорошо знакомый с документами и не склонный к фантазированию (хотя, конечно, как и всякий, не защищенный от влияния стереотипных трактовок в случаях, когда документ их допускает).

По мнению И.М. Шакинко, Акинфий на протяжении жизни эволюционировал в сторону усиления в нем отрицательных качеств. «Что-то безобразное произошло с Акинфием Демидовым к концу жизни. Он всегда был суров, но садистский оттенок, какое-то злодейское презрение к людям проявилось именно в последние годы… Он стал деспотичнее и мелочнее. Наряду с широкими замыслами он погряз в десятках судебных свар, дрязг, тяжб со своими конкурентами, братьями[781], сестрой, их детьми и другими людьми, что повстречались на его пути. Когда просматриваешь эти документы и видишь, как грозный горный царь сутяжничает, крохоборничает, мелочится, словно Плюшкин, становится даже обидно за эту безусловно крупную личность….Этот талантливый человек, гений своего горного дела, творец, созидатель явно душевно деградировал»[782].

Эти слова словно вдохновлены фильмом 1983 года «Демидовы», в котором Акинфий претерпевает именно такую нравственную эволюцию и, прощаясь со зрителем, крепко сжимает в руке ставшую для него талисманом золотую фигурку из когда-то ограбленного им языческого капища. Но насколько этот портрет соответствует оригиналу?

Да, как и всякий предприниматель, использовавший (то есть эксплуатировавший) наемный труд, Акинфий вполне обоснованно может быть назван эксплуататором. Но использовать труд — не значит драть с работника три шкуры. Драл бы — не бежали бы к нему работные люди с казенных заводов и не пришлось бы Демидовым и Геннину договариваться о взаимном неиспользовании у себя таких беглецов[783]. Ненавидевший пьянство и лень, Акинфий принуждал трудоспособного к труду и платил за него. Вот отрывок из его письма в заводскую контору с ответом на просьбу возчиков увеличить им оплату: «В пророческих книгах напечатано: "Не прелагайте предел, я же положиша отцы ваши"[784]. А вы откуда взяли такую премудрость и для какой выгоды затеваете? Я всем вашим обывателем плату произвожу не по силе плакату. Как вы и сами известны, во всех работах производится от нас плата против плакату в полтора и вдвое. Зачем же мне им прибавлять?»[785]

Да, возобновление споров вокруг Верхотулицкого завода (случай, который Шакинко, возможно, подразумевал, говоря о сварах и дрязгах с родственниками) не красит стареющего Акинфия. Но обратим внимание: не он спровоцировал тот конфликт. Всё началось с попытки пользователя закрепить завод за Акинфиевой, собственника земли, спиной.

вернуться

778

Цит. по: Бородаев В. Б., Коптев А.В. Указ. соч. с. 261.

вернуться

779

РГАДА. Ф. 1267. Оп. 1. Д. 613. Л. 44.

вернуться

780

Кафенгауз Б.Б. Указ. соч. с. 167, 179.

вернуться

781

После 1728 г. у Акинфия оставался единственный живой брат.

вернуться

782

Шакинко И.М. Указ. соч. с. 293.

вернуться

783

См., например, о такой договоренности, относящейся к 1723 г. (Корепанов Н.С. Геннин на Урале. с. 33).

вернуться

784

«Не прелагай предел вечных, я же положиша отцы твои» (Притч. XXII, 28).

вернуться

785

РГАДА. Ф. 1267. Оп. 1. Д. 613. Л. 43 об., 44.

92
{"b":"191446","o":1}