ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Меня интересовало общее положение на фронте и, в частности, на участке Клайпеды и Либавы.

— Я полагаю, у них хватит благоразумия из Либавы добровольно уйти. А не захотят — мы попросим, — сказал Иван Христофорович, улыбнувшись. — Что касается Клайпеды, то скоро мы ее возьмем. На этом завершится освобождение всей Прибалтики. Спешите туда, а то неровен час — можете опоздать…

На этом мы расстались, и я поспешил в Палангу, зная, что там сейчас базируется морская авиация и где-то поблизости находится железнодорожная артиллерия известных всему флоту мастеров точного огня Гранина и Барбакадзе.

Зимним утром я приехал в Палангу — живописный курортный городок с прямыми улицами, невысокими домиками, затерявшимися среди таких же приземистых пушистых сосен. Дальше за домиками и парком бежали одна за другой, взбирались и снова откатывались холодные волны Балтики, свирепой, грохочущей в это время года. Казалось, война не коснулась сказочного уголка. Я не увидел ни одного разрушенного здания. Внешне жизнь протекала мирно, хотя на расстоянии нескольких десятков километров находилась огромная немецкая группировка, запертая в «Либавском котле», а с другой стороны — Клайпеда — на расстоянии видимости в стереотрубу и даже бинокль. Так что Паланга оказалась между двух огней. На ее крохотном плацдарме находился аэродром морской авиации, а в ближайших окрестностях железнодорожные батареи морской артиллерии. И летчики, и артиллеристы наносили непрерывные удары по вражеским портам и конвоям. Только иногда по ночам, пользуясь низкой облачностью, туманом, штормовой погодой, немецким кораблям удавалось пройти незамеченными и доставить своим войскам боеприпасы.

Активно действовали и подводники. Именно в эту пору особо отличился экипаж подводной лодки «С-13» под командованием капитана 3-го ранга А. И. Маринеско, пустивший на дно океанский лайнер «Вильгельм Густав», на котором эвакуировались восемь тысяч гитлеровцев. По случаю их гибели в Германии был объявлен траур…

В Паланге располагалось несколько штабов и оперативных групп. Первый, кого я встретил, был заместитель начальника Политического управления флота генерал-майор Григорий Михайлович Рыбаков — всегда спокойный, даже несколько флегматичный. Сейчас я первый раз увидел его в возбужденном состоянии. Он с хода огорошил меня:

— Чего тебя принесла нелегкая? Только корреспондентов нам не хватало. Прислали бы пехотный полк — оно бы ко времени…

По тону его я почувствовал что-то неладное, но не решился вникать в подробности и предпочел на время ретироваться, памятуя о том, что в такие минуты лучше быть подальше от начальства. Но и генерал-майор береговой службы Николай Васильевич Арсеньев не меньше удивился моему появлению.

— Как вы сюда проскочили?! Ведь мы отрезаны. На Кретингу вышли немецкие танки.

— Мы ехали по лесной дороге вдоль берега, и нас никто даже не остановил, — смущенно объяснил я.

— Ваше счастье. Обстановка такова, что, возможно, нам придется принять бой. Готовимся к отражению морского десанта.

Николай Васильевич тут же при мне попросил командующего ВВС генерала Самохина снять зенитные орудия с аэродрома, перебросить их на берег, собрать всех летчиков, техников, аэродромную команду, помочь организовать круговую оборону.

Такое трудно было предвидеть. Фактически немцы в тисках, давно утратили боевую инициативу. Теперь, видимо, решили прощупать нас. «И попали в самое уязвимое место, — объяснил Арсеньев. — У нас тут сплошные штабы и ни одного пехотного подразделения».

Я спросил, где мне находиться во время боя.

— Думаю, у артиллеристов, — ответил он. Заметив наган, висевший у меня на поясе, Николай Васильевич рассмеялся: — У вас патроны есть? Или носите так, для устрашения окружающих?!

— Один комплект в барабане.

— Пойдите к начальнику боепитания и скажите, что я приказал выдать вам еще два комплекта.

На этом мы с Арсеньевым расстались. Я вышел из дома, перед которым высилась белая скульптура ангела.

Как же так, сорок пятый год, на всех фронтах идет успешное наступление, а мы вроде попали в окружение?!

Как-то в первый год войны ни в Таллине, ни в Ленинграде, ни в Севастополе я не ощущал опасности, хотя она постоянно нависала над головой, и никогда не задумывался над тем, что могу погибнуть. Здесь впервые пришла на ум такая мысль и стало досадно погибать на пороге нашей победы. Страшен был не сам бой, которого все ждали с минуты на минуту, а внезапная перемена обстановки. Все было по-мирному, и вдруг — танки наступают на Кретингу, всего в десяти километрах от нас.

О, эти январские дни 1945 года в Паланге! Чего они нам стоили! Ни один человек, застигнутый там, никогда их не забудет…

Я получил два запасных комплекта патронов и вернулся в дом с ангелом к генералу Арсеньеву. В этой крайне напряженной обстановке Николаю Васильевичу не изменила обычная выдержка. Слушая по телефону тревожные донесения о том, что со стороны Кретинги не затихает стрельба и там идет бой частей 43-й армии с немецкими танками, перерезавшими дорогу на Палангу, Николай Васильевич твердым голосом отдавал распоряжения на случай прорыва танков. Его, волею судеб оказавшегося в Паланге в роли единственного артиллерийского начальника, сейчас заботила возможность высадки немецкого десанта. Положив трубку, он поспешил к морю. Я вместе с ним.

Издалека доносился грохот выстрелов, но в Паланге покуда было тихо. Зато, оказавшись на берегу, мы попали в самое пекло. Противник обстреливал все побережье. В густой темноте, хоть глаз выколи, снаряды взрывались, и тысячи раскаленных осколков веером разлетались по сторонам. Но даже взрывы не могли заглушить ошеломляющий гром прибоя. Со стороны Клайпеды в воздух взмывали ракеты и на море вспыхивали и гасли какие-то подозрительные огоньки.

Сотни две авиаторов, которых с трудом «наскреб» командующий ВВС, лежали, притаившись на берегу у зениток, пулеметов, не выпуская из рук оружия и гранаты, напряженно смотрели в сторону моря, готовясь встретить десант; они прекрасно понимали, что здесь, на берегу, будет решающая схватка, ибо никаких резервов у нас нет и быть не может. Стало быть, можно рассчитывать только на себя, на свои силы. И потому был один выход, одно решение — драться до последней возможности, а если враг прорвется, любой ценой сбросить его в море.

В темноте послышался голос посыльного, усиленно разыскивавшего генерала Арсеньева.

— Танки приближаются к нашим батареям! — коротко доложил он.

— Передайте Барбакадзе — действовать по обстановке, — твердо ответил Николай Васильевич и тут же обратился ко мне: — Идите туда. Посыльный поможет вам добраться.

Так я очутился на командном пункте артиллеристов в маленьком охотничьем домике, поминутно содрогавшемся от выстрелов наших пушек и столь же близких взрывов немецких снарядов. Здесь вместе с Г. И. Барбакадзе находился замнач. Пубалта генерал Рыбаков, они советовались с командирами, как действовать на случай, если немецкие танки прорвутся к артиллерийским установкам.

Усиленная дуэль не затихала всю ночь. А на утро вернулись разведчики, они попали в серьезную переделку и отбивались гранатами. Вернулись не все. Оставшиеся в живых принесли ценные сведения о сосредоточении немецких войск, занявших исходные позиции для атаки. Они выяснили также, где танкоопасное направление. Барбакадзе поблагодарил их, и все данные тотчас нанесли на карту.

Едва Барбакадзе закончил беседу, как послышались доклады наших наблюдательных постов: два полка немецкой пехоты при поддержке почти тридцати танков перешли в наступление…

В это время позвонил командующий ВВС генерал-полковник М. И. Самохин, желая узнать, что у нас происходит. Генерал Рыбаков объяснил ему обстановку и сказал:

— Без твоей помощи не обойтись, Михаил Иванович! Если есть малейшая возможность, подними авиацию.

— Хорошо. Попробую, — ответил тот.

Все знали, что много дней стоит нелетная погода, небо закрыто плотной шапкой облаков. И, откровенно говоря, на помощь авиации была очень слабая надежда. Но, к нашему удивлению, в самый, можно сказать, кульминационный момент, когда танки образовали прорыв, а за ними высыпала пехота, низко прижимаясь к земле и оглушая всех ревом моторов, пронеслись над домиком штурмовики. Одно звено, другое, третье…

63
{"b":"191450","o":1}