ЛитМир - Электронная Библиотека
Сказки - i_006.jpg

Но его уже никто не слушал. Все куда-то заспешили…

– Пойдём отсюда! – сказал Репка Турнепке. – А то нам ничего не достанется.

– Чего не достанется?

– Сама увидишь.

Репка взял сестрёнку за руку и решительно потянул её за собой.

Под старый каштан посреди школьного двора летели в кучу и глухо шлёпались друг на друга школьные ранцы, портфели и портфельчики. Пробегая мимо дерева, Репка и Турнепка последовали примеру других и, освободившись от лишнего груза, выбежали за ворота опустевшей школы…

…В кондитерской «СЛАДКОЕЖКА» шёл небывалый пир – уничтожались запасы мороженого!

Это было какое-то нашествие сладкоежек, которые за какие-нибудь четверть часа заняли в кондитерской все места за столиками и расположились не только на подоконниках, но и прямо на полу.

Трудно себе представить, сколько порций сливочного, шоколадного, ванильного, малинового, клубничного, ананасового, абрикосового или лимонного мороженого может съесть одна сладкоежка, если её вовремя не остановить!

Сладкоежки ели мороженое не маленькими ложечками из вазочек и не вылизывали его языком из вафельных стаканчиков, а черпали прямо столовыми ложками из глубоких тарелок. Они не держали его терпеливо во рту и не ждали, чтобы оно там растаяло, а торопились поскорей его проглотить, отчего некоторые сразу охрипли, а Таракан и вовсе потерял голос.

Проглотив всё, что было у них в тарелке, сладкоежки тотчас бежали и становились в очередь за новой порцией мороженого. Под ногами у них хрустели рассыпанные вафельные стаканчики, которые никто не подбирал.

– Я больше не могу. Я, кажется, примёрзла к стулу! – простуженным голосом сказала Турнепка. Носик у неё посинел, и на ресницах выступил иней.

– Может быть, возьмём с собой то, что мы не доели? – предложил Репка. Он тоже дрожал от холода после десятой порции шоколадного пломбира.

Не успел он это произнести, как мокрый розовый шарик фруктового мороженого, пущенный кем-то, попал ему прямо в нос и плюхнулся перед ним на стол. Второй такой же шарик попал в затылок Турнепке.

Близнецы оглянулись и увидели Ухогорлоносиков, которые, наглотавшись мороженого, начали безобразничать и затеяли игру «в шарики». Из другого конца зала им начали отвечать Таракашки во главе с самим Тараканом, и если бы Репка и Турнепка не поспешили выбраться за дверь кондитерской, то им волей-неволей пришлось бы принять участие в разыгравшемся сражении.

Когда они шли по улице, часы на городской башне пробили полдень первого дня Праздника Непослушания…

Лилипута звали Фантиком. И это была его самая настоящая фамилия, а не прозвище.

Жил Фантик на окраине города в маленьком-премаленьком и миленьком-премиленьком домике под красной черепичной крышей и с резными деревянными ставенками.

Спал он на детской железной кроватке и одевался в магазине «Детский мир». Никто не знал точно, сколько Фантику лет, хотя всем было ясно, что он уже давно не ребёнок.

Фантик был одинок, и ему никогда не приходилось воспитывать детей, а уж тем более их наказывать. Он привык видеть в них добрых, весёлых друзей и был убеждён, что дети приносят только радость, потому что встречался с ними только по воскресеньям в цирке. Во время представления они громко смеялись, топали ногами от нетерпения и восторга и дружно отбивали себе ладошки, когда хлопали маленьким лилипутам, среди которых Фантик был самым высоким.

За несколько дней до события, которое произошло в городе, цирк уехал на гастроли. А Фантик остался, так как во время репетиции подвернул на манеже ножку и захромал.

В ту ночь все о нём забыли, полагая, что он давно уже уехал со своей группой лилипутов и другими артистами.

Утром Фантик проснулся в отличном расположении духа. Ножка уже почти не болела, и он решил сразу же после завтрака поехать в город и купить себе тросточку.

Аккуратно застелив кроватку, он включил радио, чтобы, как обычно, сделать утреннюю гимнастику под музыку. Радио почему-то молчало.

Фантик удивился, однако гимнастику всё же сделал, мысленно напевая свою любимую «Песенку Гномов».

Потом он помылся под душем, который сам смастерил из садовой лейки, почистил зубы, причесался, сварил себе на завтрак одно яичко всмятку, выпил кружечку молока с ванильным сухариком и, не забыв полить небольшую клумбочку возле домика, на которой росли анютины глазки и незабудки, вывел за калитку свой детский двухколёсный велосипед и покатил вниз по улице.

Первое, что его поразило, – это то, что никто его не обгонял. Никто не ехал ему навстречу. Светофоры на перекрёстках не мигали. Пешеходов на улице не было, если не считать детей.

То тут, то там группами и в одиночку они стояли, шли или куда-то бежали.

По мере того как Фантик приближался к центру, детей становилось всё больше и больше. Теперь уже некоторые из них катили на велосипедах и самокатах рядом с ним и, обгоняя, не обращали на него никакого внимания.

При въезде на площадь имени Отважного Путешественника Фантику пришлось резко затормозить, и он чуть было не свалился с велосипеда: два мальчика перед самым его носом решили перебежать дорогу. В руках у них были ведёрки с красками.

– Как вам не стыдно! – рассердился Фантик. – Я же мог на вас налететь! Почему вы не соблюдаете правила уличного движения? Вы хотите, чтобы ваших родителей оштрафовали?

– У нас нет родителей! – хриплым голосом ответил первый Ухогорлоносик и чихнул.

– Они нас бросили! – подтвердил второй Ухогорлоносик и тоже чихнул.

– А почему вы не в школе?

– Все же разбежались!

– То есть как это «разбежались»? – не понял Фантик.

Сказки - i_007.jpg

– Что ты к нам пристал? С луны свалился? Как будто ничего не знаешь! – рассердились Ухогорлоносики. – Катишь на своих колёсах, чистюля, и кати дальше!

Никогда ещё с Фантиком так не разговаривали. От обиды у него перехватило дыхание и на глазах выступили слёзы.

Он хотел что-то сказать, что-то объяснить мальчишкам, но они были уже далеко.

В классе надо рисовать чаще всего не то, что хочется, а срисовывать в альбом какую-нибудь вазу с цветами, или глиняный горшок, или, в лучшем случае, яблоко, которое можно после урока незаметно стянуть и потихоньку съесть в туалете.

Совсем другое дело – орудовать мелом, углем и красками на улице, рисуя где попало всё, что взбредёт в голову!

Ухогорлоносики захватили правую сторону улицы Мушкетёров, а Таракашкам досталась левая сторона, которую они теперь дружно разрисовывали, изо всех сил стараясь перерисовать Пистолетика с его семейной командой.

На стороне Ухогорлоносиков было больше заборов, на которых легче рисовать, чем на стенах домов, где попадаются окна и двери. Но зато на стороне Таракашек было много витрин, и Таракашки вовсю малевали по стеклу всякие смешные рожицы с высунутыми языками, пароходы и паровозы, из труб которых валил чёрный густой дым.

И всё-таки у Пистолетика оказалось больше фантазии и выдумки. Его папа, доктор Ухогорлонос, был самым мирным человеком в городе – лечил взрослых и детей от ангины и воспаления среднего уха, – но сам Пистолетик хотел стать офицером, и поэтому он, командуя своими братьями и сёстрами, на всех заборах изобразил бой: танки шли в наступление, самолёты сбрасывали бомбы, пушки стреляли, ракеты летели, раненые падали, корабли взрывались и разламывались на две половинки… И всё это было сперва нарисовано углём, а потом раскрашено красками, синей и зелёной, которые Ухогорлоносики откуда-то притащили в ведёрках и жестяных банках.

Репка и Турнепка появились на улице как раз в тот момент, когда Пистолетик, закусив губу, дорисовал горящий танк противника.

3
{"b":"191453","o":1}