ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Она показывает, как заряжать, снимать с предохранителя, целиться.

— Учти, он стреляет мощно и громко. После каждого выстрела придется снова прицеливаться. Давай попробуй.

Клэр спрашивает, во что стрелять, и Мириам указывает на молодую сосну на краю поляны. Тонкое деревце высотой в два человеческих роста.

Девушка стреляет несколько раз, и оружие дергается в ее руке, как живое. Громовой грохот отдается в ушах, словно по ним лупят изо всей силы. Гильзы ореховой шелухой сыплются на землю. В воздухе разливается резкий серный запах. Клэр в основном промахивается, но несколько раз все-таки попадает в цель, и сосенка дергается, на ее стволе обнажаются белые раны.

Клэр в очередной раз меняет магазин, а сама думает о родителях и о Днях Гнева — трехдневной демонстрации, которая проходила почти в это же самое время, в октябре, только в 1969 году. Мириам показала племяннице одну книгу и виновато назвала ее левой экстремистской пропагандой. В главе под названием «Сила, живущая на улицах» описывалось, как в конце шестидесятых и начале семидесятых, во время расцвета политического движения, которое окрестили Противостоянием, многие ликаны поверили в действенность открытой борьбы и насильственных методов. На стенах домов появлялись граффити, оскорбляющие правительство, мятежники уродовали статуи, раздавали листовки в колледжах и школах. В Чикаго кто-то подорвал памятник полицейскому, погибшему во время митинга на Хеймаркете. В Милуоки бомба рванула прямо перед зданием городской администрации, поезд потерпел крушение из-за куска бетона, подложенного на рельсы. В Линкольне демонстранты подожгли несколько полицейских и почтовых машин. В Чикаго прошли многотысячные митинги — их участники переворачивали автомобили и громили витрины магазинов. Полицейские-фашисты и члены национальной гвардии в полном защитном снаряжении избивали их дубинками, поливали водой из пожарных шлангов, травили слезоточивым газом.

В книге была черно-белая фотография: ее отец, полностью трансформировавшийся, стоит на сцене перед зданием федерального суда в Чикаго, горестно закинув голову и воздев руки-лапы. В его когтях горит американский флаг. Вокруг сотни людей поднимают сжатые кулаки.

Для Клэр это была совершенно сюрреалистическая картина. Словно взрослый человек вдруг увидел в небе Санта-Клауса в запряженных летающими оленями санях. Жуткое, почти комическое зрелище. Вот только Мириам посмотрела на нее сурово и без всякой улыбки, когда Клэр сказала, отложив книгу:

— Все это очень сложно переварить.

Книга называлась «Революция». На первой странице обложки был нарисован человек, отбрасывающий волчью тень, а на последней помещен портрет автора — симпатичного кудрявого мужчины.

— А кто это все написал?

— Джереми Сейбер. Мой муж. — И с этими словами Мириам вышла из комнаты.

А Клэр так и осталась сидеть на диване в обществе многочисленных незаданных вопросов.

А вот теперь тетя учит ее стрелять, рассказывает о свойствах «смит-вессона» и самозарядного браунинга. Через час руки у девушки дрожат, а в ушах гудит. Расстрелян последний магазин. Клэр опускает ружье, и, словно пародируя это ее движение, сосна со стоном и треском складывается пополам.

— Ух ты, — восторгается Клэр, — теперь я крутая! Да?

— Ну это как сказать.

— Ты только посмотри на это дерево. Я же разнесла его в щепки.

— Дерево не двигается с места. И не отстреливается.

Клэр обиженно закатывает глаза. Мириам смотрит на племянницу долгим суровым взглядом, а потом… Клэр даже не успевает понять, как именно все произошло. Тетя подхватывает с одеяла «глок», подается вперед и аккуратно сбивает три шишки с веток трех разных деревьев. Подносит пистолет к губам, втягивает поднимающийся от ствола дым и выдыхает его прямо в лицо Клэр.

Девушка молча и ошарашенно смотрит на нее:

— Но… как?

— Что — как?

— Откуда у тебя такая реакция? Со стороны кажется, будто ты предугадываешь все на два хода вперед.

— Клэр, сколько раз ты трансформировалась?

— Ну, раз десять, наверное.

На самом деле — ровно девять.

— За всю жизнь? — криво усмехается Мириам.

— Мне не нравится превращаться.

— Клэр. — Мириам выговаривает ее имя, словно ругательство.

Губы у тети дрожат, негодующие слова явно рвутся изо рта наружу. Но она молчит. Уходит в коттедж и запирается в своей комнате. Через полчаса выходит оттуда и хватает Клэр за предплечье с такой силой, что теперь, видимо, останутся синяки.

— Ты будешь учиться.

Патрик никак не может выкинуть из головы ту девчонку. Ту, которую спас ночью на шоссе. Именно спас. Ему приятно так думать. Еще совсем недавно все называли его героем, а он ведь тогда ровным счетом ничего не сделал, просто прятался, пока остальных пассажиров рвали на кусочки. Поэтому теперь Гэмблу так важно, что он действительно способен на подвиг, что все написанное про него в газетах, сказанное по телевизору вполне может оказаться правдой, хотя никто об этом и не знает.

И каждый раз, думая о Малери или встречаясь с ней, он чувствует, что совершает дурной поступок, а потому снова и снова вспоминает про ту девчонку. Ту самую, которой он действительно помог. Патрик постоянно ждет ее звонка. Вот опять завибрировал телефон. Наверное, это она, сейчас скажет нерешительно: «Хотела еще раз тебя поблагодарить». А Патрик предложит ей встретиться. Девчонка согласится, и они будут сидеть в кафе возле окна, залитые солнцем, он купит ей кофе, а потом они случайно заденут друг друга под столом и улыбнутся, одновременно поднеся дымящиеся чашки к губам.

Вот и сейчас он думает о ней, хотя перед ним Малери.

Вся компания сидит в подвале у Макса. Малери говорит: это было легче легкого. О чем это она рассказывает? Патрик прислушивается.

Сегодня Малери, как обычно, явилась на работу. Прошла сквозь стеклянные двери, потом между кассовыми аппаратами, мимо отдела парфюмерии, сквозь еще одну дверь. В комнате, освещенной яркими лампами дневного света, приложила к сканеру свой электронный пропуск — он фиксирует время прихода на службу, — убрала сумку в шкафчик и переоделась в мешковатую синюю форму. Как же она ее ненавидит: такая уродская, швы натирают, размер неправильно подогнан. Что? Нет, это к делу никакого отношения не имеет, она просто так вспомнила. Так вот, у нее на работе три основных функции. Так начальник говорит: «функции». Наполнять пузырьки, принимать у клиентов заказы и выдавать их.

Наполнять пузырьки ужасно скучно. Гадкая работа. Малери забирает из принтера распечатку с запросом от пациента, проверяет проставленное там время и сыплет, сыплет, сыплет пилюли. Таблетки падают в пластиковые бутылочки с таким звуком, будто градины стучат по асфальту. Бутылочки надо ставить в контейнеры, а контейнеры — на конвейер. Там их проверяют фармацевты.

В этом месте Макс не выдерживает и велит Малери немедленно переходить к сути дела. У них мало времени. Сегодня Хеллоуин. Американцы одеты в камуфляжную форму, купленную на распродаже армейских излишков. Она им велика. На Малери карнавальный костюм дьяволенка — пластмассовые рожки и красное обтягивающее трико с остроконечным хвостиком. Она стоит посреди подвала, отставив ногу, и размахивает исписанным листком. Патрик сидит на диване, с трудом втиснувшись между Максом и верзилой, которого все здесь зовут Кэш. От верзилы несет вяленым мясом.

Малери закатывает глаза и рассказывает дальше. На этой неделе ей пришлось наполнять пузырьки. Ужасная тоска. Поговорить решительно не с кем. А она так любит болтать со старичками, они такие прикольные. Поэтому Малери очень обрадовалась, когда ее наконец посадили принимать заказы. Хоть с людьми пообщаться можно. И заодно выполнить просьбу Макса. Кстати говоря, из-за этой просьбы она могла серьезно вляпаться. Нет, конечно, Малери готова сунуть голову в петлю.

— Я что угодно сделаю ради Макса, — говорит она, не отрывая глаз от Патрика. И продолжает свой бесконечный рассказ.

34
{"b":"191459","o":1}