ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Это наш дом. — Джереми указывает на лавовые тоннели, на все подземное поселение, надежно укрытое толстым каменным панцирем.

Кое-где стены влажно блестят, в других местах их покрывают белый лишайник или известковые отложения. Джереми и Клэр поднимаются по плоским камням, сложенным в некоем подобии лестницы, и оказываются в огромном зале. Высокий потолок теряется в непроглядной темноте, которую не могут рассеять лампы дневного света. Оттуда свисают похожие на щупальца корни. Джереми хватается за один и повисает на нем, а потом оглядывается на Клэр и улыбается.

— Хочешь попробовать?

Вот еще глупости, не будет Клэр ничего пробовать.

— Ты на меня злишься?

— А ты как думаешь?

— Клэр, поверь, мне и правда очень жаль, что мы встретились при таких обстоятельствах, а не раньше.

Девушка интересуется, кто же в этом виноват. Она до недавнего времени даже не подозревала, что у нее есть дядя. Вообще ничего о нем не знала.

— Я тут ни при чем. Во всем виноваты твои родители. Это они не хотели иметь с нами дела, а не наоборот.

— Я вообще ничего о тебе не знаю, — повторяет Клэр.

— А что ты хочешь узнать?

— О тебе лично — ничего. Лучше скажи: откуда у вас энергия? В смысле, электричество?

— Тебе это интересно? Ну что же, слушай.

И Джереми рассказывает племяннице, что произведенное на гидроэлектростанциях на реке Колумбия электричество закупает Калифорния. В Каскадных горах протянуто множество высоковольтных линий. Нет, конечно, никак невозможно подключиться напрямую к линии напряжением в двадцать пять тысяч вольт. Но по пути к конечному потребителю энергия проходит через целую систему трансформаторов, которые постепенно понижают напряжение. И всего в полумиле от их убежища располагается станция «Пацифи корп», ее трансформатор преобразует напряжение до ста двадцати вольт.

— Вот оттуда мы и берем электроэнергию.

— А что, если на станции узнает об утечке? Вдруг вас поймают?

— Этого не случится. Ведь кое-кто из наших работает на «Пацифи корп». А еще в морском порту, в «Ю-пи-эс», «Нослере», «Юнион пацифик», «Америкэн эйрлайнс» и… — Чтобы перечислить названия других компаний и организаций, Джереми не хватает пальцев на двух руках. — Мы повсюду, — заключает он с улыбкой.

Клэр с дядей проходят через зал, раздвигая свисающие с потолка корни. Кое-где они растут пучками, совсем как волосы. Впереди из ярко освещенной комнаты доносится шум. Но когда они входят, пригнувшись под низкой притолокой, голоса мигом замолкают. Комната круглая, ярдов двадцать в окружности, и потолок ее напоминает купол. На полу в беспорядке переплелись черно-белые провода, на столах громоздятся компьютеры, ноутбуки, принтеры, сканер, мигающий зелеными огоньками модем и радиопередатчик. На стене висят две карты — США и штата Орегон. Обе утыканы разноцветными булавками. На потолке светится, словно звездное небо, белая новогодняя гирлянда.

В комнате десять человек: одни сидят за компьютерами, а другие стоят возле заваленного бумагами стола. При появлении Джереми и Клэр все они поднимают головы и с откровенным любопытством пялятся на девушку. У некоторых лица бледные и опухшие, а у некоторых, наоборот, загорелые и обветренные. Клэр бросаются в глаза страшно нелепые наряды: один парень, например, напялил на себя чересчур большую футболку и штаны из оленьей шкуры, прошитые сухожилиями.

— Какие у нас новости? — спрашивает Джереми.

— Проблема решена, — отвечает один из бледнолицых подпольщиков, одетый в синие джинсы и худи. Он быстро переводит взгляд с Клэр на Джереми. — Груз из Канады запаздывает, но его скоро доставят. На сортировочной станции уже подготовлен грузовик. Он будет ждать нас на ферме в Сэнди. Справимся быстро.

— Тогда давайте поторопимся.

Дальше Клэр уже не слушает, ведь совсем рядом из-под кипы бумаг выглядывают ножницы. Она незаметно облокачивается о стол. Что, если схватить ножницы и вонзить их Джереми в висок? Девушка замечает натянутую между двумя компьютерами паутину, в самой ее середине притаился зловещий паук. Допустим, она сможет ранить дядю, а что дальше? Что делать потом? Ее мигом скрутят. Клэр прячет ножницы в рукаве. Терпение.

Через минуту следом за Джереми она идет по коридору, все стены которого увешаны газетными вырезками. Пожелтевшая бумага трепещет на сквозняке, когда они проходят мимо. «Террор в воздухе» — гласят заголовки. «Сотни погибших», «Страна в ужасе», «Восстание ликанов». Клэр чуть не останавливается, заметив первую полосу «Ю-эс-эй тудей»: из-под заголовка «Чудо-мальчик» на нее смотрит знакомое лицо. Тот самый парень. Патрик.

Клэр едва не выкрикивает его имя: такое чувство, будто она неожиданно встретила в незнакомом городе друга. На заднем плане на фотографии видны фигуры полицейских и машина «скорой помощи». Патрик смотрит прямо в камеру, прямо на нее. Газета измазана землей, и на одном глазу у него темное пятно.

— Что вы затеяли? — спрашивает Клэр дядю.

— Скоро узнаешь, — отвечает Джереми, не сбавляя шага. — И все остальные тоже.

— В чем дело? — спрашивает Патрик. — Что-то случилось?

Нужно ведь хоть что-то сказать, чтобы нарушить затянувшееся молчание. А что именно — он не знает.

Макс стоит на противоположной стороне оврага и молчит, не сводя с него внимательного взгляда. Может, не расслышал из-за шума воды и шелеста листьев. А может, Патрик испугался раньше времени. У страха глаза велики: не исключено, что Малери лишь пугает его и Макс до сих пор ничего не знает.

— Да нет, ничего особенного не случилось, — отвечает наконец глава Американцев. — Если не считать того, что ты постоянно врал. Предал меня. Трахал чужую девушку.

До этого Макс всегда выражался интеллигентно, и грубое слово режет Патрику ухо, как нож.

— Этим мы с ней не занимались.

— Зато занимались кое-чем другим! — Вопль Макса отдается под лесными сводами, и из-за деревьев выступают темные фигуры Американцев; сосновая хвоя шелестит под тяжелыми армейскими ботинками. — Ах ты, полукровка чертов!

— Я не ликан, — отвечает Патрик, понимая, что никто в его объяснения вникать не будет. — Маму укусили уже после того, как я родился.

Американцы уже все решили, уже возненавидели его, но слова сами рвутся наружу: Патрику необходимо вслух заявить, кто он такой.

— Меня эти подробности не волнуют. — Макс наставляет на него ружье.

Гэмбл в ответ хватается за свою винтовку. Его специально завели сюда. В лесной чаще никто не услышит крики. Тела никогда не найдут. Патрик не знает, на что способны Американцы, но, видимо, скоро узнает.

— Он не успел перезарядить винтовку, — не сводя глаз с противника, бросает Макс товарищам. — Достаньте его.

Американцы спрыгивают в овраг и мчатся вниз; расплескивая воду, перебегают ручей и карабкаются к Патрику. Все это время он стоит неподвижно, ну прямо как тот олень. Слишком устал, да и нет никакого смысла бежать. Гэмбл лишь оттягивает затвор и выбрасывает стреляные гильзы.

— Мне очень жаль, что так вышло с Малери.

— Жалеть уже поздно.

Американцы карабкаются по склону, расстояние между ними и Гэмблом быстро сокращается. Вот они уже бегут к нему, раскинув руки. Бороться бесполезно: врагов слишком много, к тому же сопротивление их только раззадорит. Патрик отбрасывает винтовку и сжимается в комок. Он готов ко всему. Удары кулаков и сапог обрушиваются ему на спину, грудную клетку, затылок. Каждый удар сопровождает горячая волна боли. Вскоре все тело охватывает огонь, каждый синяк тлеет оранжевым угольком.

Каким-то образом Макс оказывается прямо на нем. Живот у него мягкий и влажный, будто намокшая подушка.

— Мы ведь запросто можем тебя убить, — тяжело дыша, шепчет он Патрику в ухо. — Скажем, что это был несчастный случай. Никто ничего не узнает. Может, я даже речь толкну на твоих похоронах и поглажу крышку твоего гроба. Закрытого гроба, ведь голова у тебя расколется, как арбуз.

48
{"b":"191459","o":1}