ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

- Вы уже говорили.

- Я и еще раз скажу, и еще.

- Вот видите?

- Что?

- Любовь и истязание, все-таки, одно и то же.

После ухода Льва Алексеевича Кристина попыталась заниматься самостоятельно, но ее не на долго хватило.

- Не смотри влево, - шепотом просила она правую ногу, устремив на нее все внимание. - Делаем, что я хочу, о’кей? Сейчас будем немножко сгибаться. Ну, немножко... Ладно, как будто согнулись... Теперь обратно... Налево не смотрим, я же сказала, давай, давай! Нет? А надо, надо. Влево не смотрим. Разгибаемся, поворачиваемся, сгибаемся... - Если она обеими руками проделывала с безответной правой ногой то, что ей говорила, вроде, получалось: - Туда, теперь сюда... Теперь обратно. Не психуем, не дрожим, не жалуемся...

Без помощи рук ноги шевелиться отказывались, так что сильного энтузиазма самостоятельные занятия не вызвали, Кристине ничего не оставалось, как вернулась к Бодлеру:

- Авеля дети, дремлите, питайтесь,

Бог на вас смотрит с улыбкой во взоре...

А к приходу Гарика даже задремала.

Сеструха! - Из прихожей донеслась возня.

- А?! - Кристина очнулась.

- Не спишь?

- Нет.

Гарик ввалился в комнату:

- Батона нет?

- Папа задержался на работе.

- Что, опять? - Брат недовольно поморщился.

- Похоже.

- Да и хер-то с ним. Ну, как, была в театре?

Кристина кивнула.

- Во даешь! Не застремалась?

- Половина на половину.

- Это как?

- Это больше я туда не пойду.

- Ясно. Толстого видела?

- Не зови его толстым, ладно? Я тебя умоляю.

- Ну, Вовчика. Видела?

- Да.

- Как он там?

- Паршиво.

Гарик захохотал:

- Сеструха, блин! Разлюбила толстого, что ли?!

- Не твое дело. Если ты еще раз назовешь его толстым… - Она приподняла костыль: - Угандошу, понял?

- Прости, забыл. Да не ссы, я знаешь как его люблю! Я же с вами повязан.

- Чего-чего?

- Ты что, ни фига не помнишь?

- Что именно?

- Ну, бляха-муха! - Гарик с очаровательной улыбкой почесался в носу. – Год назад я вас это, того, чих-пых, первым застукал. Потом уже батон что-то просек, потом мазер. Мазер у нас все в самом конце узнает. Врубилась?

Кристина отрицательно покачала головой.

- Что я тебе тут объясняю?! - Гарик поднял с журнального столика сексуальный справочник. - На, держи.

- Зачем? - сестра вопросительно смотрела на брата.

- Ну, пробитая! - вздохнул Гарик. - Читала?

Она кивнула.

- Когда вы с Вовчиком этим занимались... Врубаешься?

- Мы с Вовчиком этим... занимались? – Кристина потрясенно хлопнула глазами.

Не ответив, Гарик хохотнул:

- Ну ты даешь, сеструха, вспомнила столько всякой фигни, а это забыла.

- Ты не врешь?

- Слышь, не напрягай, - попросил он. - Побазарь о сексе с Ольгой. Не я же тебе буду рассказывать.

Оставив насмерть заинтригованную сестричку, Гарик, посмеиваясь, улизнул из ее комнаты. Забыв об ортопедах, Кристина схватила костыли и отправилась вдогонку. Было жутко неприятно тащить по полу босые ноги, собирая там, где нет ковра, занозы и ссадины, но сейчас вдруг стало не до комфорта. Настигнув брата в гостиной, Кристина пыхтя опустилась на стул и уставилась на мальчишку в ожидании объяснений. Гарик лежал на диване, ел банан и смотрел по видику какой-то страшный боевик.

- Съешь лучше банан, - предложил он, даже не взглянув на сестру.

- Не хочу.

- "Крепкий орешек". - Гарик кивнул на экран. - Видела?

- Нет.

- Клёвый фильмец, зацени. Брюсок, блин! Га-га-га! Отпадный чувак, да?

Кристина с ужасом проследила, как Брюсок посадил волосатого парня на кол. Причем, бедняга практически не сопротивлялся: сложил лапки и помер. - Брюсок? - переспросила Кристина.

- Брюс Уиллис.

- Это у него один съемочный день стоит столько, сколько Вова не заработает в своем театре за триста лет? – вспомнила Кристина.

Гарик снисходительно усмехнулся:

- Сравнила жопу с пальцем! 0, о! Секи, клёвый махач! - Мальчик восторженно показал на экран огрызком банана. - Обоссышься!

... Поиграв рельефной мускулатурой, Брюсок добродушно улыбнулся, расправил плечи и нехотя свернул шеи одновременно двум парням. Не понимая, в чем дело: кто прав, кто виноват, - Кристина ойкнула от страха.

- Ха-ха-ха! - Реакция сестры – позабавила Гарика: - Ты что?

- Да что-то мне...

- Не катит?

- Ни хрена. - Кристина отвернулась, чтобы не видеть горы трупов в реках крови.

Понемногу обстановка на экране разрядилась. Гарик отвлекся и взял еще пару бананов: один отдал сестре, а с другим вернулся на диван.

- Ты чего-нибудь ждешь? – спросила вдруг Кристина.

- Я?! - Брат удивленно обернулся. - Как понять? Лежу, ничего не жду. А что?

- Нет, а потом? Ну, вообще.

- Когда вырасту, что ли?

- А ты вырастешь?

Гарик с подозрением покосился на Кристину:

- Ты что, опять, блин? Только начала выезжать во всё...

- Ну, вырастешь. А дальше куда?

- Никуда. Буду как папа. Может, лучше. Буду спать с тетками.

- Как папа?

- Ага! - с хохотом подтвердил Гарик.

- А я, наверно, уже выросла.

- Да, пожалуй, тебе хватит.

- Тогда чего мне ждать?

Гарик невесело посмотрел в потолок. Могло показаться, что он задумался.

- Сеструха, бляха-муха! - наконец, взорвался он. - Я-то почем знаю? Жди того, кто захочет с тобой переспать. Все бабы этого ждут. Найдется такой, кто захочет на тебе жениться - ну, если без понтов, - за половину мамкиной капусты, считай, дождалась.

- Какой капусты?

- Деньги, блин. Деньги называются капустой. Потому что они зеленые.

- А почему половину?

Гарику явно надоел этот разговор. Он раздраженно поднялся, чтобы вновь ускользнуть от назойливой сестры.

- Не обломится же тебе все! - пробубнил он, выходя из гостиной. - Ты опять какая-то тормознутая стала.

* * *

- Славик, ты меня истязаешь! Я сейчас выпаду в осадок! Я... Я... Ты собираешься меня слушать? Не станем же мы сейчас выяснять эти фишки. Я не могу-у долго болтать, Сла-авик! В любой момент может войти мой шеф. Я тебе тысячу раз объясняла: мой шеф - женщина. Я не лесбиянка. И она не лесбиянка. Ты меня сейчас уморишь! Что узнаешь? Когда ты успел стать таким ревнивый? Повторяю: моя женщина-шеф терпеть не может, если личные проблемы решают по рабочему телефону. Да, та, которая не лесбиянка. Что ты волнуешься, у нас на работе и мужиков-то нормальных нет. Я тебе тысячу раз говорила... Славик, успокойся! Hу, какого рожна ты подгребешь? Зачем?! При чем тут мой шеф? Тебе сказали, что я сплю с мужем шефа? Кто тебе такое сказал?! А ты и уши развесил! Ха-ха-ха-ха! Ты бы видел мужа шефа - натуральный гомик. Ой, я уже в осадке, ты меня доконал! О чем ты с ней поговоришь? Повторяю: ее нет, она в Москоу. С тобой вообще бесполезно, я вешаю трубку. Славик, делай, что хочешь!

Такими словами секретарь «Атланта» Марина Афиногенова «лечила» ревнивого мужа в десятом часу вечера. Она думала, что находится в офисе одна, поэтому выбирать выражения ей даже в голову не пришло. Волей судьбы сюда же зашел муж директора Александр Николаевич. Жена велела ему забрать кое-какие бумаги, «натуральный гомик» все слышал, так что Марине пришлось писать заявление по собственному желанию на скорую руку.

Свободный вечер, без жены и любовницы, папа скоротал с друзьями в уютном ресторане на Садовой и, признаться, остался очень доволен последними событиями, так как они снимали с него обязанность постоянно врать и придумывать «истории».

К двум часам ночи, насвистывая арию герцога из "Риголетто": "Сердце красавицы склонно к изменам", - отец семейства вернулся домой на Гагаринскую. Бесшумно открывая двери, он вооружился на кухне банкой пива и по очереди заглянул к детям. Сын мирно спал в кровати, здесь все было нормально.

26
{"b":"191489","o":1}