ЛитМир - Электронная Библиотека

Сняв ленты с записанными следами катастрофы и поставив новые катушки, Чердынцев осторожно вернулся на береговую тропу. И вовремя: во мгле послышался гул вертолета.

Галанин включил свет во всех комнатах и маяк на крыше станции. Столбы света упирались словно в глухую стену. Галанин включил и морзянку: ее писк, усиленный приемником, слышался через окно. Вертолетчики, скорее всего, шли на этот радиописк, вряд ли они видели в такой мгле световые сигналы.

Но снизилось точно: над очищенной от камней площадкой перед домом, куда прилетали много раз и раньше. Только сейчас они не высовывались в дверцу, не махали руками встречающим, выкинули вымпел и повернули назад.

Галанин подобрал вымпел и вручил Чердынцеву письмо. Республиканский Центральный Комитет партии назначал Чердынцева ответственным за эвакуацию жителей горняцкого поселка, расположенного выше обвала, при недавно открытом руднике, «если положение станет угрожающим». В письме сообщалось, что приказ вывести рабочих из-под земли уже отдан по радио.

Пока Волошина переписывала приказ в вахтенный журнал, Чердынцев связался с начальником шахты инженером Коржовым по радиотелефону. Коржов отметил только незначительные колебания внутри шахт. Но людей вывел. На запрос Чердынцева о продуктах сообщил, что обычная четырехмесячная норма, какую завезли осенью перед тем, как закрылись перевалы, только что начала пополняться, он обещал подсчитать наличие продуктов. Потом Коржов спросил:

— Чего мы должны бояться?

Чердынцев не стал успокаивать его:

— Если завал не пробьют, то через пять-шесть дней рудники затопит. В горах из-за дождей идет бурное таяние снега и ледников. Боюсь, что уже сейчас существует Фанское озеро, которое будет неумолимо расширяться, захватывая всю сеть ущелий. Возможно, женщин и детей придется эвакуировать вертолетами, а взрослых — на плотах по новорожденному озеру. Сегодня и завтра мои люди будут искать место для перехода через завал.

— Значит, мы отрезаны?

— Да.

— А ко мне должна была приехать жена, — разочарованно сказал Коржов.

— Еще хорошо, что не приехала, а то напугалась бы на всю жизнь.

— Ну, она у меня геолог.

— Теперь здесь больше всего нужны подрывники! — напомнил Чердынцев.

Коржов несколько, суше, чем следовало, пожелал успехов и отключился.

Салим приготовил ужин и несколько раз приоткрывал дверь радиостанции и молча закрывал снова. Лицо у начальника было такое мрачное, что сразу становилось понятно: ему не до ужина.

Но вот на крыльце затопали разведчики, сбивая грязь с башмаков, и все бросились им навстречу.

Каракозов поставил ледоруб в угол и только тогда поднял глаза. Волошина, видевшая его веселым, шумным, невольно отстранилась — так не похож он был на себя. Чердынцев требовательно ждал.

Ковалев и Милованов стояли за Сашиной спиной, опустив головы.

Наконец Каракозов справился с волнением, глухо заговорил:

— Вы были правы, Александр Николаевич, завал плотный, высота около четырехсот метров. Река Фан перестала существовать. Появилось Фанское озеро. Оно поднимается со скоростью около пяти метров в час. Нижняя морена ледника уже затоплена. Я прикидывал повышение по горизонту, завтра к вечеру вода подойдет к станции, послезавтра — к рудникам. Подняться на завал пока невозможно, он все еще шевелится и осыпается. Попробуем пойти завтра с утра.

— Идите к столу, мальчики, — тихо сказал Чердынцев. — Галанин, пригласите гостью, я пока подежурю у рации. Салим, выдайте всем вина.

Он повернулся и ушел. Волошина удивленно посмотрела ему вслед. Спина его согнулась, словно он нес на плечах тяжелую ношу. А она помнила его таким сильным, бодрым, ироничным. Может быть, она что-то не поняла в этом докладе?

Глава третья

1

Дежурный республиканского ЦК партии получил радиограмму Чердынцева в четырнадцать часов двадцать минут.

День был воскресный, но радиограмма говорила о столь грозной катастрофе, что дежурный тут же передал ее на коммутатор ЦК и попросил телефонисток во что бы то ни стало связаться со всеми секретарями, а сам принялся разыскивать первого.

Уразов был на даче.

Он попросил дважды прочитать радиограмму — видимо, обдумывал размеры катастрофы, — затем приказал связаться с командующим военным округом и сообщить, чтобы он через полчаса явился в ЦК на срочное совещание, вызвать на это совещание всех секретарей, начальника водхоза республики, а пока передать по сети водхоза приказ о прекращении сброса воды из водохранилищ…

В это время позвонили из кишлака Темирхан. Секретарь райкома Адылов сообщал о падении горы Темирхан, преградившей течение Фана. Говорил он спокойно, но так медленно, что и на расстоянии чувствовалось, как дорого стоит ему это спокойствие.

Радиограмма Чердынцева уже лежала на столе командующего военным округом, и тот сам позвонил дежурному в ЦК и сказал, что высылает воздушную разведку и мотомеханизированную колонну в горы. Колонна должна к концу дня пробиться к завалу. Попутно саперы расширят дорогу и исправят ее, если на ней произошли оползни. Следом за ними, предполагал командующий, придется гнать в горы колонну бульдозеров и экскаваторов, а эти громоздкие машины по оврингам и узким карнизам не пройдут, поэтому в первой колонне отправляются лучшие подрывники. Если завтра мгла рассеется, предлагал командующий, можно будет сбросить в Темирхан воздушный десант и необходимые грузы…

Начальник водхоза доложил, что необходимые меры по сокращению сброса воды предприняты. Посевы на поливных землях уже начали кущение, три — пять дней без полива они обойдутся. Но если задержать полив на более длительный срок, часть посевов погибнет. К заседанию он попытается подготовить прогнозы на бесполивный урожай, диаграмму возможного усыхания посевов, график отключения предприятий местной промышленности от водного снабжения. Запасы питьевой воды для городов зарезервированы на пятнадцать дней. Если призвать население к экономии воды или нормировать ее выдачу, можно продержаться и три недели. Но не больше.

Дежурный принимал эти сводки, прогнозы, предположения, записывал цифры, и ему хотелось пить, губы пересыхали, словно засуха уже дышала прямо в лицо. А за окном здания на площади уютно журчал фонтан, по улицам шли поливальные машины, и тонкие струи и веера воды достигали вершин молодых деревьев. Дежурный поглядывал в окно, даже и не сознавая, чего он ждет, что его там беспокоит, как вдруг толстая струя фонтана вспыхнула на солнце последний раз и упала вниз, умирая. Только жиденькая струйка еще шевелилась в пасти льва, которую раздирал могучими руками витязь Фархад. И стало словно бы еще труднее дышать. Зеваки, которые толпами собирались у фонтана, сразу почему-то поскучнели и начали расходиться, хотя они еще не знали об угрозе, наступавшей на город.

Дежурный прошел к окну и задернул штору.

2

Капитан Малышев только что вернулся с учебных занятий своего батальона и прошел в офицерскую столовую.

Он изнемог от жары еще на занятиях. На желтом каменистом плацу солнце отражалось от каждого осколка, всякой гальки, нещадно било в глаза, и хотелось одного: зажмуриться, чтобы не видеть этой жары. Жара не просто охватывала тело раскаленным воздухом, когда кажется, что на каждый сантиметр кожи ощутимо давит само солнце, жара стала еще и видимой. Она крутилась в пустыне плаца вихрями, вставала столбами, мерцала какими-то лиловыми переливами, и было трудно понять, мерещится ли все это или атмосфера и на самом деле раскалилась до фиолетового свечения, как кусок железа в горне кузнеца.

Лучше всего было бы искупаться. Но в небольшом пруду-хаузе, возле которого разбит лагерь, недавно обнаружили коварного червяка — ришту, и санитарный врач запретил купанье до полной очистки водоема. «Ришта, — сказал он, — может жить в человеческом теле, — это вам не пиявки: те насосутся крови и сами отвалятся. А ришта только того и ждет, чтобы неопытный купальщик хоть одну ногу в воду опустил. Тут эта ришта прокалывает кожу и откладывает свое потомство в живое тело, а потом его извлекать приходится хирургу…»

10
{"b":"191491","o":1}