ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

У открытых дверей актового зала стоял в окруже­нии сотрудников директор института Георгий Емельянович Башкиров. Его усталое широкоскулое лицо с темными кругами под глазами было замкнуто, сухо. Он не любил больших сборищ, они отвлекали от главного — от работы. Но, увидав Орленова, он слабо улыбнулся, выказав тем всю приветливость, на ка­кую был способен.

— Наконец-то я увижу, сделал ли из вас ученого? Смотрите, не подведите. Можете считать, что на вас точат ножи булатные! Улыбышев первый накинется! Не так ли, Борис Михайлович?

Орленов даже не улыбнулся на эту шутку. Улыбы­шев, стоявший к ним боком, повернулся, еще раз по­здоровался с диссертантом и опять углубился в раз­говор с молодыми сотрудниками Оричем и Велигиной. Он рассказывал им о работах филиала института, ко­торым руководил. А Орланов вдруг с усмешкой поду­мал, что и жена считает, будто он стал ученым по ее милости, и Башкиров претендует на это. А что же сделал сам-то он, чтобы стать ученым? Как родилась мысль о создании прибора для управления машинами на расстоянии? С чего все это началось?

2

В блистающий мир электричества Андрея ввел отец, механик городской электростанции. Еще школь­ником Андрей любил заходить к отцу после уроков, чтобы посмотреть на огромные машины. Они походили на слонов, серые, тусклые, полукруглые туши, непод­вижные, как на отдыхе. Приставь им только большие уши и клыки, скомандуй, они встанут и пойдут, унося на себе тяжелое приземистое здание, служившее им как бы загоном. Но неподвижность машин была кажу­щейся. В серых округлых телах с невероятной быстро­той вращались роторы, и если прислушаться, то был слышен звук движения, а вместе с поющими звуками рождалось и электричество, растекавшееся по прово­дам во все стороны — в город, в села, на заводы.

То было прирученное электричество, и отец Андрея мог одним поворотом переключателя осветить или за­темнить сотни населенных пунктов. И Андрей на всю жизнь запомнил поющий звук рождающейся энергии, запомнил и запах ее — аромат озона. Для мальчика эта энергия была не бесплотной, она имела звук, цвет и запах. Звук был похож на отдаленные раскаты гро­ма, цвет был молнийным, запах — грозовым.

Когда Андрюша немного подрос, он стал помогать отцу. Работал он обычно летом, зимой учился. К во­семнадцати годам он имел уже трудовой стаж, тогда как многие его сверстники еще и не задумывались — кем им быть? Для Андрея этот вопрос был решен все­ми впечатлениями детства и юности — он хотел быть электриком.

Но было и нечто, отличавшее его от отца. Отец довольствовался своими практическими знаниями, по­зволявшими ему управлять умными машинами, не очень задумываясь о их внутреннем строении и целе­сообразности всех их частей, — достаточно было знать их назначение. Андрей же хотел не только знать ма­шины, но и уметь их создавать. Дети любят идти дальше отцов. И, окончив школу, юноша покинул уральский городок, чтобы стать студентом энергети­ческого института. Ему, с его практическими знаниями и навыками, учение казалось легким, путь — прямым.

Советская держава мужала и крепла, впереди ясно рисовалась священная цель — коммунизм. Орленов по­нимал, что близится время, когда будет выполнен за­вет Владимира Ильича Ленина об электрификации всей страны. Ученые, конструкторы и инженеры-прак­тики уже проектировали гигантские гидроэлектростан­ции на Волге, на Днепре, на Каме, на Оби, на Иртыше,

на Енисее, на Ангаре. Физики успешно решали про­блему расщепления атома. Пути энергетиков и физи­ков скрещивались в стенах атомных лабораторий. Нуж­ны были электрические токи гигантской мощности, что­бы овладеть энергией атома. Будущее Орленова было огромно, вдохновенно. И вдруг началась война…

Нина убеждена, что он стал ученым по ее настоя­нию!

Но Андрей никогда не рассказывал ей о том, что увидел и передумал на войне. Не говорил он ей и о том, что стать ученым его побудила все же война, вер­нее, один случай на войне.

Это было в дни прорыва немецкой обороны на Немане. К этому времени Орленов был уже начальни­ком дивизионной разведки.

Исследуя передний край противника, он обнару­жил, что гитлеровцы тайно проводят какие-то слож­ные работы, подтягивая к танкоопасным (так они именовались на схеме прорыва) местам большое коли­чество силовых кабелей. За передовой у гитлеровцев появились передвижные электростанции. Работы враг вел ночами, под усиленной охраной, и Орленов понял, что гитлеровцы собираются применить какое-то новое оружие, обращенное против танков.

Танковой дивизией командовал полковник Башки­ров. Орленов доложил ему о своих подозрениях и по­лучил приказ выяснить, чем угрожают гитлеровцы.

Орленов на всю жизнь запомнил свою попытку раскрыть этот секрет.

Перед самым рассветом, когда враг прекращал свои тайные работы, чтобы не выдать их воздушной разведке, Орленов со своим помощником, старшим сержантом Мерефиным, человеком огромного роста и силы, переползли полосу «ничьей земли» и добрались до передвижных электростанций. Выждав, когда элек­тростанция перестанет работать, Орленов приказал вырезать кусок идущего от нее кабеля. Тяжелый ту­ман плыл от реки, и казалось, что если выстрелить, то пуля пробьет в тумане дыру, сквозь которую можно будет увидеть гитлеровцев.

Мерефин надрезал кабель и содрал сверху часть оплетки. Обнажились четыре толстых провода обыч­ного типа. В это время возле передвижной электро­станции началось какое-то движение, и Орленов едва успел отозвать Мерефина от поврежденного кабеля. Немцы включили электростанцию. Должно быть, их приборы зафиксировали повреждение в кабеле.

Из тумана показалась фигура немецкого связиста. Он шел, опустив над кабелем прибор, похожий на ми­ноискатель. Прибор негромко сигналил, наданая писк, похожий на комариный. В двух шагах от советских разведчиков солдат нагнулся над кабелем и тихонько присвистнул. Орленов мог бы поклясться, что это был такой же свист, какой издал бы и он сам, находясь в привычной рабочей обстановке. Этот человек, долж­но быть, недавно стал солдатом и еще не освоился с непривычным состоянием. И в то же мгновение он увидел Орленова.

Мерефин развернулся, как пружина, и ударил свя­зиста ногой в живот, тот отшатнулся и наступил на обнаженный кабель. И сейчас же тело его вспыхнуло, как огромный искривленный факел.

Орленов и Мерефин еле вернулись из этой развед­ки. Но зато Орленов мог теперь с большей уверенно­стью предполагать, какое тайное оружие готовят гит­леровцы.

— Я думаю, — сказал он на Военном совете,— что это самодвижущиеся торпеды — металлические коробки на гусеничном ходу, наполненные взрывчат­кой. Моторы их питаются током высокого напряжения от передвижных электростанций, а управляться они будут с передовых наблюдательных пунктов…

А через день он увидел электрические торпеды в действии. Танкисты были предупреждены, чего им опасаться, и затея гитлеровцев провалилась. Этот случай и заставил Орленова по-иному взглянуть на проблемы управления электрическими механизмами на расстоянии. Он не мог забыть человека, вспыхнув­шего при одном прикосновении к обнаженному про­воду.

И, думая об электрических машинах не для войны, а для мира, Орленов одновременно думал о том, что они должны быть безопасными, легко управляемыми, простыми, он думал о врубовых машинах и горнопро­ходческих комбайнах, об электрических тракторах, о сеющих и собирающих урожай механизмах. Однажды прикоснувшись к этой теме, Орленов уже не мог оста­вить ее.

В 1947 году, став аспирантом, он явился в научно-исследовательский энергетический институт со своей темой. Каково же было его изумление, когда он уви­дел Башкирова директором этого института.

— А я вас давно жду! — просто и в то же время лукаво сказал ему директор. — Помните, как вы раз­гадали секрет гитлеровцев? Я еще тогда подумал, что вы станете ученым и обязательно энергетиком. И ждал, что наши пути скрестятся.

С Башкировым работалось легко. Но все-таки уче­ным его сделал не Георгий Емельянович Башкиров и не Нина Сергеевна Орленова, на мысль стать ученым его натолкнула война.

2
{"b":"191493","o":1}