ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

На следующий день, 26 марта, появился другой самолет. На этот раз нас приветствовал гидросамолет военно-морского флота Перу. Видимо, получив от него наши координаты, 27 марта навстречу нам вышло серое патрульное судно. Командир был хорошо знаком с нашим курсом и скоростью. Не спрашивая нас и ничего не объясняя, он сделал крутой разворот и приказал своим матросам подать нам буксир. Затем взял курс на Кальяо, который сразу же, едва только мы миновали Сан-Лоренсо, стал виден как на ладони. Чувствовалось, что перуанские патрульные суда привыкли буксировать плоты доисторического образца. Но, несмотря на несомненное искусство перуанцев, мы были рады, что до пристани в Кальяо оставалось всего лишь 10 миль. Скорость патрульного судна намного превышала нашу обычную - носовая часть плота то и дело зарывалась в воду.

У входа в порт нас встретил моторный катер с журналистами и фоторепортерами и чудесная моторная яхта с двойным корпусом, похожая на полинезийское спаренное каноэ. Командир патрульного судна сообщил нам, что дальше поведет нас "Рапа-Нуи" - так называлась моторная яхта. Мы послушно отдали буксир, ибо никаких оснований возражать у нас не было. В этот же момент катер, ловко развернувшись, поравнялся с плотом, и не успели мы выразить свой протест, как все журналисты и фоторепортеры оказались у нас на борту. Непрошеные гости принялись донимать нас самыми немыслимыми вопросами. Но Эрик был в прекрасном настроении и не лазил в карман за ответом. Вот несколько примеров его находчивости.

- Почему вы делаете остановку в Кальяо?

- Потому что не хотим лишить себя удовольствия вас видеть.

- Сколько у вас осталось воды?

- Нисколько. Она кончилась позавчера. Но пока у француза есть вино, вода ему ни к чему.

- Вас кто-нибудь ждет в Кальяо?

- Да, все красивые женщины Перу, по крайней мере я надеюсь на это.

- Почему плот сидит так глубоко в воде?

- Виноваты вы. Ведь он рассчитан на пять человек, а не на пятьдесят.

В 7 часов вечера мы встали у причала яхт-клуба. Испытание плота удачно закончилось. На это ушел 41 день, что точно соответствовало расчетам Эрика, сделанным перед отплытием из Конститусьона.

К нашему великому изумлению, утром следующего дня некоторые столичные газеты под крупными заголовками объявили, что "Таити-Нуи II" вошел в Кальяо почти затонувший. Один из выдумщиков договорился до категорического утверждения, что плот наверное бы затонул, если бы плавание продолжалось еще несколько дней. Причина, вызвавшая эту смешную ошибку, стала ясна, когда мы рассмотрели фотоснимки, сопровождавшие статьи в газетах. Журналисты видели, как при буксировке вода заливала палубу, и тотчас же сделали поспешный вывод. К тому же, все, кто побывал на плоту, промочили себе ноги. В действительности же плот осел всего лишь на 25 сантиметров по сравнению с отметкой до отплытия из Конститусьона. И это вовсе не угрожало катастрофой.

На всякий случай мы тщательно осмотрели плот от носа до кормы и даже распилили пополам одно из 50 кипарисовых бревен, составлявших его остов. Нигде не было обнаружено и следа морских червей, которых мы больше всего боялись. По срезу было ясно видно, что вода проникла вглубь всего лишь на несколько сантиметров, остальная часть бревна оставалась сухой и крепкой. Несомненно, плот был по-прежнему в превосходном состоянии. Но осадка его все же оказалась большей, чем мы предполагали, и волны при сильном попутном ветре заливали каюту. Поэтому мы решили немного увеличить его плавучесть. Добыть в течение нескольких дней нужное количество бамбуковых стволов оказалось невозможным. Не увенчались успехом и поиски бальсы. Но тут председателю яхт-клуба пришла в голову хорошая мысль - дать объявление в газетах. Сразу же явилось несколько добрых людей с бальсовыми стволами, различными по величине, толщине и качеству. Мы выбрали 12 самых больших, длина которых не превышала 4 метров, а диаметр - 20 сантиметров, засунули их в пустое пространство в кормовой части между кипарисовыми бревнами и палубой и прочно закрепили. Там было место еще для такого же количества стволов, но их, к сожалению, не оказалось.

Один бельгийский химик из Лимы, следивший за нами с большим интересом, посоветовал сменить ржавые железные бочки для питьевой воды на алюминиевые. Он верно подметил, что эти прочные бочки окажутся вдвойне полезными: когда кончится питьевая вода, их можно будет закрепить под плотом, чтобы увеличить его плавучесть. Сначала мы сочли излишним такие меры предосторожности. Но, когда бельгиец любезно предложил достать бочки по сходной цене, мы послушались его совета - наши старые бочки действительно почти не годились. Таким образом, мы обзавелись четырьмя 200-литровыми и десятью 50-литровыми алюминиевыми бочками. Этого оказалось больше чем достаточно. Жан, только что получивший еще два тяжелых ящика с оборудованием для исследования океана, удовлетворенно заявил, что лишние бочки превосходно могут быть использованы для рыб, планктона и других морских животных. Половину бочек мы наполнили питьевой водой, а остальные прикрепили под кормой по обе стороны бальсовых стволов.

Большая часть наших посетителей, которых было так же много, как и в Конститусьоне, пророчила нам различные беды. Но мы еще раньше наслышались не менее мрачных предсказаний и не обращали на них никакого внимания. Светлым пятном на этом фоне был курчавый веселый чех Эдуард Ингрис, который с самого начала оказался таким энтузиастом, что даже изъявлял желание составить нам компанию. Вера Ингриса в нас была приятна, но тем не менее пришлось ему отказать. Ингрис был единственным из всех посетителей, у которого уже имелся опыт плавания на плоту. Еще в 1955 году в компании, состоявшей из голландца, аргентинца, перуанца и перуанки (!), он сделал попытку доплыть до островов Южных морей на бальсовом плоту типа "Кон-Тики" с благозвучным названием "Кантута". По непонятным причинам это интернациональное общество в очень позднее время года выбрало для отплытия место где-то далеко на севере Перу.

Путешествие закончилось плачевно - плот попал в район крайне неблагоприятных морских течений, которые в продолжение трех месяцев крутили его, как карусель. Истощенные и потерявшие силы люди - четверо мужчин и одна отважная женщина были наконец выловлены американским военным кораблем.

Несмотря на то, что это плохо продуманное путешествие кончилось так печально, Ингрис ежедневно приходил и умолял взять его с собой, приводя все новые убедительные аргументы. Однажды Эрик серьезно подумал было заменить Жана Ингрисом, но, к счастью, такие веские причины, как опыт Жана и польза, которую он приносил, взяли верх над личной антипатией Эрика. Вскоре выяснилось, что решение оставить Жана было разумным. К нам явился еще один участник путешествия на "Кантуте", перуанец Хоакин Герреро, и рассказал, что он вместе с Ингрисом готовится к новому плаванию. Он утверждал, что из Эквадора уже идет большой заказ бальсы для постройки плота. Мы были очень удивлены. Почему же Ингрис даже не обмолвился об этой экспедиции? Только потом, окольными путями, мы узнали, в чем тут было дело. Во время неудачного путешествия на "Кантуте" Герреро был коком. А теперь он сколотил некоторую сумму и соглашался финансировать новую экспедицию при условии, если будет ее руководителем. Ингрис же, испытывавший экономические затруднения, был, так сказать, разжалован в коки прежним коком. Он, видимо, считал это большим позором. и поэтому решил подыскать себе другой плот. После этого замечательного открытия у нас, естественно, было больше, чем прежде, оснований не уступать настойчивым мольбам Ингриса. Мы осмотрели плот, увеличили, насколько было возможно, его плавучесть и поспешили закончить приготовления к отплытию. На последние деньги мы купили два ящика консервированного мяса, 80 килограммов картофеля, подержанный, но еще в хорошем состоянии генератор и 50 литров бензина для него. Такая поспешность объяснялась не только тем, что после шумной жизни в Кальяо нам снова хотелось покоя и тишины, - главное, нам нельзя было терять времени, мы должны успеть прибыть на острова Южных морей до начала октябрьских дождей и штормов.

22
{"b":"191495","o":1}