ЛитМир - Электронная Библиотека

Сорелла, казалось, ничего не слышала. Ее глаза были прикованы к кронам деревьев и к просветам между ними, в которых вдруг мелькали солнечные блики. Девочка долго стояла у окна, пока вдруг не почувствовала, что ее обнаженные руки совсем замерзли. Поежившись, Сорелла отошла в глубь комнаты.

На каминной полке стоял портрет Рэндала, написанный одним из его друзей-художников. Портрет явно льстил Рэндалу. Шарм и привлекательная его внешность были несколько преувеличены, и в то же время нельзя было не заметить проницательность его взгляда и ироничную полуулыбку. Это был Рэндал, каким его видел окружающий мир. Это был Рэндал, каким он видел себя сам, когда его воспитание и ценности, усвоенные им в детстве, не проступали сквозь светский лоск, делая его куда более обычным человеком, но и куда более естественным.

Сорелла, не двигаясь, смотрела на портрет. Она не пошевелилась, когда за спиной открылась дверь, – она была уверена, что это вернулась Хоппи. Но вдруг, словно какое-то шестое чувство подсказало ей, кто стоит за ее спиной, она резко обернулась и увидела Рэндала.

Когда он открыл дверь, лицо его было встревоженным и напряженным. Но через несколько секунд Рэндал уже улыбался.

– Восхищаешься мной или решила выкинуть портрет?

– Вы уже вернулись? – спросила Сорелла, проигнорировав его вопрос. – Я думала, что вы на репетиции.

– Я там и был, – ответил Рэндал.

Он подошел к столику в углу, на котором стоял поднос с напитками, и налил себе виски с содовой.

– Люсиль вышла из себя. Репетицию пришлось отложить до завтра.

– Что же ее расстроило? – поинтересовалась Сорелла.

– Одному богу известно, – ответил Рэндал. – Но уж точно не мне.

С раздраженным видом он уселся в кресло.

Сорелла села рядом на высокий табурет с мягкой обивкой.

– Вы прекрасно знаете, – очень тихо произнесла она.

Рэндал удивленно посмотрел на девочку.

– С чего ты решила?

– Но ведь это правда, – ответила Сорелла. – Вы знаете, что расстроило Люсиль Лунд, но не хотите признаться в этом даже самому себе.

Рэндал с раздражением посмотрел на Сореллу, но потом лишь молча отвел глаза и пожал плечами.

– Признаюсь, – капитулировал он. – Знаю. А раз и ты столько об этом знаешь, то, может, посоветуешь, что мне со всем этим делать?

Сорелла молча сидела, сложив руки на коленях. У нее была привычка сидеть тихо-тихо в особо важные моменты, Рэндал не раз замечал это ее свойство. Он бы просто не вынес сейчас, если бы она вертелась и жестикулировала, он бы разозлился, если бы она вдруг смутилась и пожалела о том, что сказала.

Но девочка сидела абсолютно тихо. Ее зеленые глаза, печальные и в то же время полные удивительного сочувствия, буквально впились в его лицо.

– Итак? – произнес наконец Рэндал, прерывая молчание. – Какое же лекарство ты посоветуешь?

– Лекарства не существует, – сказала Сорелла. – Люсиль ревнует к Джейн. Вы об этом знаете. Сегодня она взбесилась, потому что вчера вечером вы ужинали с Джейн.

– Похоже на правду! – воскликнул Рэндал. – Но откуда знаешь о таких вещах ты, необычная девочка?

– Я вчера весь день была в театре, – ответила Сорелла. – И слышала, о чем говорят люди. На меня ведь никто не обращает внимания, они вообще не замечали моего присутствия. Там был какой-то мистер Джепсон, он только что прибыл из Америки. Ему не нравилось, как Люсиль проходит третью сцену. Он сказал, что вы имели в виду совсем не то, когда эту сцену писали. А Люсиль сказала, что если так, то вы могли бы сообщить ей об этом сами, и добавила, что вас, похоже, больше волнует на сегодняшний день каша на завтрак, чем эта постановка.

– А что ответил этот Джепсон? – поинтересовался Рэндал.

Сорелла задумалась на несколько секунд, словно желая точнее припомнить слова.

– Он сказал: «Ну, ну, малышка!» Таким американским голосом – ну вы знаете, как он говорит. Попытался успокоить Люсиль, но стало только хуже. А потом она заявила: «Я, знаешь ли, не приехала бы в эту богадельню, если бы не Рэндал. И если ты думаешь, что ему удастся бросить меня ради какой-то белокожей светской девицы, даже увешанной с ног до головы дорогими побрякушками, то ты ошибаешься. – Сорелла с коротким смешком добавила: – Когда Люсиль злится, то начинает разговаривать совсем как в американских комиксах.

Рэндал, рассмеявшись, допил виски.

– Просто Люсиль пытается говорить так, как ее собеседник. Эдвард Джепсон начинал как ковбой, но сегодня никто в это не поверит! Что ж, думаю, мне лучше последовать твоему совету.

– А разве я давала вам совет? – удивилась Сорелла.

– О да! Ты сказала мне, что, если я желаю успеха своей пьесе, надо позаботиться о том, чтобы Люсиль была в хорошем настроении. Вопрос только, в каком настроении будет Джейн, если я переключу свое внимание на Люсиль?

Рэндал улыбнулся Сорелле неотразимой лукавой улыбкой нашкодившего школьника, затем поднялся и подошел к телефону.

– Сорелла, поверь, женщины – это исчадия ада, – со вздохом проговорил он.

Сорелла ничего не ответила. Поднимая трубку, Рэндал увидел на ее лице странное выражение. Он спросил бы девочку, о чем она думает, если бы не начал набирать номер Джейн.

На самом деле его слова вызвали у Сореллы неприятные воспоминания. Те же самые слова произнес ее отец пять лет назад, меряя шагами комнату.

«Женщины – исчадия ада, Сорелла, – сказал он, – настоящие исчадия ада. Я перебрал все трюки, какие знал. Теперь твоя очередь».

«Но что я могу сделать?» – спросила она тогда.

«Ты должна что-то сделать, причем быстро. У меня осталась последняя пятерка, а надо оплатить счет за две недели. Управляющий вчера сказал мне об этом. Я объяснил ему, что со дня на день жду чек из Англии. Ты знаешь не хуже меня, что этот чек сидит здесь, в гостинице, в лучшем номере и с собственной машиной у дверей».

«Папа, но ведь ясно, что миссис Лазар не хочет тебя знать. Вспомни, когда ты заговорил с ней вчера вечером в лифте, она посмотрела на тебя холодно, а сегодня утром, когда миссис Лазар увидела, что ты вошел в холл, она отвернулась».

«Это вовсе не означает, что она не хочет видеть меня, Сорелла, – ответил Дарси Форест. – Женщины – странные создания. Если их добиваться слишком явно, они притворяются, что не хотят тебя знать. Но, стоит тебе направить стопы в другую сторону, они тут же кидаются за тобой. Однако дело в том, что сейчас у нас нет времени на эту игру, на то, чтобы осторожно обложить жертву, как можно было бы сделать при других обстоятельствах. Нам, моя куколка, надо действовать быстро, и вот тут на сцену должна выйти ты».

«Как это?» – поинтересовалась Сорелла.

Дарси Форест какое-то время молчал, пощелкивая пальцем по зубам. Так он всегда делал, когда был погружен в глубокие раздумья. Сорелла хорошо знала эту привычку отца.

«Дай подумать. – Дарси потер подбородок и вдруг щелкнул пальцами, одновременно выругавшись. – Нашел! – сказал он. – Путь к сердцу мадам лежит через собачку».

«Я не понимаю», – пожаловалась Сорелла.

«Сейчас поймешь. Миссис Лазар возвращается с прогулки в четверть пятого. Тебе надо подождать в холле, пока она будет интересоваться, нет ли для нее писем. Она обычно сразу идет за ними к стойке администратора. Пока она будет разбираться с письмами, начни суетиться вокруг собаки. Погладь ее, поговори с ней ласково. Это несносная маленькая бестия, которая, очень может быть, тебя укусит. Но тут уж ничего не поделаешь, придется потерпеть. Ты должна говорить нежным детским голоском, какая это хорошенькая собачка и как ты хочешь себе такую же, восторгайся маленькой мерзавкой погромче, пока не подойдет миссис Лазар, а затем спроси, нельзя ли тебе прийти и поиграть с ней. Скажи, что будешь вести себя хорошо и никому не доставишь хлопот».

«Папа! Я не могу так сделать!» – воскликнула Сорелла.

«Это идеальная схема с защитой от дураков, – заявил Дарси, не слушая возражений дочери. – Ты пойдешь затем с миссис Лазар в гостиную. Если она откажет тебе, подними шум, начинай плакать, прижимай к себе собачку и целуй ее. Через несколько минут я приду и заберу тебя. А остальное предоставь мне».

15
{"b":"191498","o":1}