ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Его взгляд упал на кучку матросов-румийцев, которых удалось поднять на борт, когда их опустошенный когг уже опускался на дно. Сгрудившись на корме, они тряслись от страха. Жалкие глупцы! Неужели боятся, что их прикончат? Пусть он выглядит как пират, но он не убийца!

Хамил тряхнул головой, словно огромная овчарка; прозрачные брызги разлетелись во все стороны. Откинув с лица мокрые волосы, он направился к поручню, чтобы помочь молодому матросу перекинуть за борт большой бочонок с вином.

— Повелитель…

Обернувшись, Хамил увидел Рамиза, своего раба-мавра, который по обыкновению держался в тени. Рамиз сопутствовал ему столь давно, что стал почти братом. Хамил знал, что Рамиз ненавидит море и жестоко страдает от морской болезни при малейшей качке. Лицо его побледнело и осунулось, в широко раскрытых глазах стоял ужас.

— Что тебе, Рамиз? Клянусь Аллахом, лучше бы ты отсиживался в кубрике. Стоит взглянуть на тебя, и каждый посчитает, что мы уже готовы идти на корм рыбам!

— Пожалуйста, повелитель, соблаговолите пойти со мной. Срочное дело.

Хамил нахмурился, удивляясь, откуда у Рамиза взялось мужество подняться за ним на палубу, но все же решил выполнить просьбу раба. Губы Рамиза шевелились, будто в безмолвной молитве, пока он осторожно ступал по скользким доскам. Хамил нетерпеливо морщился, однако следовал за ним. Наконец раб остановился и перегнулся через поручень, пристально вглядываясь в бурлящую воду.

— Что случилось? — прокричал он Рамизу, перекрывая очередной раскат грома. Рамиз показал куда-то вниз и быстро отпрянул. Охваченный любопытством, Хамил занял его место у поручня и в этот момент услышал тонкий жалобный вопль раба:

— Прости, повелитель, но твоя гибель даст мне свободу и богатство.

Хамил быстро обернулся, и нацеленный в спину кинжал вонзился глубоко в плечо. Он размахнулся, пытаясь ударить нападавшего, но клинок снова поразил его, на этот раз в бок. Хамил разъяренно зарычал и пошатнулся.

— Грязная свинья! — крикнул он Рамизу. Тот съежился и словно усох, но второй негодяй, огромный нубиец, легко отодвинул мавра в сторону.

— Пошевеливайся! — заорал он, и оба набросились на Хамила, подняли и, несмотря на то что тот отчаянно сопротивлялся, забыв о боли, быстро перевалили через борт Бей снова бешено рванулся, стиснул толстую шею нубийца, увлекая врага за собой, и они исчезли в пенной пучине беснующегося моря.

Пещера невольницы-колдуньи - i_004.jpg

Свиток третий

Эриния металась по коридору перед отцовской опочивальней, подобно дикой кошке. До сих пор она ничего не боялась, да и сейчас испугалась не за себя, а за здоровье любимого отца. Он всегда был очень крепким человеком, но за последние несколько дней сильно сдал. Он совсем перестал есть, и она видела, как человек, который руководил ее жизнью, постепенно превращается в свою жалкую тень.

Когда в дверях опочивальни наконец показался лекарь, у Эринии упало сердце — озабоченное выражение лица напугало девушку еще больше, если вообще такое возможно. Высокий и худой Гелест мрачно посмотрел на нее умными проницательными глазами из-под кустистых бровей. Эриния знала лекаря с рождения, он был почти членом семьи. И по выражению этих темных глаз она поняла, что новости, которые он собирается ей сообщить, не из лучших.

— Отец немедленно хочет тебя видеть, — серьезно и печально сказал лекарь. — Не показывай ему, как ты обеспокоена.

— Гелест, не скрывай ничего. Ему очень плохо?

Взгляд лекаря уперся в пол — смотреть девушке в глаза сейчас было выше его сил.

— Мне горько говорить тебе это, девочка, но жить твоему отцу осталось всего несколько дней, может быть, даже часов. — Он похлопал ее по руке. — Ты ведь знала, что такое время наступит. Ты же видела, что он слабеет с каждым днем.

Эриния без сил упала на скамью и опустила голову. До этого момента она не позволяла себе думать, как опасно болен ее отец. Безмерная, невыносимая боль — вот единственное, что чувствовала она сейчас. Девушка подняла голову и посмотрела лекарю в лицо.

— Но ведь вчера отец ненадолго очнулся. Поел супа, выпил несколько глотков вина. Разве это не доброе…

— Госпожа, не тешь себя напрасной надеждой. Ты должна понимать, что твой отец покидает этот мир и отходит в мир иной.

Глаза Эринии наполнились жгучими слезами, и она едва сумела произнести:

— И ты ничего не можешь для него сделать?

Гелест посмотрел на нее с печалью.

— Болезнь, съедающая его внутренности, захватила многие органы. У меня не хватает умения вылечить твоего отца, я только могу помочь ему уйти, не испытывая страданий. — Лекарь с сожалением покачал головой. — Он отказывается принять лекарство, которое облегчило бы его боль, пока не поговорит с тобой. А теперь ступай к отцу и постарайся его не слишком утомлять.

Не желая заставлять отца страдать без необходимости, Эриния постаралась собрать все свое мужество, чтобы достойно встретиться с неизбежностью. Когда она вошла в отцовскую опочивальню, там стояла духота: тяжелый воздух был пропитан запахами целебных трав и курящихся благовоний. Сердце девушки разрывалось при виде съежившейся на кровати исхудавшей фигуры. Глаза отца были закрыты, и Эриния осторожно опустилась на скамейку возле постели, боясь побеспокоить его, если он заснул. Склонив голову, она беззвучно воззвала к Исиде, чтобы богиня ниспослала мир ее отцу на его пути в загробную жизнь.

— Мое возлюбленное дитя! — промолвил отец, слегка касаясь ее волос. — Не печалься обо мне. Я отправляюсь дрессировать животных для богов и буду там счастлив. Смотри на мой уход так. От этого и мне, и тебе будет намного легче.

Эриния подняла голову, пальцы ее дрожали, сомкнувшись на слабой ладони умирающего.

— Ради тебя я постараюсь.

Он слабо улыбнулся дочери и сразу же отвел свой взгляд, словно какая-то тяжесть давила на него и не давала покоя.

— Мне нужно многое тебе рассказать, и боюсь, что из себялюбия я слишком долго откладывал этот разговор.

— Не нужно ничего говорить! — мягко настаивала она. — Пожалуйста, побереги силы, отец!

— Эриния, я должен тебе это рассказать, поверь мне! Выслушай меня внимательно — вся твоя дальнейшая жизнь будет зависеть от того, правильно ли ты поступишь после моего ухода.

— Я буду жить так, словно ты продолжаешь руководить каждым моим шагом и давать мне советы, — произнесла девушка сдавленным голосом.

— Нет! — Голос Фархаддина прозвучал резче, чем ему того хотелось, и он попытался приподнять голову, но без сил откинулся назад, лихорадочно хватая открытым ртом воздух.

— Пожалуйста, не тревожься обо мне, отец! — взмолилась Эриния, пытаясь сдержать слезы. — Я не хочу, чтобы ты беспокоился о моем будущем!

— Эриния! Мне не дает покоя мысль, сможешь ли ты простить меня, когда узнаешь то, что я скрывал от тебя все эти годы! В то время мне казалось правильным держать в тайне секрет твоей матери. — В отчаянии он простер к ней руки. — Но теперь…

Эриния нахмурилась.

— Не беспокойся, я знаю, что моя мать не была жительницей страны Кемет. Как-то я подслушала твой разговор с Абдаль. Ты говорил, что мама назвала меня именем своей эллинской матери. Я сама заметила, что моя кожа куда светлее, чем у вас.

— Это, конечно, правда, — неохотно признал он. — Но не об этом я собираюсь тебе рассказать. Ступай к большому сундуку в том углу и принеси мне верхнюю шкатулку, которую найдешь внутри, — она украшена обсидианом, ты не ошибешься.

Эриния выполнила просьбу отца и снова опустилась на скамейку, поглаживая пальцами шкатулку, обтянутую зеленым шелком и отделанную редким по красоте камнем.

— Раньше я не видела ее, отец.

Старик закрыл глаза, ожидая, когда пройдет приступ головокружения.

— Открой ее и достань то, что в ней лежит.

Эриния откинула крышку и задохнулась от неожиданности, извлекая на свет золотую цепочку с подвеской в форме пантеры, распластавшейся в прыжке. Никогда прежде не видела она столь большого и столь черного алмаза, как тот, что был вставлен в глаз прекрасной кошки. Эриния посмотрела на отца и спросила:

4
{"b":"191500","o":1}