ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

   Выпалив залпом эту, чуть ли не речь, я шумно выдохнул из груди воздух, пахнущий яблоками, и умолк. Маша нажала на тормоза, и тяжелая машина резко остановилась, отчего нас с Ликой бросило вперёд, но меня остановил ремень безопасности, а её удержали мои руки. После этого ко мне на грудь бросились и Лика, и Маша, и принялись целовать моё лицо. На какие-либо слова у них не хватало сил и они, честно говоря, уже ничего не могли добавить к их признанию. Через пять минут, когда кто-то посигналил сзади, мы снова поехали по дороге. Мне сделалось очень хорошо и покойно после того, как я рассказал девушкам, кто я на самом деле. Через несколько минут Лика снова сказала мне серьёзным, строгим голосом:

   - Авраэль, я хочу сказать тебе вот о чём. Понимаешь, далеко не все девушки, которые выходят на панель или снимаются в порнофильмах, делают это по принуждению. Такие тоже часто встречаются, но всё же очень многие делают это из-за нужды сами, по своему собственному выбору. Поэтому ты вовсе не обязан помогать каждой шлюхе, которая работала на Очкастого. Некоторые делали это добровольно и вполне сознательно. Более того, они просто рвались попасть на работу в его порнографическую киностудию, хотя было много и таких, которых похищали и принуждали к этому силой, вот они действительно достойны твоего сочувствия и помощи.

   Вообще-то Лика затронула очень важную для меня тему, ведь с той минуты, как я услышал вопрос Кота: - "Это у вас, шлюх, любовь-то?", они не давали мне покоя. Девушка весьма своевременно просветила меня на этот счёт, ведь скоро мне предстояло приступить к допросу Очкастого. Немного подумав, я попросил девушек рассказать о том, как они попали в лапы этого негодяя, и те рассказали мне очень печальную историю. Они обе воспитывались в Москве, в детском доме. Их матери отказались от своих дочерей ещё в роддоме. Чуть ли не с младенческих лет они были подругами, причём очень бойкими и уже в восьмилетнем возрасте убежали из детдома впервые, на поиски матерей. Тогда им казалось, если мама увидит сою дочь, то уже никогда не отпустит её от себя. Позднее, годам к четырнадцати, к ним пришло понимание, что они в этой жизни никому не нужны и это было очень болезненно. Они вместе решили уйти из жизни, но их вовремя откачали. Потом сначала Лика, а затем и Маша стали совершеннолетними и даже получили по комнате от правительства Москвы. Вот тут-то они и попали в поле зрения Очкастого. Будучи действительно никому не нужны, не имея ровным счётом никакого жизненного и житейского опыта, они вскоре попались в хитро расставленные им сети.

   Этот мерзавец изнасиловал их практически одновременно, а они до этого вообще не знались с парнями и так их запугал жуткими рассказами о расправах над непокорными, что девушки не смели даже пикнуть. Их быстро обучили всему, чему нужно и уже через какую-то неделю стали снимать фильмы с их участием. Тут им хоть в чём-то повезло, высокие и красивые, они сразу же понравились зарубежным покупателям свежей клубнички. Поскольку в обеих была видна особая стать, то им с тех пор пришлось сниматься только в элитных фильмах, без всяческих гнусностей. Им действительно приходилось часто выезжать для съёмок за рубеж, и они работали с самыми выдающимися режиссёрами большого порно. Они даже трижды снялись у какого-то Тинто Брасса. Как только встречусь с ним, сразу же такое над ним сотворю, что его смерть будет всем остальным уроком. Пять лет назад Очкастый несколько смягчил свои жесткие требования по отношению к своим рабыням и рабам, которых он презрительно называл - мыши. Думаю, что из-за встречи с Дарваном.

   Ну, а три года назад, когда спрос на Машу и Лику резко упал, он не бросил их на "грязные съёмки", а отпустил на вольные хлеба и даже помог с трудоустройством и девушки было подумали, что они уже на свободе. Обе устроились на работу в престижное модельное агентство, поскольку обладали артистическим даром и хорошо разбирались в съёмочном процессе. Маша начала учить девушек основам сценического мастерства и занималась постановкой имиджа, а Лика стала фотографом, видеооператором и монтажером. Буквально всего за год они поднялись, как сказала Лика, из "грязи в князи" и даже купили себе квартиры. Маша приобрела себе ещё и "Мерседес", а её подруга накупила специальной съёмочной и монтажной аппаратуры, в которую вкладывала, чуть ли не все свои деньги. А ещё Маша тайно, не говоря об этом никому, кроме Лики, год назад вышла замуж за Василия, с которым познакомилась в храме. Развязка наступила совсем недавно, и я стал её свидетелем и самым непосредственным участником.

   История жизни этих двух жизнерадостных, несомненно талантливых и трудолюбивых девушек и очаровательных красавиц, продрала меня до костей и даже заставила если не разрыдаться, то глухо застонать. Ох, придёт однажды время казни и тогда и Очкастый, и его киллеры узнают, какова она из себя, месть ангелов и особенно та казнь, которой мы можем подвергнуть таких гнусных выродков за все их злодеяния. Мы приехали в санаторий, поставили на стоянке "Хаммер" и пошли в номер Маши. В нём всё сияло чистотой, а в вазах стояли свежие цветы. Наша третья ночь уже не была такой безумной, как предыдущая, хотя мы и не бездельничали. На следующий день мы встали довольно рано, в семь утра, позавтракали в VIP-кабинете санаторской столовой и принялись готовиться в дорогу. Я отправился люкс Очкастого, он находился рядом, а также обыскал три номера, в которых остановились бандиты, но так ни разу в них не ночевали. Ничего интересного я там не нашел, даже оружия и боеприпасов.

   Когда я принёс чемоданы Очкастого в номер Маши, то достал из одного песочного цвета наряд для прогулок по горам, удобные кроссовки и оделся по-походному. Сегодня нам предстояло найти новую тюрьму на открытом воздухе для наших узников. Перевезти их туда я намеревался завтра. Однако, перед этим Лика переоформила наше пребывание в санатории, в результате чего пятеро отдыхающих из него съехало, а трое заселилось в один люкс. После этого мы доехали до банка, Лика поменял на рубли двадцать тысяч евро и мы поехали в горы, через посёлок Новокисловодский, где я удостоверился, что оба бывших бомжа работают хорошо и не пьют ни капельки. За это я вручил каждому по пятьдесят тысяч рублей подъёмных. Эти двое мужчин из-за своего пристрастия к спиртному потеряли в своей жизни всё, но теперь хотели вернуться к нормальной жизни. Мои деньги не решали всех их проблем, но могли помочь в самый трудный и ответственный для них момент.

   Лика и Маша тоже поддержали их тёплыми словами и сказали, чтобы они думали только о победе и верили в своё счастье, тогда у них всё обязательно получится, ведь исцеление от меня они получили и потому на здоровье им уже не приходится жаловаться. Да, это так, их обоих я вылечил весьма основательно и если они снова не сопьются, то проживут больше ста лет, а ведь одному было всего тридцать пять, а второму тридцать девять лет, возраст полного расцвета сил для мужчины. Мы проехали небольшое село Кичи-Балык, переехали по мосту через речку Кичмалку и снова повернули на восток, к Кабардинскому хребту, до которого только так и можно было добраться. Когда я сказал Лике, какое место мне требуется для тюрьмы на открытом воздухе, девушка сразу же открыла свой ноутбук, вошла в Интернет, погуглила и вскоре стала показывать мне рельефную, трёхмерную карту. На ней я нашел отвесную каменную стену над горной речкой, обращённую на юг. Как раз у подножия Кабардинского хребта на Кичмалке.

   За рулём мощного, военного джипа сидел опытный, правда, слишком азартный, водитель и потому тяжелая машина, оснащённая пятисот с чем-то сильным двигателем, быстро ехала по горной дороге. Справа и слева от нас, словно раскинулись огромные зелёные волны, это бугрились предгорные альпийские луга. Погода стояла восхитительная, правда, было немного жарковато. Увы, но мы не могли открыть в бронированном "Хаммере" окна, они, из-за толщины стёкол, не были для этого предназначены, но кондиционер работал всю дорогу, так что воздух в нём, хотя и был напитан яблочным запахом, радовал нас своей свежестью. Выезжая утром из санатория, мы услышали о смерти отдыхающего из Москвы, но спрашивать подробностей не стали. Ну, этот ладно, помер сам, по своей собственной инициативе, но мне в скором времени предстояло стать палачом всех остальных и чем ближе был этот час, тем поганее становилось у меня на душе. Разумеется, всё по той же причине, по которой я наотрез отказался стать военным, из-за своего миролюбия и неприятия насилия. Увы, но я всё-таки родился целителем, а тупым солдафоном.

23
{"b":"191523","o":1}