ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

   Людей не смутило даже то, что они жили не в нормальных кирпичных домах, а в двухэтажных деревянных, засыпных зданиях барачного типа. Те, кто когда-то строили секретную химическую лабораторию, уже давно умерли и редко кто дожил до пятидесяти пяти лет. Теперь в Глухом жили уже их внуки. Жили, не смотря на то, что больше половины сосен в лесу погибло и деревья стояли чёрные и страшные. Их не брала никакая гниль. На остальные же, выжившие деревья, тоже нельзя было смотреть без содрогания, так на них подействовала ядовитая химия. Даже трава там росла странная, с синеватым отливом и очень тёмная, а о том, чтобы вырастить хоть что-то, не приходилось даже и мечтать, но люди, живущие в Глухом, сажали огороды в брошенной Сосновке, дома в которой, а это были сплошь одни только мазанки, практически развалились.

   Сейчас население посёлка Глухой составляло четыреста семьдесят шесть человек, и они по-прежнему охраняли Зону, но при этом все поголовно были больны. Лет пятнадцать назад в Глухой приезжала комиссия из Москвы, в её состав входили даже химики, которая сделал вывод, что почва очистилась, запретную зону можно снять и полигон не охранять. После этого зарплату всем жителям посёлка резко урезали, но поскольку в восемьдесят шестом на Глухой ещё и выпали радиоактивные осадки после взрыва на Чернобыльской АЭС, то людям стали выплачивать пособие, как и ликвидаторам аварии. Ещё их пообещали переселить в Курск и дать всем квартиры, но об этом курское руководство очень быстро забыло. Вот так они с тех пор и жили на этой свалке химических отходов. Впрочем, даже не жили, а просто медленно умирали, брошенные на произвол судьбы властью. Вот туда-то мы и направились вместо того, чтобы заниматься разговорами на учредительной конференции.

   Лида только потому и села в нашу машину, чтобы рассказать мне о посёлке Глухом, а я сразу же сказал, что мы обязательно поможем этим людям. Вместе с ней в дом отдыха на Сейме приехало ещё человек пятьдесят курян, которые захотели создать новую партию. Как только я сказал Лиде, что завтра же с утра мы отправимся в посёлок Глухой, она тут же захотела ехать с нами, но я, указав ей на множество людей, выходящих из автобуса, с улыбкой сказал:

   - Лида, все они приехали в первую очередь к тебе. Поэтому оставайся, тем более, что с тобой тоже приехало много народа и без тебя здесь точно не обойтись.

   Не знаю, чем Лида занималась все эти дни и о чём говорила с мужем и другими людьми, но она кивнула и согласилась:

   - Да, теперь я точно не могу покинуть их, хотя мне и хочется помочь людям в Глухом. Спасибо тебе, Авик, что ты откликнулся на мою просьбу. Кроме тебя, им больше никто не поможет.

   На следующий день, на трёх джипах, рано утром, в сопровождении двух военных грузовиков и милицейской машины, мы выехали из дома отдыха "Сосновый бор" в Курск. Николай, отец Инночки, показал себя запасливым человеком. У его компании имелся большой надувной шатёр-госпиталь вместе с раскладными кушетками, который он прихватил с собой на тот случай, если в Курске будет негде провести конференцию. В нём могли спокойно поместиться восемьсот человек. Именно его вез внутри своей металлической будки немецкий военный грузовик. Во втором находились раскладные металлические кушетки и столики. В доме отдыха и без того имелся прекрасный зал на четыреста двадцать мест, а вот нам нужно было где-то собрать всех людей, чтобы сначала объявить им о прибытии группы целителей, а потом исцелить всех и хорошенько накормить. Для того, чтобы людей было чем накормить, мы первым делом заехали на большой оптовый продовольственный склад, куда нас привез Семён, друг Алексея и капитан милиции.

   На этом складе мы купили целую фуру продуктов, арендовав на трое суток и её саму. Водители у нас имелись, и в полдень мы поехали в посёлок Глухой, расположенный всего в сорока двух километрах от Курска. До него мы доехали за час небольшим, хотя дорога и была настоящим стихийным бедствием. Вся в ямах и ухабах, но мы сумели-таки проехать. Посёлок стоял в сосновом бору, в нескольких сотнях метров от опушки, и являл собой нечто кошмарное. Покосившиеся дома со стенами, подпертыми столбами и металлическими трубами, перекошенные окна, оббитые снаружи полиэтиленом. Чёрт знает что, а не жильё и к тому же, как рассказала мне Лида. Жителям этого посёлка уже два года как отключили подачу воды и электричества, а газ в него, сколько не обещали, так и не провели. За водой люди ходили в бывшую деревню Сосновку, а она, как сказала Лида, была совершенно отвратительной, чуть ли не отравленной. Её нужно было мало того, что кипятить, так ещё и потом пропускать через фильтры, но и тогда вода имела неприятный привкус.

   В сам посёлок мы даже не стали въезжать. Перед ним находился большой, заснеженный пустырь и на нём-то мы и решили разбить госпиталь. Кот с Вагоном и ещё несколькими парнями, сразу принялись устанавливать надувной дом. Магией они старались поначалу не пользоваться, но как только мы вместе с Семёном отправились в посёлок, во все стороны от пустыря полетели комья земли, клочья травы и тучи снега. Это их призрачные работники выступали в качестве бульдозеров, разравнивая на пустыре площадку. Мы обходили дом за домом и созывали жителей посёлка на сход вместе с детьми. Честно говоря, многие не очень-то хотели откликаться на наши призывы, и часто из-за дверей слышалась грубая брань, а некоторые обитатели этих трущоб даже указывали, куда нам идти и с какой скоростью. Вот тут-то нам и пригодилось то, что Семён, послушав Лиду, согласился сопроводить нас в это странное место, находящееся посреди ещё более странного леса. Несколько исследовательских магических заклинаний, которые я выпустил во все стороны, сразу же показали мне, что здесь всё ещё творится чёрт знает что.

   Кое-как, где путём уговоров, где через отборную ругань, а где и чуть ли не применяя физическую силу, нам удалось вытолкать жителей Глухого из домов и заставить их отправиться на пустырь, где уже стоял серебристый, надувной госпиталь. К нему были сразу же подсоединены тепловые воздушные пушки, и потому в нём было не только тепло, но и пахло яблоками. Самые сознательные жители посёлка помогли расставить на полу, покрытом, хотя и тонкой, но прочной пластиковой плёнкой, кушетки, а в задней части просторного и чистого помещения - столы и складные металлические скамейки. На столы наши целители сразу же стали выкладывать картонные коробки с продуктами и напитками, которые вносили через второй портал входа. Кот разделил своих бойцов на две группы. Одна, состоящая из четырёх человек, встала за спиной жителей посёлка, а Кот с двумя парнями, рядом с нами. Первым, как я и просил, выступил Семён, который нас всех и представил, громко сказав:

   - Так, граждане, я привёз к вам целителей. Они приехали из Москвы, и сейчас будут вас всех лечить. За это лечение, хотя вылечат они вас самым капитальным образом, платить никому не придётся.

   Тотчас раздался громкий, негодующий возглас, который издал явно не очень трезвый человек:

   - На, **й нам нужно ихнее лечение, пусть эти падлы нам наши деньги заплотют! Уже четыре месяца, суки, не выдают ни зарплату, ни пособию. Скрали твари деньги?

   Семён, повышая голос, стал объяснять:

   - Граждане, московские целители не имеют никакого отношения к государству и приехали к вам по своей собственной инициативе и за свой счёт. Поэтому они не могут выплатить вам никаких денег. Они же не государством посланы. Так что ваши требования совершенно безосновательные.

   - А нам на это насрать! Пусть сначала деньги заплотют, а потом хучь исцеляют, хучь проваливают отседова.

   Несколько человек, меньше десятка, громко и глумливо заржали, а все остальные жители посёлка, словно воды в рот набрали и опустили головы. Хуже того, пьяного хулигана, которого явно боялись в посёлке, поддержал ещё один голос, на этот раз уже трезвый и на первый взгляд рассудительный:

   - Мил человек, а на что нам сдалось это лечение? Государство нас и так вроде лечит. Правда, что-то у врачей с лечением не особо получается, еще никого не вылечили, но нам за наши болячки, хоть пособие платят, пусть и с задержками. Вот только на этот раз что-то задержка уж больно долгая. Ну, вылечат они нас и что нам с того? Какая польза? Жилья, кроме этого, у нас никакого нет. На работу что зимой, что летом хрен доберешься. Да, к тому же люди, как только узнают, что мы из Глухого, так от нас шарахаются, как от чумных. Они же нас всех заразными считают, а мы просто ядом травленные, хотя комиссия и сказала, что его уже нет, но, мы то им ещё с детства травленые и дети наши травленые, и внуки. Так что нам от вашего лечения никакой выгоды нет.

51
{"b":"191523","o":1}