ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Вот ведь что творят американцы, — воскликнул в сердцах вахтер, прочтя об их намерениях продолжать работу над вооружением наступательного характера, — сколько мы им ни уступали, а они знай только наступают. Ни черта с ними не договоришься.

— А я вот договорилась в восьмидесятом, — засмеялась уборщица, выключив пылесос. — Подсунула совсем не тот товар, за который они заплатили деньги. А так им и надо, козлам.

Трубникову не суждено было дослушать откровения уборщицы о том, как она ловко обвела вокруг пальца наивных заокеанских товарищей. Зазвонил телефон. Глава издательского дома жадно вцепился в трубку. Так и есть, звонили из лаборатории.

— Мы провели анализ крови на платке и на пуле. Кровь идентична.

— Что значит, идентична? — удивился Трубников.

— Это значит, что она совпала по всем имеющимся факторам, в том числе и по ДНК. Иными словами, это кровь одного человека.

— Вы не ошиблись? — заволновался Трубников, чувствуя, как волосы на голове начинают шевелиться.

— Ошибка исключена. Но если вы настаиваете, мы можем провести повторную, более тщательную экспертизу.

21

От такой информации стало плохо с головой. Трубников, слегка покачиваясь, вышел на крыльцо, да так и замер на промозглых ступенях. «Когда он вышел на воздух, то внезапно почувствовал, что мира для него больше не существует», — ни с того ни с сего раздалось в голове. Ну вот, уже заговорил строками из романа этого шизика…

Впрочем, Трубников уже был близок к тому, чтобы самому сдвинуться по фазе. Разве так бывает? Человека пристрелили двумя пулями, да еще утопили, а он как ни в чем не бывало разгуливает по собственному двору, да еще в приподнятом настроении. Но если бы только по двору…

Трубников сел в машину и напряг все свои извилины. Допустим, что по настоянию Марго Диман все-таки выстрелил Олегу в висок. Допустим, что потом в машине он всадил ему вторую пулю в лоб. Допустим, что после этих экзекуций, Колесников утопил свою жертву в пруду. Допустим, что после всего этого (хотя это вообще невероятно) Олегу удалось выплыть. Тогда где у него шрамы? И почему он не в больнице. Почему, наконец, пострадавший не заявляет в милицию? Словом, сейчас надо ехать в больницу и говорить с Диманом серьезно. Возможно, по обыкновению, он что-то сильно недоговаривает.

Трубников завел машину и что было скорости полетел к Колесникову, как всегда игнорируя светофоры.

На этот раз Евгений смотрел на Димана совсем другими глазами, нежели всегда. Да и Диман, оправившись от потрясения, выглядел вполне благопристойно и больше не валял дурака. Видимо, пребывание в изоляторе под замком подействовало на него отрезвляюще. При виде Евгения больной радостно соскочил с кушетки и кинулся навстречу.

— Ты уже встаешь? — спросил Трубников.

— А фиг ли нам.

Друзья тряхнули друг другу руки и уселись на табуреты. Трубников без предварительной подготовки сразу начал лобовую атаку:

— Скажи честно, из того, что ты мне рассказал, где правда, а где ложь?

— Все правда! — коснулся сердца Колесников. — Клянусь, что не соврал ни слова.

Трубников пристально вгляделся в вечно бегающие зрачки друга и увидел в них неподдельную тревогу. Похоже, что он был искренен.

— Тогда скажи, после того, как ты бросил тело в пруд, ты сразу уехал?

— Да нет же! Я тебе рассказывал, — встрепенулся Колесников. — Я только собрался сделать ноги, как вдруг услышал, что к пруду едут машины. Я тут же дал задний ход и заехал за будку.

— И долго ехали машины.

— Минуты две.

— И все это время прорубь была в поле твоего зрения?

Глаза Колесникова округлились до невероятных размеров.

— Не понимаю, к чему ты клонишь?

— Ну мог за это время Олег вылезти из пруда?

Колесников испуганно отпрянул и перекрестился.

— Окстись! Ты с ума сошел! Он был мертвым и уже даже застывшим. Я его трогал через мешковину. Да если бы ему и удалось вылезти, куда бы он потом делся? Остался лежать на льду?

— А сколько времени купался мэр?

— Минут пятнадцать, не больше. Он сплавал туда и обратно, обтерся полотенцем, и они уехали.

— Ты уехал следом?

— Нет. Я был там еще около двух часов или даже трех.

— Зачем? — поднял брови Трубников.

— Переживал. Опустился на корточки и как бы задремал. А потом, знаешь, — глаза Колесникова сделались шальными, — мне показалось, что в проруби кто-то плещется. А потом я услышал шаги. И вдруг после этого меня кто-то тронул за плечо. И я проснулся. Открыл глаза — никого.

— Это все ерунда! — отмахнулся Трубников. — Через пятнадцать минут и здоровый человек не выберется из проруби, не то что с двумя пулями в башке.

Трубников замолчал и задумчиво уставился в пол.

— Знаешь, вчера я расковырял заднее сиденье твоей «БМВухи» и действительно нашел в нем пулю от револьвера. Ты стрелял из револьвера?

— Да, из револьвера, — кивнул Колесников. — Американского. Купил у одного чеченца. А ты что же, до сих пор мне не верил? Не верил, что я грохнул Олега?

Трубников поднял на товарища глаза и увидел в лице отчаяние.

— Как я мог поверить в этот бред, когда Олег жив?

Глаза Колесникова снова сделались шальными. Он втянул голову в плечи и испуганно прошептал:

— Ты его тоже видел, да? И я видел! От живого не отличишь! Скажи!

— Я не только его видел, но и подослал ребят, что бы они расквасили ему нос.

Глаза Колесникова сначала выразили испуг, затем радостно блеснули.

— Вот это правильно! Вот это я одобряю. Давно ему нужно было дать по морде, чтоб не шатался где ни попадя. Кстати, — глаза Колесникова снова сделались бешеными, — твои ребята предупредили его, чтобы он больше ко мне не являлся?

Трубников едва сдержал улыбку.

— Они ему врезали совсем с другой целью. Чтобы пустить кровь. Ты понял?

— Понял. Не дурак! Но кровь-то пустить удалось?

— Будь спокоен. Удалось. Более того, эту кровь я сдал на анализ, и она совпала с кровью на пуле.

— А где ты взял пулю? — удивился Колесников.

— Извлек из заднего сиденья твоей машины. Ты что, не помнишь? Я тебе только что сказал.

Колесников рассердился.

— Ты расковырял мою машину? Ну и осел! Что ты этим хотел изобразить? Измерить алгеброй гармонию? По-твоему, я сумасшедший? Не вижу, кого убиваю?

— Не кипятись, — оборвал Трубников. — Ты сам-то что думаешь по этому поводу?

Вместо ответа Колесников пожал плечами и надул губы.

— То-то и оно. Скажи, а, перед тем как утопить покойника, ты разворачивал его?

— Ты спятил! — вытаращил глаза Колесников. — За каким чертом?

— То есть ты не знал, кто был завернут в мешковину?

— Как же не знал? То же самое, что и завернуто накануне.

Зубы Колесникова выбили дробь. Трубников сощурил глаза.

— И еще вот какой вопрос: после этого ты встречался с Марго?

— Нет, с Марго я не встречался, но в тот же вечер позвонил. Она сказала, что обещанное получу через месяц. Однако так и не получил.

22

В тот вечер у Колесникова осталось чувство какой-то дикой недоговоренности с Марго. Это как во сне, где пьешь, пьешь и никак не можешь напиться. Бедняга трижды снимал трубку и трижды возвращал ее на место. Марго не любит слюнтяев. Лучше не звонить. Лучше действительно выждать месяц.

Колесников заметил, что у него внутри продолжают трястись поджилки. Бедняга допил из бутылки коньяк, но он не оказал на него ни малейшего влияния. Пришлось выпить полпузырька валерьянки, однако валерьянка также не помогла. Дмитрий снова снял трубку, но набрать номер Марго не решился. Страдалец так и заснул с телефоном в руках, и ему всю ночь снилось, как он колесил по Москве в поисках проруби с этим несчастным трупом за спиной.

Труп был очень беспокойным. Он то шевелился, то подскакивал, то стонал. А перед светофором сделал первую попытку заговорить с водителем. Дмитрий извлек из кармана револьвер, обернулся и замер от ужаса. На заднем сиденье как ни в чем не бывало сидел ухмыляющийся Олег с сигаретой в зубах и теребил в руках сползшую с плеч мешковину.

19
{"b":"191532","o":1}