ЛитМир - Электронная Библиотека

   Многие богачи-экстремалы едут на тефианский курорт "Итака", - где много снега, созданного изо льда земными технологиями. Мать была на Тефии, - и чуть не замерзла там. Сказала, изолирующий костюм не греет в условиях местных ледяных торосов, - грустных пейзажей бесконечных льдов...Или у неё было не то настроение...

   И еще у Вас там выстроена грандиозная обсерватория, - наилучший телескоп во всей Солнечной системе, верно? Как чудесно! От наблюдений за звездами просто пьянею... Вы видели тот телескоп, да? Я не успела посетить Тефию прежде. И теперь уже никогда не увижу её... Жаль! Вы любите жизнь на спутнике? Там есть что-то хорошее? Что не могут распознать туристы? Простите за болтливость, пожалуйста, - это со мной бывает редко. Безумно интересно соприкоснуться духом и знанием с человеком оттуда, из Космоса!

   Она разговаривала быстро, отрывисто, сжав руки. Словно ей действительно была интересна тема разговора, но что-то подспудно напрягало, словно её нервы были на грани. Слышал: в среде элитариев не бывает, просто не может быть ни пьяниц, ни алкоголиков, они все поголовно - психически нормальны, что генетически обусловлено.

   Однако, у моей гостьи, скорее всего, какие-то неприятности, - поэтому она ведет себя странно: то почти грубит, - вежливые фразы и жесткий, категоричный тон, - то радуется как ребенок, что я "свалился с Тефии". Явно в ней нет насмешки по отношению ко мне, - не умеющему быть настоящим элитарием, не умеющему галантно ухаживать за женщинами и вести беседу. Дикарь с окраины обжитого мира...

   Да что же я стою? Пригласил её выпить и торчу столбом уже несколько минут, бессловесно любуясь ею! Вытащил деревянную бутыль из бара, запевшего при открытии дверцы нечто древнеегипетское, что вызвало безумный восторг гостьи, - налил самого дорогого беато в два тяжелых серебряных кубка. Из крошечного сейфа извлёк пакетик выращенного на Тефии фундука, отличающегося от земного, - более крупного и сладкого. Протянул ей в нерешительности.

   Похоже, именно ради настоящего момента я и поселился в "Междуречье": чтобы ночью в кресле напротив меня сидела такая вот прекрасная девушка, и просто смотрела в глаза с непонятным восхищением и удивлением, рассматривая меня как заморскую игрушку или астронавта, вернувшегося из глубин Галактики, - откуда, кстати еще никто не вернулся: слишком медлительны наши звездолеты...

   Похоже, подобных эмоций раньше не испытывал: волна нежности к ней поднялась неожиданно, и так радостно стало: она знает многое о моей Родине! Она - не такая, как все: она хочет знать мир лучше...

   Она пригубила беато без жадности, с удовольствием и вниманием к его вкусу, - и вновь уставилась на меня. А я - молчу:

   - Отвлекся, простите, Золь... Имя у Вас такое чудное, странное... Я никогда не общался ранее с женщинами-элитариями, такими молодыми, как вы, - ни с какими не общался, кроме моей матушки. Вам сколько? Восемнадцать? В Вас столько энтузиазма и радости ...

   - Девятнадцать, - она погрустнела. - Радости... А Вам - сколько?

   - Двадцать пять исполнилось на днях. Но я уже несколько лет работаю в Космическом Банке развития... - Тут на меня нашла нелепая откровенность, - рассказал ей и про свои "дутые" функции в Банке, и путешествия по Тефии, - во все её концы, туда, где нога другого человека не ступала, - и про увлечение астрономией, и разработку новых методов очистки талых вод, экспортируемых во всю земную Ойкумену... Она слушала, - не перебивала, только глаза горели божественным огнем неравнодушия, - изредка кивала, когда останавливался и запинался ненадолго. Не привык речи говорить.

   Беато, похоже, её перестало интересовать: отставила бокал в сторону, чтобы не держать в руках его тяжесть. Только грызла с радостью фундук, как малый ребёнок,- улыбалась слабо, исподтишка, словно желала, чтобы не заметил ее улыбки. Отвлекся, - она тоже молчала. Потом выдохнула:

   - Стип, я рада, что пришла к Вам. Вы - особенный! Никогда не видела в молодых мужчинах столько жажды нового... Вы - элитарий, который хочет приносить людям пользу своими знаниями. В Вас нет зазнайства и спеси. Вы словно не от мира сего, и это замечательно. Как хорошо, что вы мне встретились! Это будет моя последняя радость настоящая... - Она вдруг порывисто встала, пересекла разделявшее нас расстояние стремительно кометой. Снова заглянула в глаза.

   Её руки легли мне на плечи, но это не было прикосновение опытной скорты или люпы. Ладошки дрожали так же, как когда-то у Инжении. На миг во мне мелькнула мысль: возможно, она всё-таки сумасшедшая? Вдруг и такое бывает у элитарий Зема? Где это видано, чтобы юная элитария сама предложила себя мужчине старшему по возрасту, бесперспективному по жизни, огромному и неуклюжему, как медведь...

   Я замер на месте в удивлении, сочтя ее порыв случайностью, не желая поверить своему счастью, но Золь не отступила в сторону, не бежала в спасительные глубины мягкого кресла или в тишину и безмолвие своего номера. Руки ее стали чуть жестче и настойчивее: пронеслись шаловливым вихрем по моим плечам и шее, погладили рыжеватые непокорные вихры, обхватили за шею, - и замерли в ожидании. Смотрела мне в глаза неотрывно, без слов, шевеля губами, словно пытаясь найти нужные слова, и не находя. Покоряясь настойчивому зову взыгравшей плоти, я не оттолкнул ее.

   Все мысли исчезли: я подхватил её на руки, она вдруг оказалась сидящей на подлокотнике моего кресла, - начал целовать медленно, вспоминая все наставления матери и "учителей Жизни", учивших творить радость, - это было одним из обязательных умений элитария. "Даже будучи обиженной на тебя, женщина должна вспоминать с восторгом время, проведенное с тобой, желать вновь увидеть тебя и служить тебе во всем с радостью и без размышлений...", старался прикасаться к её коже порхающим мотыльком, легким ласкающим ветром, ураганом и торнадо... Она закрыла глаза, обвила меня за шею, - я увидел в безмолвном движении век согласие.

   - Пойдём ко мне! - сказала она, не открывая глаз. - В моем номере - очень ценная вещь, я боюсь за её сохранность... Не спорь со мной, сильный!

   Хотел воспротивиться, - здесь не могут ничего украсть, в таких гостиницах не воруют никогда, и что может быть у нее ценного?

   Именная кэрта? Но ее можно использовать только при совпадении сделанной сверхчувствительным сканером фотокопии сетчатки глаза предъявителя - с описанием, запрограммированным в кэрте, - кому может понадобиться столь уникальная вещь? Впрочем, встречаются кэрты без этого существенного признака. Они часто используются "до востребования" на предъя вителя, - ими могут пользоваться члены одной семьи, например, или сотрудники одной организации. Но столь нетипичных кэрт, - капля в море.

   Не стал спорить с моей немного безумной гостьей, - пошел безропотно за нею в её номер. Оказалось, она боится не за кэрту, но за некую весьма крупную вещь, упакованную в тканую непромокаемую бумагу...

   - Потом покажу тебе, что это, - и она вновь обняла меня, первой обняла. И безумие объятий продолжилось... Складывалось впечатление: Золь изголодалась не по физической страсти, - она прижималась ко мне так, будто пыталась стать частью меня, искала защиты от огромного, страшного мира. Наверное, у нее есть серьезные проблемы, но она не хочет говорить о них сразу, или совсем не хочет делиться сокровенным. Странная девушка: откровенно вызывающее поведение, дрожащий голос и легкий испуг при физическом взаимодействии тел: неужели я могу её обидеть? Глупая...

   Наша страсть оказалась гармоничной и пленяющей: таких долгих поцелуев, поначалу робких, но потом - все более жарких и огненных, томительных, дразнящих, - не было даже с Инженией. Золь вся выгибалась мне навстречу, тело ее дрожало как лист тополя на осеннем ветру, - под куполом Тефии стараниями экзобиологов выросла тополиная аллея, но мы научились не допускать полёта тополиного пуха...

18
{"b":"191534","o":1}