ЛитМир - Электронная Библиотека

Берк выпрямился и сделал какой-то жест рукой, который Александра не видела.

— Взгляни, дружище, ты видишь ее здесь?

— Пусть сейчас ее здесь нет, но я не сомневаюсь, что она в этот самый момент строит план нападения. Вот почему я пришел на помощь. Нет, не надо меня благодарить, — с пафосом заявил он, остановившись в трех коротких шажках от носа Александры. — Это мой долг — защищать тебя от пронырливых интриганок. Ты даже понятия не имеешь, на что они способны. Леди Морли может тебя уничтожить.

— Думаю, — протянул Финн, — в данный момент я настолько поглощен усовершенствованием моей батареи, что не заметил бы леди Морли, даже если бы она появилась здесь и держала для меня провода.

— Держала провода?

— Часами! Боюсь, это чрезвычайно утомительная работа. И я буду в высшей степени признателен, если ты возьмешь ее на себя. У меня здесь где-то есть еще один халат, правда, немного грязный — сам понимаешь, масло и все такое. И еще кислота…

Уоллингфорд сделал шаг в сторону:

— Кислота?

— Разумеется. А как, по-твоему, батарея производит заряд? Серная кислота, неразбавленная, концентрированная. Можно лишиться глаз, если не будешь соблюдать осторожность. У меня есть защитные очки, но, к сожалению, только одни. — Александра видела, как ноги мистера Берка двинулись к столу у стены, где он готовил чай. — Вот, посмотри, что у меня здесь.

Уоллингфорд сделал еще один шаг в сторону и наткнулся на автомобиль. Машина, издав слабый стон протеста, чуть сдвинулась, при этом ось задела кончик носа Александры.

В мгновение ока Финн очутился рядом со своим детищем.

— Осторожно! — выкрикнул он. — Отойди отсюда!

Александра забыла, что надо дышать. Она зажмурилась и закрыла лицо руками. Пусть ее тело будет искалечено, но по крайней мере на лицо трупа можно будет смотреть без содрогания, в отличие от лица бедной леди Бэнбери, которая провалилась через стеклянную крышу во время вечеринки, устроенной на крыше дома ее любовника.

Но машина устояла. Александра снова открыла глаза и скользнула взглядом по металлической громаде. Она казалась очень большой и, главное, тяжелой. Она чувствовала, что руки мистера Берка — большие и сильные руки — поправляют сдвинувшуюся махину, возвращают ей равновесие.

— Вот так. Как хорошо, что тебя не было под ней в этот момент. А ведь ты, помогая мне, вполне мог там оказаться.

— Знаешь, — сказал герцог, — я, пожалуй, приду помогать тебе позже, когда ты будешь работать над рулевым механизмом… или колесами.

— Не кажется ли тебе, Уоллингфорд, что ты сделал уже достаточно?

— Господи Иисусе, друг, это же ради твоей пользы!

— Не понимаю, — задумчиво проговорил Финн, — почему все считают меня неспособным на сдержанность и самоограничение, хотя весь мой жизненный опыт доказывает обратное?

Уоллингфорд коротко хохотнул:

— Старик, ты видел свое лицо, когда она рядом?

— Поскольку я не оборудован зеркалом, то, конечно, не видел, — разозлился Финн. — А теперь, старик, ты должен меня простить. Я уже получил достаточно помощи от Пенхоллоу, отбросившей меня не меньше чем на неделю назад. На сегодня хватит.

«Ляжет со мной в постель».

Слова продолжали звучать в мозгу Александры.

«Ляжет со мной в постель». В его постель. В постель мистера Берка, Финеаса Берка, в постель, согретую его телом, от которого так восхитительно пахнет металлом, машинным маслом и мужской кожей. Она представила его рыжие волосы, пронзительные зеленые глаза и дружелюбную улыбку и почувствовала боль в груди. Лежа на грязном полу под полутонной металлической громадиной, пребывающей в состоянии неустойчивого равновесия, она ощутила незнакомое и очень сильное физическое желание.

— Я высоко ценю твои благие намерения, — в это время говорил Финн, — но в качестве моего помощника ты будешь бесполезен, и сам это знаешь.

— Ладно, — проворчал Уоллингфорд, — я ухожу. Но будь бдителен, старик. У нее, конечно, змеиный язык, но, поверь, целуется она как парижская танцовщица.

Последовала короткая пауза.

— Я приму к сведению, спасибо.

Обутые в сапоги ноги герцога наконец-то начали двигаться в сторону двери. Скрип половиц под его тяжелым телом показался Александре, райской музыкой.

— Хорошо, тогда я тебя покидаю. Увидимся за…

Уоллингфорд замолчал на полуслове. Его недоговоренная фраза повисла в воздухе в неестественной тишине, как бревно, готовое упасть.

— Что такое? — встревожился Финн.

Когда герцог снова заговорил, его голос был тихим. Но его спокойствие таило в себе нешуточную опасность.

— Скажи мне, друг, а почему у тебя на столе две чашки?

Глава 10

Финеас Берк понял цену самообладания в кризисной ситуации в нежном шестилетнем возрасте. Он тогда выпустил из банки жаб в вестибюле лондонского дома своего крестного отца как раз в тот момент, когда из кабинета вышла троица седобородых министров. Мальчик не запаниковал и не прибег к извечному средству женщин и детей — слезам, а объяснил ситуацию в рациональных выражениях.

— Ваша светлость, чтобы правильно установить относительную скорость жаб, — начал объяснять Финн, который был тошнотворно развитым малолеткой, до своего четвертого дня рождения не произнесшим ни слова, а сразу после него начавшим изъясняться сложными и грамматически правильными выражениями, — мне потребовался большой свободный участок, и неожиданное появление ваших друзей на беговой дорожке стало переменной, которую я никак не мог предусмотреть.

К концу этой речи крестный отец Финна прилагал такие большие усилия к тому, чтобы подавить смех, что о наказании и речи быть не могло.

Но столкнувшись с открытой угрозой в голосе герцога, Финн неожиданно для самого себя единовременно лишился и сообразительности, и находчивости. Тупо уставившись на стол, он неуверенно проблеял:

— Две чашки? Как необычно. Зачем мне понадобилась вторая?

Герцог внимательно осмотрел чашки.

— И обе наполовину пусты. — Он обернулся к Финну, сверкая глазами. — Не проще ли было еще раз наполнить первую?

— Ради Бога, старик! — взорвался Финн. — Что за допрос ты мне устроил? Наверное, я забыл о первой чашке, вот и все. Напряженно работая над проблемой, я часто становлюсь рассеянным.

Уоллингфорд пошел к буфету.

— Послушай! — воскликнул Финн, но герцог уже распахнул дверцу с торжествующим «Ага!».

— Вот видишь, — вздохнул Финн, — никого нет.

— О нет, она здесь. Я знаю, я чувствую, как она презрительно усмехается.

Уоллингфорд закружил по мастерской, заглядывая во все углы. Он осмотрел даже стропила, словно ожидая, что ее светлость висит на них, зацепившись хвостом.

— Уоллингфорд, — проговорил Финн так сухо, как только мог, — ты мне надоел. Тебе надо научиться контролировать свой… свою клиническую паранойю. Найди себе другое занятие. Возобнови наконец свой флирт с юной как бишь ее зовут? Ну, с девицей, которая обсыпала тебя пухом и перьями. Эй, что ты делаешь? В этой чертовой бочке ее нет!

Уоллингфорд продолжал кружить по мастерской. Его глаза сверкали, ноздри раздувались. Его взгляд остановился на автомобиле.

— Да! — Он издал победный клич. — Конечно!

— Ты спятил!

Герцог не ответил. Двумя — нет, не шагами, прыжками — он преодолел расстояние, отделяющее его от машины. Она стояла в центре помещения без колес, мотора и сидений — только пустая металлическая оболочка. Финн создал кузов по собственному проекту и перевез по железной дороге через бельгийские равнины и швейцарские горные перевалы с материнской заботой, тщательно укутав подбитым фланелью брезентом, чтобы защитить от холода и влаги. Даже сейчас, когда машина еще не была готова, он восхищался ее красотой. Ее кузов был длинным и очень элегантным — ничего подобного раньше не было. Финн мог легко представить, как она несется по дороге, как воздух обтекает ее крышу и бока. Она будет двигаться с очень большой, доселе неслыханной скоростью.

26
{"b":"191561","o":1}