ЛитМир - Электронная Библиотека

— Ни титула, ни положения в обществе, мать — скандальная куртизанка, а отец…

Он пожал плечами и снова стал целовать ее, теперь двигаясь вниз — к грудям. Добравшись до правой груди, он взял сосок в рот и принялся сосать с энтузиазмом.

— Твой отец? — переспросила она, пытаясь сохранить способность мыслить, несмотря на затуманивающее мозг наслаждение. — Расскажи мне, кто он?

Финн проигнорировал вопрос.

— К тому же физический облик оставляет желать лучшего. Слишком длинный, слишком худой, большая голова. Я был неуклюжим нескладным юнцом, тыквой на палочках.

— Ты очень красив. Великолепен. Ох!

Язык мужчины стал увлеченно исследовать ее пупок. Непередаваемые ощущения.

— И наконец, нельзя забывать о рыжих волосах. Ужасный тыквенный, ну, или морковный цвет.

— Я обожаю твои волосы. — Она намотала на палец небольшую прядь, слегка дернула и заворчала от удовольствия!

— Так что я вполне понимаю твое нежелание выходить за меня. Оно совершенно разумно. Хотя, с другой стороны, есть это. — Дорожка из поцелуев продолжилась вниз по животу, и Финн раздвинул ноги Александры.

— Что? — выдохнула она.

— Это.

В этот момент ее мозг окончательно отказался выполнять функции, предназначенные ему природой, то есть мыслить, уступив место вихрю ощущений. Горячий язык. Финна коснулся ее самой интимной плоти, методично исследуя каждую складку. Александра судорожно хваталась за его волосы и плечи, за простыни и подушку, стараясь удержаться на краю, не утонуть в омуте наслаждения, которое уже невозможно было вынести. Его язык двигался медленно, очень медленно, сводя с ума, касался ее везде, но тщательно обходил единственную точку, средоточие самых сильных ощущений, ту часть ее, которая требовала его прикосновений.

— О, пожалуйста, пожалуйста, — пробормотала она и сама не узнала свой голос.

Она почувствовала, как что-то проникает в ее тело — палец, еще один и, наконец, его язык. Он сразу коснулся заветного местечка. Ее тело дернулось, но Финн продолжал теребить языком ту самую точку, крошечный бугорок, вокруг которого вращался ее мир.

Оргазм обрушился на нее, как Джаггернаутова колесница[4], тяжелый и необоримый. Александра откинула голову и накрыла лицо подушкой, чтобы заглушить свой крик.

Финн знал, что делать. Будь он проклят. Будь он благословенен. Волны оргазма накатывали на нее одна за другой, постепенно уменьшаясь, оставляя после себя приятную расслабленность. Александра лишь смутно почувствовала, что тело Финна снова накрыло ее тело, а его рот прильнул к ее губам. Она пробормотала что-то неразборчивое и обвила его руками.

Его поцелуи были легкими и терпеливыми, и она Постепенно спустилась с небес на землю. Тогда Финн опять стал настойчивым, голодным и в какой-то момент повернул ее спиной к себе.

— Что… — Она шумно вздохнула, почувствовав его напряженную плоть, трущуюся о ягодицы.

— Доверься мне, дорогая, — сказал Финн. — Позволь мне показать тебе. Позволь мне любить тебя.

Он стал очень медленно входить в нее сзади, и ее бедра непроизвольно приподнялись и стали двигаться ему навстречу. Александра глухо застонала. Она чувствовала удивительную потрясающую наполненность. Невероятный мужчина был везде — в ней, вокруг нее. Их тела слились воедино, двигались вместе в едином ритме к общей цели.

Финн почувствовал, как в ее теле опять начинает накапливаться напряжение, его движения стали сильными и ритмичными, казалось, он проникал в самую глубь ее естества. Это было уже слишком — наслаждение, которое невозможно вынести, удовольствие, такое сильное, что граничит с болью. Ей была необходима разрядка — терпеть больше не было никакой возможности, но Финн не позволял, держа ее на грани.

Так все и продолжалось — Финн взял ее в заложницы. Александра судорожно хваталась за простыни и подушку, из горла вырывались хриплые крики. Шли минуты или часы? Она утратила ощущение времени, не понимала, где находится, и только чувствовала ритмичные движения его сильного тела.

Финн. Она понимала, что выкрикнула это имя сама, но почему голос совершенно незнакомый?

Когда она решила, что больше не может терпеть и вот-вот испустит последний вздох, его движения стали быстрее.

Разрядка оказалась внезапной и полной. Крик Александры заглушила подушка. Женщина почувствовала, как Финн вышел из нее, лег рядом и прижал к себе, ожидая, пока прекратятся восхитительные спазмы.

Она не могла двигаться, не могла думать. Ее тело лишилось энергии, конечности налились свинцом.

Финн прижал Александру спиной к себе.

— А теперь, дорогая, — прошептал он ей в ухо, — ты выйдешь за меня замуж?

Александра не намеревалась спать. Ей не хотелось терять ни мгновения из тех нескольких часов, которые были им даны. Тем не менее она внезапно обнаружила, что выплывает из бархатною забытья в темной комнате, где все свечи, кроме одной, были погашены. Финн лежал рядом.

— Который час? — спросила она и попыталась встать.

— Тише, дорогая. Думаю, около двух.

Голос Финна был тихим и успокаивающим, а сильные руки снова уложили ее на подушки.

— Ты позволил мне спать! — обвиняющим тоном воскликнула она.

— Ты устала.

— А сам все это время бодрствовал?

— Дорогая, я проспал весь день — до пяти часов вечера. Сколько же можно? У меня сна ни в одном глазу.

Александра заворочалась и повернулась к нему лицом.

— Извини, тебе, наверное, было очень скучно.

— Вовсе нет, — заверил он и поцеловал ее в нос.

— Ты голоден? Я принесла из кухни корзинку. Там сыр, хлеб, вино и божественный миндальный торт. Это поможет тебе уснуть.

— Но я не хочу спать.

Александра рассмеялась и погладила его по щеке.

— Принеси корзинку.

Они поели в постели, посыпая крошками простыни, а потом снова занялись любовью — неторопливо, расслабленно, умиротворенно. Они меняли позы, познавали друг друга, пробовали друг друга на вкус. Все было так чудесно, что Александра потеряла счет времени, и когда Финн вышел из нее, и лишь потом излил свое семя, ей показалось, что она лишилась части своего тела. Ей хотелось сказать: останься во мне, не уходи. Но это было равносильно принятию брачного предложения. Принять его семя, допустить вероятность рождения его ребенка, будущего с ним, брака.

Она, наверное, опять заснула, поскольку через некоторое время обнаружила себя на руках у Финна. Он прикрыл ее платьем и нес по темному коридору в ее комнату.

— Не надо, — прошептала Александра, тщетно стараясь избавиться от сонного дурмана. — Кто-нибудь может нас увидеть.

Губы Финна коснулись ее волос.

— Знаешь, пожалуй, я надеюсь, что так и будет.

Он легко нашел ее дверь и уложил в постель как раз в тот момент, когда первые лучи рассвета осветили зубчатые холмы на востоке. Она помнила, как ее лоб поцеловали теплые губы, потом скрипнула закрывающаяся дверь. И все.

Глава 18

Канун дня летнего солнцестояния

Финн не мог видеть осуждающего взгляда Джакомо, но чувствовал, что теплый воздух мастерской насыщен презрением.

За последние несколько недель он научился чувствовать.

— Ты опять пришел выбранить меня за неосмотрительность, Джакомо? — спросил он, не глядя на итальянца.

Финн снова устанавливал батарею, проведя целый ряд усовершенствований, и не мог позволить себе отвлечься.

— От женщин все неприятности, — сообщил Джакомо.

— Да, я знаю, ты мне это уже неоднократно говорил, и все же я люблю ее. Так что отвали, приятель.

— Отвалить? Что это значит?

— Это значит не лезь не в свое дело. Не приставай. В общем, что-то в этом роде. Кстати, а зачем ты пришел?

— Письма, — произнес Джакомо и бросил на рабочий стол несколько конвертов. — И вопрос.

— Джакомо, — простонал Финн, — только не это. Твой вопрос может подождать?

вернуться

4

На Джаггернаутовой колеснице во время празднеств в индийском Пури провозят изображение бога Вишну.

47
{"b":"191561","o":1}