ЛитМир - Электронная Библиотека

За полмили до поместья Уокеров плотность движения увеличилась. Пиппа пробиралась между лимузинами и съемочными группами, вдоль газонов и тротуаров, забитых зеваками, не говоря о велосипедистах, — все жаждали зрелища, несмотря на поздний час. Подрезав какой-то «бентли», она затормозила у ворот и опустила окошко:

— Чарли! Это я!

Охранник присмотрелся:

— Здравствуйте, мисс Уокер. — Но не сделал даже попытки открыть ворота.

— В чем дело? Открывайте!

— Прошу прощения. Ваша матушка распорядилась не пускать вас. — Чарли старался не смотреть на ее легкомысленную маечку. — Если быть до конца точным, не пускать вас никогда.

— Она не в себе! Вы же понимаете!

Чарли извлек из кармана конверт:

— Ваш отец просил передать вам вот это.

Трясущимися пальцами Пиппа развернула записку.

«Моя дорогая девочка!

Это был печальный вечер для всех Уокеров. Твоя мать обессилела от горя и шока. Я предлагаю тебе дать ей время прийти в себя, прежде чем искать встречи. Надеюсь, когда-нибудь вы увидитесь.

С любовью, папа.

P.S. Жаль, что ты нам ни о чем не рассказала».

Еще в конверте лежала жиденькая пачка стодолларовых банкнот. Пиппа некоторое время разглядывала купюры, затем отделила половину и протянула Чарли:

— Пожалуйста, впустите меня!

— Не могу, мисс Уокер. Уезжайте, пожалуйста.

Через кованые ворота Пиппа смотрела на собственный дом. Поместье словно переживало налет грабителей. Рабочие разбирали навесы, убирали длинные грили, украшения из цветов, столы, стулья и поспешно грузили все в машины, ожидающие тут же. По ступеням парадной лестницы один за другим следовали официанты с подносами, полными еды, и расталкивали угощение по фургончикам. Горничные у дверей молча плакали, беспомощно теребя пальцами фартуки. Во всем доме ярко горел свет, лишь в комнатах Пиппы было темно. «Бентли», подъехавший следом, громко засигналил.

— У нас приглашение на прием, — крикнул водитель.

— Прием отменен, — крикнул в ответ Чарли. — Пожалуйста, возвращайтесь домой.

— Прошу прощения! Мы прибыли из самого Килгора!

— Вот туда и возвращайтесь.

— Как это грубо, сэр! Тейн обязательно узнает о вашем поведении! — «Бентли» медленно развернулся и присоединился к потоку машин, двигавшихся в обратном направлении.

Чарли прислушался к голосу в наушнике.

— Грузовики выезжают, — сообщил он Пиппе. — Вам придется уехать.

— А если я не захочу?

— Ваш автомобиль эвакуируют. Мне очень жаль, мисс Уокер, но у меня приказ. После всего, через что пришлось пройти вашей маме, полагаю, лучшим вариантом было бы тихо уехать.

Побежденная, Пиппа включила зажигание.

— Я у Джинни, если кому-нибудь станет интересно.

Чарли, даже если и расслышал, промолчал.

Непроизвольно сжимаясь, когда ехала мимо десятков знакомых, Пиппа потащилась обратно к Джинни. Она вернулась на диван перед домашним кинотеатром. В течение нескольких часов единственными двигающимися частями тела были веки и правая рука, бессильно перебиравшая телевизионный пульт в поисках программ новостей. С наступлением утра жизнь и смерть ее деда занимали все больше времени в эфире, как и обстоятельства, сопровождавшие его кончину. Страсти подогревало то, что каждый дававший интервью лучшим местным журналистам, казалось, имел собственную точку зрения по поводу событий в центре «Майерсон».

Пиппа с ужасом слушала, как говорит ее подружка Ли:

— Мы все очень волновались за Пиппу. Всю неделю она была неестественно спокойна. Мать буквально силой заставляла ее выйти замуж. Тейн Уокер — настоящий «крестный отец». Делайте, что она говорит, в противном случае в вашей постели могут обнаружить труп. И не удивляйтесь, если после этих слов мое тело найдут в Рио-Гранде.

Следующим давал интервью Седрик, новый организатор свадьбы. Безукоризненно одетый, в темно-синем блейзере и широком галстуке, для пущей важности добавив выраженный британский акцент, он представил совершенно иную картину:

— Миссис Уокер — блистательная и исключительно чуткая женщина. Семья для нее — все. Она глубоко скорбит по ушедшему свекру, но счастье дочери для нее превыше всего. Если Пиппа любит другого, даже если она выбрала не самый подходящий момент, чтобы объявить об этом, миссис Уокер ее полностью поддерживает.

Корреспондент был настроен скептически:

— И кто же этот счастливчик?

— Занимайся своим… биип… делом, ты, убогий… биип!..

Лэнс, разумеется, отказывался от любых интервью. Примерно час спустя сплетники откопали старую любовь Пиппы — Андрэ из Праги.

— Мы с Пиппой год прожили вместе, — бесстрастно сообщил он. При каждом звуке сигарета в углу его рта двигалась вверх-вниз, как иголка в швейной машине. Пиппа обратила внимание, что глаза его были все такими же синими и безжизненными.

— Вы все еще встречаетесь с ней?

— Без комментариев.

Пиппа швырнула подушку в телевизор:

— Ах ты, шмук!

Следующей оказалась Кимберли:

— Я считаю поступок Пиппы омерзительным. Вчера на ней собирался жениться Лэнс Хендерсон. Она же подвергла его чудовищному унижению, а мне причинила множество неудобств. Лично я потратила около десяти тысяч долларов на участие в этой свадьбе.

— Вы намерены предъявить иск?

— Меня волнует только то, чтобы Лэнс нашел себе более достойную жену.

— Он уже нашел, ты, крыса! — заорала Пиппа.

Другой телеканал разбил лагерь напротив «Флер-де-Ли». Их камеры запечатлели вереницу грузовиков, покидавших поместье Уокеров глубокой ночью.

— Это напоминает похороны, — подчеркнул репортер. — И это первые из двух похорон, которые на этой неделе предстоят Уокерам. Семья продолжает оставаться в изоляции. — Он подошел к охраннику. — Что вы можете рассказать о минувшей ночи, сэр?

Чарли захлопнул окошко прямо перед носом журналиста. Нимало не смутившись, репортер подошел к белому «мерседесу», стоявшему неподалеку. — Простите. — Стекло опустилось. — Вы друг семьи?

Миссис Бинго Бунтц-четвертая, ослепительная в сапфирово-синем костюме и шляпке в тон, смерила репортера взглядом:

— Я здесь, чтобы потребовать обратно свой свадебный подарок. Свадьба, очевидно, не состоялась.

С трудом подавляя усмешку, репортер взглянул на четыре десятка автомобилей, выстроившихся за миссис Бунтц:

— Это очередь на возврат?

— Можете назвать это так.

— Могу я узнать, а каков был подарок?

— Около пятидесяти тысяч долларов золотыми монетами.

— Ха, ха! Уверены, что не кастрюлька для фондю?

Стекло поднялось.

Нетвердой походкой Пиппа проковыляла в ванную и проглотила пригоршню аспирина. Она считала свадебные затеи Тейн цирком для прессы, но это было в десять раз хуже. Прихватив из кухонных шкафчиков Джинни все коробочки с хлопьями, она вернулась на диван. Глаза ее горели.

— Где же Пиппа Уокер? — вопрошала очередная дама-корреспондент. — Все молчат. — Дама продемонстрировала утренние газеты. Пиппа ахнула, разглядев заголовки. «Отвергнутый футболист. Дедушку-миллиардера убили слова».

— Никто не станет осуждать ее исчезновение! — Она хохотнула на пару с коллегой. — Что ты об этом думаешь, Харви? Мата Хари или сбежавшая невеста?

— Заблудшее дитя, — только и ответил он. Лишнее слово, хотя бы одно, грозило судебным разбирательством.

Телеканалы долго перемывали кости Тейн, затем попытались изобразить объективный подход, уравновесив ситуацию длинными некрологами Энсона. Психологи в интервью рассказывали о предсвадебном волнении и о том, почему вообще богатые женятся. Уайетт Маккой, не разглашая финансовых подробностей феерической затеи Тейн и даже не упоминая о своем увольнении, произнес практически рекламную речь о стоимости свадебных торжеств и как фирма «Счастье навеки» претворяет мечты в реальность. Эксперты-юристы гадали, был ли подписан добрачный контракт. Эксперты по этикету объясняли, как следует правильно возвращать свадебные подарки в случае расстройства свадьбы. Болтовня длилась бесконечно. Пиппа, словно в трансе, ловила каждое слово.

23
{"b":"191564","o":1}