ЛитМир - Электронная Библиотека

Джинни похлопала Пиппу по коленке:

— Все еще переживаешь, я вижу.

— А ты бы не переживала? Я сирота. За мою голову назначена премия в пятьдесят тысяч долларов. Ты ведь не собираешься сдать меня, а?

— Дорогая, я собираюсь отпустить тебя. Шопинг. Лыжи. Вечеринки.

Ни к одному из пунктов Пиппа не испытывала влечения.

— Как Коста-Рика? Видела кинкажу[41]?

— Массу. И видео есть. — Джинни свернула вниз, на шоссе 82. — После джунглей меня потянуло к снегам, поэтому я отправилась в Итальянские Альпы и взяла несколько уроков у Альберто Томба.

— Серьезно!

— Не смешно. Это вдохновило меня на поездку сюда, покататься на лыжах. — В охотничьем домике семейства Джинни, в Старвуде, был огромный спортзал. — Люблю Аспен в июле. В клубах гораздо свободнее.

— Мне действительно нужно закончить эту школу. — Сколько, черт побери, раз она должна это повторить? — Перспектива знакомства с бездельниками лыжниками или арабскими шейхами меня абсолютно не прельщает.

— О, верно. Есть кое-кто другой. — Молчание. — Так?

— Если ты настаиваешь, его зовут Пушкин. Это медведь.

Джинни решила, что Пиппа шутит.

— Почему бы тебе не дать эксклюзивное интервью в прайм-тайме? Представь свою версию событий и устрой собственную жизнь.

— Не выйдет. — Пиппа вспомнила, что говорил офицер Пирс. — Я совершенно не умею лгать.

— Господи, неужели Тейн ничему тебя не научила? Извини, неудачная шутка. — На миг Джинни показалось, что Пиппа ее ударит. — Полагаю, разлука пойдет вам на пользу.

— Ты читала газеты за последний месяц? — взорвалась Пиппа. — Разлука — худшее, что могло с нами произойти. С тех пор как свадьба провалилась, моя мать кочует из тюрьмы в санаторий, где затевает драки. Бог весть что она может натворить сейчас, в компании своей подружки Дюси.

— Успокойся, Пиппа! Это не твои проблемы. Тейн — взрослая женщина. Крайне избалованная и капризная. Она с самого рождения привыкла, что все в мире должно вертеться так, как ей хочется. И никогда не умела преодолевать препятствия.

Умение Пиппы преодолевать препятствия было немногим лучше. Когда «БМВ» вырулил на главную улицу, Джинни достала мобильный телефон.

— Оливия, привет. В четыре часа пойдет? Отлично. — И повесила трубку. — Ты не можешь появиться в школе, если выглядишь как бедная служанка из Оклахомы. Этот коврик из яка тоже не годится.

— А скаутская форма подойдет?

Джинни остановилась перед парикмахерским салоном:

— Шаг первый. Ты станешь робкой брюнеткой. Школа горничных, помнишь? Шинель оставь в машине. — Джинни представила Пиппу Кендре, низенькой парикмахерше с железным рукопожатием. — Это моя близкая подруга Лотос. Желтый цвет надо ликвидировать.

Кендра пропустила между пальцами прядь волос Пиппы. Самый благожелательный отзыв — «целые клочья вырваны».

— Я цеплялась за деревья. На дельтаплане.

— Придется подрезать кончики.

— Опять? — Пиппа обвела взглядом салон. Похоже, короткая стрижка — последний крик моды. — Впрочем, все равно.

Джинни удалилась в магазин, пока Кендра стригла подругу, болтая о лыжах. Волосы Пиппы стали гораздо темнее и гораздо короче, чем ей хотелось бы.

— Сзади как у новобранца, — прокомментировала она, поглаживая затылок.

— Носите свитер с высоким воротом.

Вернулась Джинни с брючным костюмом и туфлями для Пиппы:

— Выглядишь восхитительно! Как маленький лорд Фаунтлерой.

Пиппа хмуро обшаривала крошечную сумочку в поисках румян или теней для век.

— И это все?

— Горничные не пользуются косметикой. Иди переоденься.

Несмотря на наряд унисекс и скучную прическу, Пиппа все равно привлекала к себе внимание.

— Никто ведь не узнает меня, правда? — нервно спрашивала она.

— Нет. Прекрати паранойю. — Джинни повела Пиппу обедать в «Сизиги». Здесь она позволила подруге детально изложить историю с польским покером. Когда подали десерт, Джинни положила на стол маленькую бархатную сумочку. — Ты забыла это у меня дома.

Пиппа молча смотрела на бриллиантовые сережки, бабушкино ожерелье, заколку Розамунд и часы «Патек Филипп». Все это выглядело скорее доказательством преступления, нежели просто украшениями.

— Ты всегда можешь их заложить. — Оставив на столе сорок долларов, Джинни повела Пиппу на улицу. — Итак. Оливия изображает из себя разорившуюся графиню. Она замужем за неким колумбийским наркобароном и сейчас находится в середине отвратительного бракоразводного процесса. Оба хотят получить собачек.

Джинни повела машину по кладбищенской аллее к вершине высокого холма и заехала в тупик, в конце которого возвышалось колоссальное строение, мучительно пытавшееся прикинуться хижиной. Перед входным портиком выстроились в ряд ротанговые кресла, дабы гости могли присесть и насладиться горными видами. Джинни уверенно взялась за дверной молоток.

— Положись на меня. Ты, согласно рабочей версии, моя горничная, проходящая повышение квалификации. — Двери распахнулись. — Здравствуйте, сеньора.

— Добрый день, мисс Ортлип. Добро пожаловать, Лотос. Я — Оливия Вилларубиа-Тистлберри, директор Школы домашнего хозяйства «Маунтбаттен-Савой».

Пиппа оказалась в объятиях знойной черноволосой бомбы ростом порядка пяти футов трех дюймов, стремящейся раз и навсегда сбросить последние десять фунтов. Словно держа себя в постоянной готовности к непрекращающейся битве, которая к закату неизменно заканчивалась поражением, Оливия носила черные слаксы и черный кашемировый свитер, которые идеально сидели на ней в медовый месяц. Вдобавок она щеголяла высокой пышной прической и густыми подведенными бровями.

— Цыц, Рид! Спокойно, Бартон! — пригрозила она двум крошечным белым пуделям, неистово лаявшим прямо у ее ног.

Пиппа и Джинни последовали за хозяйкой в комнату, набитую мебелью так плотно, что только маленькие пудели двигались в ней свободно. Едва все расселись, как телефон Оливии заиграл канкан.

— Простите. Это мой частный детектив. — Улыбка померкла. — В сейфе ничего нет? Прослушивайте его телефон, следите за его машиной, но найдите эти сертификаты. Либо верните до последнего цента все, что я вам заплатила, плюс проценты. — Она бросила трубку. — Мой бывший смылся в Колумбию вместе со всеми нашими активами. Слава Богу, у меня есть школа.

Как только Оливия уселась рядом с Пиппой, примчались еще два пуделька. На этот раз черных.

— Уилрой! Бош! Идите сюда, дорогие мои. — Оливия устроила на коленях всех четырех песиков. Поскольку все они были размером приблизительно с теннисный мяч, то разместились запросто. Оливия позвонила в колокольчик и обратилась к своей новой студентке:

— Насколько я поняла, в течение последних трех лет вы ведете хозяйство мисс Ортлип, Лотос.

Пиппа еле-еле сдержала смех. Джинни уже зарылась лицом в носовой платок.

— Совершенно верно, мэм.

— Где вы проходили первоначальное обучение?

Четыре пса на коленях Оливии подали Пиппе прекрасную идею.

— В школе дрессировки собак в Швейцарии. — И она произнесла по-французски название.

— Не думаю, что оно мне знакомо.

Неудивительно. Это же школа для сенбернаров. Тейн несколько месяцев беседовала по телефону с заводчиком и в конце концов остановилась на французском бульдоге.

— Это очень престижная школа.

— Убеждена. Дом мисс Ортлип — ваше первое место работы?

— Нет, — вмешалась Джинни. — Я увела ее у Глории фон Турн унд Таксис.

— Ах вот как! Вам нравилась Глория?

Двое из пуделей переместились на колени к Пиппе и, встав на задние лапки, тыкались мордочками ей в грудь. Не отрывая взгляда от Оливии, она поглаживала их по кудрявым головкам.

— Я не вольна обсуждать это.

— Браво. Осмотрительность — душа служения. Взгляните-ка, мои песики полюбили вас. — Оливия взяла с серебряного блюда четыре ириски, и ее бриллиантовые перстни чуть звякнули при этом движении. Она бросала лакомство в разинутые ротики пуделей, когда в комнату вошла девушка с серебряным подносом. Если разложить в длину все оборки на ее переднике, они протянулись бы от Аспена до Денвера, Форма и заколка были ярко-розового цвета.

вернуться

41

Хищное млекопитающее семейства енотовых.

56
{"b":"191564","o":1}