ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Они старались вдохнуть жизнь в угасшую былую культуру и никак не готовили себя для новой войны. Вокруг Наккута появлялись все новые храмы, в которых раздавались древние благодарственные песнопения, псалмы и молитвы.

Обитатели Южной Канды трепетно поклонялись Богу-Отцу, Распятому Спасителю и Святому Духу, а люди-крысы, зловонные служители Нечистого, относились к святым храмам с омерзением. Если бы у них хватило сил, смертоносные мутанты были готовы разрушить все святилища, все до последнего.

После Смерти, после великой беды, люди-крысы в борьбе за выживание вступили в союз со слугами Нечистого и под влиянием адептов Темного Братства определенным образом научились концентрировать свою волю. Причем это смердящее племя до такой степени овладело телепатическими приемами, что иногда они могли подавлять даже человеческое сознание и сковывать его парализующими импульсами страха.

Сначала шайки лемутов, хозяйничавших в лесах, действовали разрозненно. То одна, то другая стая появлялась возле человеческих селений, нападая по ночам на дома и исчезая сразу после этого в лесах.

Но вскоре кандианцы заметили, что в поведении мутантов исчезла прежняя хаотичность. Злобные создания стали демонстрировать высокую степень организации, не хуже чем у самых дисциплинированных профессиональных воинов. Их набеги стали более изощренными и жестокими.

Под яростным натиском серых щетинистых тварей кандианцы были вынуждены отступать и постепенно стали оставлять свои селения. С каждым годом люди покидали свои хижины, они отходили, бросали возделанные земли и все выше отодвигались к Наккуту, группируясь вокруг холма, в центре которого высился древний Небоскреб, уцелевший даже после Смерти.

Постепенно выяснилось, что и в городе лемуты не намерены оставлять жителей в покое. Тогда пришлось защитить свою последнюю цитадель высокой оградой из эбеновых брусьев, для большей прочности покрытых толстым слоем пчелиного воска.

Как и прежде, в местном храме, расположенном внутри ограды, каждый день совершались службы. Под невысокими сводами святилища свершалось таинство преломления хлеба и причастия, звучали древние хоралы и шелестели страницы священных книг.

Только и это не всегда спасало. Вероломные нападки постоянно продолжались, тогда отец Таррейтала перед смертью распорядился, чтобы вокруг холма была создана ментальная линия обороны, невидимая телепатическая преграда.

Тайком, темными глухими ночами, кандианцы закапывали вокруг ограды трупы отвратительных мутантов, убитых в ожесточенных схватках при обороне Небоскреба. Это было непросто, павшие доставались людям с большим трудом. Люди-крысы обычно не оставляли своих сородичей на месте схватки, — если лемут падал сраженным, несколько звероподобных созданий сразу хватали его тело и уносили прочь, оттаскивали в темноту.

Приходилось отсекать такие группы от остальных нападающих и лишать их жизни. После чего трупы прятали, и начиналось создание защитного кольца.

Для этого в земле по кругу рылись неглубокие ямы, на одинаковом расстоянии друг от друга. Мертвые зловонные туши подвергались служителями Храма торжественному проклятию.

Преподобный Фарсманс, главный священник Южного Аббатства, изгонял из мертвых тел мутантов смрадное дыхание Нечистого. Над окоченевшими тушами повисали истовые, напряженные молитвы, от звучания которых даже после смерти эти мерзкие твари начинали содрогаться.

Очищенные от ожесточенного зла, аккуратно зарытые в почву, трупы были незримы для обыкновенных людей, но служили непреодолимым препятствием для всех оставшихся сородичей. Даже после своей гибели мертвые лемуты, по воле Фарсманса, словно сообщались друг с другом незримой телепатической линией.

Закопанные крысиные тела образовывали единый колоссальный круг защиты. Люди не подозревали о его границах, но никто из слуг Нечистого не мог прорваться сквозь его психическое воздействие.

Ни один из них не мог преодолеть это незаметное, но на самом деле, словно полыхающее ярким пламенем кольцо-табу, очерченное Аббатом. Какое-то время горожане спали спокойно, и жизнь их протекала относительно мирно.

Люди-крысы не могли даже приблизиться к холму. Щетинистые создания не понимали истинную причину, и это особенно раздражало их. Темные силы ходили вокруг Наккута, выжидая удобного случая, и новая беда не заставила себя ждать…

Никто так и не смог определить, отчего умерли родители Таррейтала. Однажды поздней ночью в окно их опочивальни, со звоном разбив толстое стекло, влетела черная птица. Она металась по комнате из угла в угол, взмахивая пораненными крыльями, и с пронзительной жалобностью кричала.

Правитель Наккута, разбуженный среди ночи, поднялся со своего ложа, чтобы помочь бедному существу, взял пленницу в руки и выпустил на волю. Добрейший человек, он не смог заподозрить ловушки, во мраке он не заметил, что птичьи крылья и тело были сплошь покрыты густым слоем бледного налета, источая какую-то холодную пористую пену.

А на следующий день потрясенные горожане узнали, что отец и мать молодого принца заболели и скоропостижно скончались. Причем это произошло стремительно и одновременно, почти в одно и то же мгновение. Странная, необычная и неизвестная болезнь унесла жизни двоих здоровых, не очень старых людей, при этом не затронув никого из окружающих.

Владевший многими тайнами врачевания, аббат Фарсманс не мог ничего объяснить. Несмотря на свои знания, он оказался в тупике, пытаясь понять природу ужасного заболевания. Все оказалось бесполезно, и священник смог только предположить, что хворобу нацелено передали извне, пользуясь не только инфекцией, но и особыми телепатическими каналами.

В мире после Смерти болели сравнительно мало. Разумеется, кое-где еще сохранились очаги всяческой заразы, но в целом выжившие люди обладали крепким иммунитетом, позволявшим им справляться с инфекцией. Трудно было понять, как мог погибнуть правитель Наккута вместе со своей супругой. Мало кто сомневался, что здесь обошлось без козней Нечистого.

Все, что мог сделать патер Фарсманс для своего повелителя и старого друга, так это провести заупокойную службу. Смолкли скорбные слова реквиема, и аббат поспешил в Небоскреб, чтобы очистить зараженные покои, оградив спальную и прилегающие к ней помещения мощной ментальной защитой.

Принцу Таррейталу не исполнилось тогда и шестнадцати. На Совете Города было решено, что пока юноша не достигнет двадцатилетия, именно Фарсманс возьмет в свои руки все нити управления Наккутом. Священник отличался такой внутренней силой, что способен был противостоять самому мощному ментальному воздействию, и телепатические стрелы Нечистого не могли поразить его.

Темная сила, ходившая вокруг города, притихла. Она выжидала удобного момента, и роковое наводнение, нежданно обрушившееся на Канду, стало ее невольным союзником.

По небу поползли полчища черных туч, напоминавших клубы дыма от исполинского пожара. Внутреннее море, отстоящее от Города на расстоянии целого дня пути, внезапно вышло из берегов и стало безжалостно пожирать плодородные земли.

Под водой оказались благоухающие сады и многочисленные пасеки, заливные луга и даже высоченные леса. Погибали эвкалипты и пальмы, кипарисы и араукарии.

Вода не отступала. Огромные территории превращались в болотный край, позже, спустя столетия, получивший название Пайлуд.

Даже люди-крысы, верные слуги Нечистого, после начала наводнения почувствовали смертельную угрозу. Их разрозненные шайки стали сбиваться вместе, они объединились и пошли на решительный приступ, на захват хорошо защищенного холма.

Аббат Фарсманс не мог объяснить, как им удалось объединить свои телепатические способности. Только факт оставался фактом, — мерзкие твари преодолели сопротивление ментального защитного кольца, подземный круг больше не препятствовал им, и стаи щетинистых тварей ринулись к Наккуту, к холму, в центре которого возвышался восьмигранный Небоскреб.

Ветер не утихал. Ледяные порывы свирепствовали и гнали ненасытные волны все дальше и дальше вглубь Канды, оставляя за собой лишь унылое царство беспредельных топей будущего огромного болота Пайлуд.

2
{"b":"191571","o":1}