ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

На его бледном лице снова выступила испарина от усилий, которыми он старался освободиться от смертельного гнета колдуна. Таррейтал почувствовал, что безмолвно стоящий Фарсманс просит у него телепатической поддержки. Священник внезапно лишился своего медальона, но собственное психическое поле пока позволяло ему даже без ментального рефлектора удерживать лемутов в стороне, однако силы стремительно иссякали. Его словно засасывала незримая трясина, а молодой принц в это время стоял в безопасном месте на берегу. Рука утопающего аббата точно тянулась к воспитаннику, чтобы тот помог выбраться, и в этом состоял последний шанс.

«Столько раз я выручал тебя, мой повелитель, — как будто говорил наставник. — Теперь настал и твой черед! Прийди ко мне на выручку!»

Первым желанием, первым душевным движением Вингмохавишну было спасти учителя. Он уже был готов связать свои ментальные силы в единую цепь и протянуть руку помощи, как в это время в сознании прогремел резкий, оглушительно-громкий и безжизненный мысленный голос С’герха. Это был приказ, приказ остановиться.

«Сделаешь хотя бы одно движение, погибнешь! — сурово предупредил его бритоголовый. — Через мгновение встретишь смерть!»

Нет, ослушаться уже было невозможно…

Почувствовав невероятную, тошнотворную слабость, принц попытался отвернуться в сторону, чтобы уклониться от испепеляющего взгляда своего учителя, но глаза священника прожигали его насквозь и не давали это сделать. С ужасом он вынужден был наблюдать за последними мгновениями его жизни.

Крысы не сразу смогли отобрать оружие у Фарсманса. Хотя его и сковывала невероятная воля С’герха, собственных сил хватало на сопротивление. Даже ментальные импульсы бритоголового не могли заставить его опустить руку и разжать пальцы.

Лемутам потребовалось перекусить запястье и начисто отгрызть у священника кисть правой руки с зажатой в кулаке рукояткой, чтобы заставить его расстаться с клинком. Острые зубы безжалостно вонзились в кость, раздался хруст, и кровь мгновенно хлынула из жуткой рваной раны. Священник ослаб, повалился на пол, и мутанты с голодным урчанием набросились на него.

Аббату осталось жить всего несколько секунд. В разные стороны полетели дымящиеся окровавленные ошметки плоти.

Взгляды всех в зале обратились на свору лемутов, раздирающих в клочья Фарсманса. Но глаза Таррейтала были прикованы к небольшому медальону, еще несколько мгновений назад висевшему на груди его наставника.

Никто, даже бритоголовый С’герх, сидевший на своем кресле, не обратил внимание на этот сакральный предмет. Между тем только молодой принц знал о мощных способностях, которыми одарял этот серебристый зеркальный овал каждого человека, особенно если человек до этого проходил телепатическую подготовку.

В зале царили дикие кровожадные вопли, но они проскальзывали лишь по краю сознания Вингмохавишну. Он был сосредоточен только на ментальном рефлекторе, неприметно валявшемся на полу. Сердце его заколотилось, как бешеное, когда он тронулся с места и стал осторожно двигаться в ту сторону, где лежало тайное оружие аббата Фарсманса.

Самым страшным было бы то, что медальон мог увидеть и бритоголовый Хозяин Лемутов. Но, к счастью, пока он ни о чем не подозревал…

Краем глаза постоянно отслеживая положение головы С’герха, юноша, находившийся в невероятном напряжении, сделал несколько небольших, незаметных шагов по направлению к медальону.

«Я должен это сделать… должен!» — подстегивал он себя.

Опасливо оглянувшись, Таррейтал на мгновение застыл, а потом стремительно нагнулся.

Тела возбужденно подпрыгивающих лемутов закрыли его от глаз бритоголового. Похолодевшие, подрагивавшие от волнения пальцы принца схватили плоский медальон, он судорожно зажал его и рывком сунул кулак во внутренний карман своей изодранной туники.

Ментальный рефлектор Фарсманса, зажатый в руке, тут же отозвался пучком энергии, пронесшейся по мозгу яркой бирюзовой вспышкой. Никогда еще до этого священник не позволял ему прикоснуться к медальону. В первое мгновение Таррейтал испытал даже болезненные ощущения, — шквалистый напор ослепительного зеленоватого света мощно озарил все секторы его сознания и заставил вздрогнуть.

Вдруг Таррейтал отчетливо услышал грозный мысленный голос погибающего аббата. Принц даже невольно зажал уши пылающими ладонями, потому что в его голове оглушительно загремела ментальная речь священника:

«Если ты хотя бы раз пошел на сделку с темными силами, ничто не сможет тебя спасти!!! Тот, кто хоть однажды поддался влиянию Нечистого, навсегда теряет свой человеческий облик!!!»

* * *

Но не успели слова Фарсманса проникнуть в сознание его ученика, как перекрывая мысленное послание аббата, в ушах Таррейтала загрохотал насмешливый голос С’герха. Колдун без труда перехватил канал, по которому умирающий священник в последнее мгновение своей жизни успел связаться со своим учеником, и тут же перебил его повелительным импульсом.

«Не слушай его!.. На колени!.. На колени!.. — издалека, из тумана добрался до сознания принца приказ бритоголового: — Иди ко мне!»

Сжимая в правой руке священный медальон, принц, тем не менее, опасался прибегать к его силе. В глубине души он был уверен, что, с одной стороны, не сможет сейчас использовать ментальный рефлектор с наибольшей для себя выгодой, а с другой стороны, неумелое обращение с серебряным медальоном могло закончиться печально. С’герх, заподозрив, что стоящий перед ним принц пытается применить мощь рефлектора, мог бы просто отобрать эту вещь у неопытного юноши и тогда вернуть ее было бы невозможно.

Поэтому в одно мгновение Таррейтал решил, что ни одним движением мысли не выдаст свою тайну. Он не стал активизировать медальон, потому что в душе его теплилась надежда, что можно будет выстоять и без взаимодействия с рефлектором, выставив собственный прочный ментальный барьер.

Только он наивно заблуждался. Уже очень скоро пришлось убедиться в ошибочности своих суждений.

«На колени! — повторил свой мысленный приказ С’герх: — Иди ко мне!»

При этом колдун нанес такой мощный телепатический удар, что голова Вингмохавишну мгновенно закружилась. Внезапно все тело так ослабело, что он стал шататься и несколько секунд мог только бессмысленно качать головой.

Качаясь от слабости, ему удалось сделать несколько шагов к креслу, на котором сидел С’герх. Он пытался держаться, но ноги совсем не слушались, и принц, к своему ужасу, безвольно повалился, рухнув на колени.

Вингмохавишну только в первое мгновение пытался сопротивляться. Вскоре оказалось, что внутренне он был совершенно не готов к новому ментальному единоборству. Трудно было объяснить, как это произошло, но ноги его, словно сами по себе, безвольно подломились, и он послушно опустился на колени перед слугой Нечистого, с мольбой глядя в серое, худое, жестокое лицо колдуна.

— Отлично, отлично, — усмехнулся С’герх. — Никогда не сомневался, что ты будешь прилежным учеником. Если бы ты не встал на колени, я опустил бы тебя сам, в качестве небольшого предварительного урока повиновения. Но теперь я уверен, что ты будешь умницей… Ты же не любишь наказания? Не любишь боль? Тогда веди себя прилежно, не раздражай меня. Действительно… К чему тебе неприятные ощущения? Будешь меня слушаться?

— Да.

Таррейтал скорее догадался, что это его собственный голос. Его лепет прозвучал так тихо, что он сам едва расслышал это короткое слово. Но для бритоголового этого оказалось вполне достаточно. Он считывал информацию непосредственно из сознания юноши, поэтому удовлетворенно кивнул головой:

— Умница! Ты всегда будешь повиноваться мне и достигнешь многого… Теперь внимательно смотри…

Последовал новый телепатический выпад. В следующую секунду Таррейтал изумленно отпрянул и остолбенел, потому что вокруг все непонятным образом пришло в движение. Сразу исчезло все, что только что окружало их обоих. Исчезла беснующаяся стая людей-крыс, сидящих вдоль стен… Фигуры лемутов, терзающих неподвижное тело священника, словно растаяли, растворились в воздухе… исчезло и само окровавленное тело аббата…

23
{"b":"191571","o":1}