ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Только тогда Обитающий-в-Тумане рассекал ребра жертвы и вытаскивал слабое, измученное, но все еще теплое и пульсирующее сердце.

Длинные коридоры, расходящиеся под потолком подземного небоскреба в разные стороны, каждое мгновение были наполнены слабыми мучительными стонами. Застывшие в полной неподвижности люди, обреченные на такие ужасные пытки, не получали освобождения даже после смерти.

В подземной темнице призраки окружали его повсюду.

Убитых становилось все больше и больше: он выходил из своего убежища, заставал мир каждый раз все более изменившимся, и каждый раз положение его жертв становилось все более и более мучительным.

Все убитые им не обретали покоя. Они жалобно завывали и плыли по длинным коридорам, по лабиринтам подземного логова, как по тоннелям. Влажное дыхание подземных сквозняков окутывало их, и словно сверхъестественный ветер играл их бесплотными телами.

Обитающий-в-Тумане завладевал их душами. Когда очередной череп занимал свое место на огромной пирамиде у входа в логово, его прежний владелец вечно продолжал мучиться и не мог вырваться из своей темницы.

Здесь располагалось царство Обитающего-в-Тумане. Здесь, под землей жила своей жизнью его невидимая, но ужасная империя.

* * *

Чтобы выбрать себе новую жертву, Повелитель болот покидал свое огромное зловонное логово, глубоко уходившее во влажное чрево земли. Только с заходом солнца он выходил на поиск своих жертв, чтобы поработить их разум, завладеть рассудком и высосать теплую кровь.

Выбор всегда падал только на мыслящие формы жизни, на обладателей развитого сознания. Хозяин зловонных топей паразитировал на своей добыче, он постепенно всасывал живую плоть и полностью поглощал мозг.

Только так мог существовать Обитающий-в-Тумане. Только так в течение грядущих веков он мог бы обеспечить свое существование.

Тот, кто некогда был наречен при рождении Таррейталом Вингмохавишну, бродил среди топей и трясин, выслеживая своих новых жертв. Он приближался к границам гигантского болота и безошибочно вычислял свою добычу.

Людей можно было найти везде. Даже на бескрайнем болоте, даже в самых удаленных, укромных уголках встречались люди. Они могли прятаться по своим укромным норам, как сурки, могли наглухо закрываться в своих хижинах или выставлять ночных дозорных.

Все оказывалось тщетно…

Никто не чувствовал себя в безопасности, ни в плотно закрытом доме, ни в шатре, ни под толстыми сводами укромной лесной пещеры, если рядом появлялся Обитающий-в-Тумане. В любой момент его парализующие лучи могли полоснуть по незащищенному человеческому сознанию, и тогда всех ожидал ужасный конец.

Охотники и рыболовы из окрестных мест, искатели древних сокровищ и заблудившиеся путешественники, торговые караваны, сбившиеся с пути и морские разбойники, уходящие от погони вглубь континента, — все они в любой момент могли стать жертвами Обитающего-в-Тумане.

Повелитель болот обходил свои владения. Он хлестал лучами враждебной воли по внешне необитаемым краям, целясь в прячущихся людей и стараясь уловить всплеск ответной реакции. Он стегал ментальными бичами по селениям, расположенным вдоль границ зловонной пустоши и жаждал одного: обнаружить местоположение укрытий.

Никому из людей, укрытых пеленой мрака, нельзя было даже дрогнуть от страха. Достаточно было самому маленькому несмышленому ребенку вскрикнуть от ужаса где-нибудь в убогой хижине и невольно затрепетать, послав тем самым импульсный рикошет Обитающему в Тумане, как земная жизнь его близких заканчивалась.

Никто, кроме повелителя болот, не знал, что происходило с этими несчастными потом, после роковой встречи. Никто даже не мог себе представить, в какой вечный ад они попадали и какой была их дальнейшая судьба.

Только Обитающий-в-Тумане мог бы открыть, что их ожидало не только духовное порабощение, но и длительные физические страдания.

Когда-то, много лет назад, и он был обыкновенным человеком и носил имя Вингмохавишну. Он жил, как многие другие, но на его долю выпало слишком много испытаний, сломивших его. Рожденный принцем, он возжаждал обрести утраченную безграничную власть над людьми и получил ее, но дорогой, слишком дорогой ценой…

Таррейтал снова достиг потерянной власти, но за это должен был отказаться от самого себя, и был заключен в темницу собственного сознания. Время обратилось для него в мнимую величину, в некое подобие серого шара, словно вращавшегося на одном месте и все же не сдвигавшегося ни на волос.

Память Обитающего-в-Тумане уже не напоминала ему, что некогда и он был человеком, что в те давние времена жил, думал и чувствовал, как и все остальные. Никто не сказал бы теперь, глядя на зловещую фигуру повелителя болот, что когда-то и на его открытом лице отражались радость и грусть, что и его сознание наполнялось тревогами и надеждами.

Вингмохавишну и сам уже не помнил, что за свою долгую человеческую жизнь успел несколько раз полностью поменять почти все. Не однажды он менял свою внешность, свою веру и своих друзей, пока окончательно не поломал свою жизнь и не стал Хозяином Тумана. С тех пор зимой и летом бывший принц выплывал на поиски своих жертв, подчиняя их волю и навеки завладевая их рассудками.

Даже слабый, неясный свет луны и мерцание звезд, пробивавшееся сквозь плотный полог туманов, уже многие столетия раздражал его. Когда-то он прекрасно разбирался в звездных письменных и мог проводить долгие часы в своей личной обсерватории, без труда ориентируясь в сложной галактической партитуре.

Все это осталось в прошлом. На протяжении долгих лет он не мог ничего разобрать, кроме теплокровной добычи, и небесная вязь сливалась перед его невидящим взором в один мутные поток.

Очертания, форма и цвет неодушевленных предметов не имели для него никакого значения. Он ощущал только ментальные излучения, только внутренний ритм окружающей природы. Бросая беглый взгляд на кустарник или болотный кипарис, сразу представлял себе его внутреннюю жизнь, протекающую от самых корневых отростков, уходящих глубоко в землю, до листьев обдуваемой ветрами верхушки.

На бескрайних просторах Пайлуда не было ни одного дерева или куста, которое он не исследовал бы своими импульсами. Своеобразие и неповторимость внутренних ритмов каждого растения прочно сохранялось в его чудовищной памяти, и он держал их в своем распоряжении так отчетливо, словно это были слова человеческого языка.

Растительная жизнь была понятна ему, хотя и не очень интересовала. Единственное, что его по-настоящему возбуждало, что он прекрасно различал на огромных расстояниях — своеобразное телепатическое тепло, излучаемое сознанием каждого живого существа. Причем чем сложнее оказывался разум будущей жертвы, тем сильнее исходили от него импульсы, и тем очевиднее чувствовал их Обитающий-в-Тумане.

Стоило повелителю Пайлуда только покинуть свое логово, расположенное в недрах небольшого холма, сплошь усеянного побелевшими человеческими костями, и почувствовать близость людей, как его узкие ноздри, покрытые слоем плесени, начинали взволнованно раздуваться.

От внезапного волнения он порой даже не мог сразу установить, откуда исходил сильнейший телепатический импульс. Хотя тут же ловил его и больше уже не упускал.

Над болотом стояло полное безветрие. Деревья стояли недвижимы. Ни одно движение плотного воздуха не шевелило набрякшие влажные листья.

Для Обитающего-в-Тумане это ничего не значило, он прекрасно почувствовал все и так. Словно от порыва ветерка, скользящего над зеркальной гладью протоки и несущего с собой далекие ароматы, он уловил сильные ментальные сигналы, исходящие с края темной глубокой лагуны, лежащей неподалеку.

Такой лакомой добычи в его краях не встречалось уже давно! Обитающий-в-Тумане понял это сразу и уже через мгновение направил свой черный баркас к протоке. Именно там вскоре его ожидало пиршество.

Судно миновало крутой изгиб, вырулило из-за поворота и его глазам предстал лагерь, разбитый на берегу небольшой речушки.

46
{"b":"191571","o":1}