ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Я повернулся и пошёл к себе.

— Куда ты? — окликнул меня Женька.

— Ну их! — кивнул я на девчонок. — Только и знают, что хихикают.

— А на болоте, которое в лесу, лилии растут, — ни с того ни с сего объявила Верочка.

— Пошли нарвём, — позвал их Женька.

— До них не дотянешься, — сказала Вика, — увязнуть можно.

— Мы с Мошкиным куда хотите дотянемся! — лихо заявил Женька.

— С кем? — прищурив глаза, насмешливо переспросила Вика.

— С ним вот, — сказал про меня Женька, — его фамилия Мошкин.

Девочки посмотрели на меня и вдруг засмеялись так, точно их стали щекотать. Я знал, что обижаться нельзя, а то потом ещё хуже засмеют, и потому улыбнулся через силу и сказал:

— Ещё смешнее фамилии бывают. Вот у нас в школьную стенгазету заметки пишут Ложкин, Плошкин и Добавкин.

— Ну да! — воскликнула Верочка и прямо зашлась от смеха.

Женька тоже громко засмеялся. Ясно для чего: чтобы Веру поддержать.

А Вика очень правильно сообразила:

— Это, наверное, не настоящие фамилии, а специально для смеха придуманные.

Тут она оторвалась от качелей и, схватив за руку сестру, побежала с ней к лесу. Мы переглянулись и припустились за ними.

— Девочки, недолго! Скоро ужинать! — нёсся нам вслед зычный голос тёти Клавы.

Мы догнали девчонок, и все вместе пошли тише.

Женька незаметно толкнул меня в бок и сказал:

— Мы ведь с Мошкиным ответственные за лес. Браконьеров выслеживаем.

— Да, — поддержал я Женьку. — Если поймаем кого — не поздоровится.

Мы прошли к болоту. На нём росли не лилии, а большие жёлтые купавки. И само болото оказалось не болотом, а заросшим осокой обмелевшим прудком.

— Это же большая куриная слепота, а совсем не лилии, — сказал я.

Но девчонки решили, что я испугался лезть за цветами, и Верочка ехидно сморщилась.

Женька поднял какую-то длинную хворостину и притянул ею к берегу кустик купавок. Он кинул их Вере, но цветы поймала более проворная Вика и тут же начала их нюхать и разглядывать, как какую-нибудь диковину.

— Какая красота! — сказала она. — А пахнут как!

По-моему, ничего красивого в этих жёлтых цветах не было. Бутоны у них маленькие, а лепестки совсем крохотные, и пахли они болотом. Но я всё равно закричал, как ненормальный:

— Я сейчас таких сто штук нарву!

Мне пришла в голову великолепная мысль: залезть на высокую ветлу, которая росла у берега прудка, нагнуться с ней к купавкам и нарвать их. Я так и сделал. Правда, я не знал, что ветла такая гибкая. Она склонилась подо мной до самой воды. И у меня сразу намокли тапочки.

— Я к тебе лезу. Вместе больше нарвём! — крикнул мне Женька. Он, наверное, очень жалел, что мысль нарвать купавки с помощью ветлы пришла в голову мне, а не ему.

Он ступил на ствол, сделал, держась за ветки, два шага и погрузил меня в воду почти до колен.

— Ой! — вскрикнули на берегу девчонки.

— Лезь обратно! — закричал я, забыв всякое геройство. — Вода ледянющая!

Женька начал поворачиваться на ветле точно медведь, она не выдержала и надломилась. Женька тотчас спрыгнул на берег, а я, держа в одной руке купавки, а другой цепляясь за ветки, очень быстро выкарабкался из прудка. Я думал, девчонки скажут мне за букет спасибо, а Вика даже не взглянула на него.

— Хорошо же вы лес охраняете! — всплеснула она руками. — Такое дерево сломали!

Нам с Женькой стало неловко. И зачем он сказал, что мы лесные защитники?

— Давайте поднимем его и перевяжем ствол, — предложил я.

Мы принялись тянуть ветлу из воды. Это было нелегко. Листья на её ветках намокли и стали очень тяжёлыми. Кроме того, поднимали мы её ствол не сверху, а с корней. Верхушка была в воде. Это тоже гораздо труднее. Наконец нам всё-таки удалось поднять ствол. Теперь нужно было крепко перетянуть его верёвкой или тряпками. Но ни того, ни другого у нас не было.

— Бегите за верёвкой домой, — сказал сестрёнкам Женька.

— Проволоку ещё принесите! Мы ствол проволокой обкрутим, чтоб крепче было! — крикнул им вдогонку я.

Девчонки скрылись за кустами, и Женька сказал мне:

— Давай держать ветлу по очереди. Ты — пока не сосчитаешь до ста, а я — до ста двадцати.

— Это почему же ты на двадцать больше?

— Я ж сильнее, — возразил Женька. — Таких, как ты, мне трёх на одного надо.

— Ну и держи тогда ветлу до трёхсот, — сказал я и без предупреждения отошёл от ствола, который подпирал плечом.

— Ты что?! — закричал Женька. — Держи скорей!

Но было уже поздно. Ветла свалилась в пруд моментально. Женька даже не успел отдёрнуть руку и защемил палец. На нём сразу вздулась чёрная бородавка.

— Балда! — рассердился он на меня. — Как дам вот! Что теперь делать-то?

— Поднимать, — сказал я, — чего ж ещё…

— Погоди, — остановил меня Женька, растирая палец. — Если они принесут проволоку, мы зацепим ею ветлу за макушку и в момент поднимем.

Мы присели на два трухлявых пенька. Я вздохнул и сказал:

— Дались этим девчонкам лилии! Не полезли бы мы за ними, так дерево не сломали бы. Вечно они нам жизнь портят.

Мы помолчали. Прошло, наверное, с полчаса, а девчонки всё не возвращались.

— Чего это они? — забеспокоился Женька.

— Копуши, ясное дело. Пока-то всё найдут… — сказал я и обрадовался: — Гляди, проволока торчит!

У берега в самом деле торчал из воды кончик ржавой проволоки. Мы дёрнули за него и выволокли проволоку метров в пять длиной.

— Вот это удача! — Женька загнул проволоку на конце, и мы стали подтягивать ею к себе макушку ветлы.

Вскоре ветла оказалась в том же положении, в каком была до падения.

— Я буду держать, а ты перевязывай ствол, — сказал я Женьке.

— Погоди. Надо ещё щепку найти, а то проволокой всю кору сдерём.

Нежданно-негаданно - i_013.png

Женька приложил к стволу в месте надлома несколько прутиков и принялся затягивать ствол проволокой. Орудовал он ловко и сильно, несмотря на свой больной палец. Женька даже напомнил мне хирурга, который вправлял мне ключицу, когда я упал с горы на лыжах и вывихнул её.

Наконец всё было в порядке. Ствол снова держал ветлу. Но Женька не велел мне отходить от него до тех пор, пока не нашёл рогатую палку. Он воткнул её в землю, и рогатина стала поддерживать развесистые ветки. Теперь мы могли спокойно уходить.

— Если они убежали от нас и качаются на качелях, я с ними больше не дружу! — решительно заявил Женька.

— И я тоже, — согласился я. — Разве друзья так поступают?

Мы пошли домой и очень обрадовались, когда узнали, что сёстры не виноваты. Они всеми силами старались уговорить тётю Клаву отпустить их к нам, но та ничего не хотела слушать. Только твердила:

— Уже поздно! Пора ужинать.

— Ужинать?! — схватился я за голову. — А у меня ещё обед не приготовлен.

Глава четырнадцатая. Анна Кирилловна

По тому, как аккуратно была закрыта на щеколду калитка, я догадался, что дед уже дома. Чтобы он не сделал мне замечание, я нарочно громко прошуршал на крыльце ногами о половик. Будто грязь счищаю. Только после этого вошёл в горницу. Дед сидел у окна и не обратил на меня никакого внимания. Что это с ним? Ведь он так любит делать замечания. А сейчас мне можно было прочитать целую лекцию. Должно быть, рассердился, что я ничего не приготовил поесть. Ну и пусть сердится! В конце концов, я ему не домашняя работница, а отдыхающий после болезни гость. К тому же у меня каникулы.

— Сбегай, Пётр, к Анне Кирилловне, — неожиданно тихо попросил дед. — Может, она даст чего…

— Чего? — не понял я.

— Настой какой из травы. Простыл я, должно.

— Ну вот, крепился, крепился и свалился, — пошутил я, вспомнив, что дедушка ничем, кроме ранения, ещё не болел. — Я лучше в аптеку сгоняю. От простуды аспирин хорошо.

— Нет, ты к ней сходи. Её настои мне завсегда помогают, — не соглашался со мной дед.

13
{"b":"191577","o":1}