ЛитМир - Электронная Библиотека

Затем он принес с реки пару ведер воды и пошуровал по полу тряпкой. Не было сил возиться, тщательно замывать кровь, но хоть главное убрать, чтобы вонищи не было. А завтра можно еще раз помыть и даже доски поскоблить, если понадобится.

Наконец он вернулся к лорсу. Сердце Одживея уже остановилось. Ближайший факел хорошо освещал громадного зверя, в голове мокро блестела еще не начавшая запекаться рана.

Даниэль постоял рядом, кусая губы, потом прошел в хижину, взял несколько палок, обмотал пропитанными жиром тряпками, воткнул палки в землю вокруг лорса и зажег. Пламя отпугнет ночных хищников.

Сквозь выступившие слезы он смотрел на огненное ожерелье. Огни расплывались перед глазами, и факелов казалось больше, чем было на самом деле. А о Сат Аше никто не позаботится; один Нечистый знает, кто сейчас гложет кости старого лорса…

Вскрикнула и вскочила с лавки Элли. Из хижины вынырнул Сильвер, остановился черным силуэтом в дверном проеме, и его вытянутая тень пересекла слабо освещенный прямоугольник на земле. У пастуха екнуло сердце. Что там еще?! Новый бой им не выдержать.

Вслушавшись в ночь, сквозь мягкий гул пламени он различил отдаленный топот. Лорсы! Так могут бежать только лорсы! Сат Аш привел-таки помощь?

У Даниэля внутри пробежал холодок нового страха. Элли — как на нее посмотрит начальник стражи? И пер Альберт?

Наплевать, решил он. Поначалу все будут заняты историей с лемутами, а женщиной-воином займутся потом, когда Даниэль успеет их подготовить. Она ведь никому не сделала дурного; значит, и люди ее не обидят.

Пастух завел зеленоглазую в хижину, а пса, наоборот, выпроводил за порог. Отнял у Элли нож, усадил ее на постель и переставил светильник на край стола, чтобы Элли оказалась в полумраке и меньше бы бросалась в глаза ее леопардовая шкура.

— Аиэль?

— Сиди тихо, — велел он и вышел встречать гостей. Дверь оставил приоткрытой: мало ли, кто пожаловал, всякое может случиться; надо иметь возможность без задержки юркнуть в хижину, закрыть засов и потушить свет. А стрел в запасе еще достаточно, чтобы любой враг пожалел о том, что сунулся к лорсиному пастуху.

Сквозь листву замелькали огненные точки — факелы в руках всадников. Одна, две… Всего две? Разве это не поселковая стража под предводительством Жильбера Карро? Сильвер волновался и тревожно нюхал воздух.

— Кто это? — вполголоса спросил его Даниэль.

В ответ пес уселся на задние лапы и на весь лес залаял. При этом хвост его молотил по земле, и у пастуха отлегло от сердца. Видимо, все же свои.

Всадники выехали из леса, придержали разогнавшихся лорсов. Их было четверо; факелы держали первый и последний. Второй всадник вновь пустил своего лорса вскачь, вперед всех подлетел к хижине, спрыгнул наземь — и оказался Жанном, старшим братом пастуха.

— Дани? — Жанн взял его за плечо и крепко встряхнул, словно проверяя: Даниэль перед ним или призрак.

— Я самый. Где Сат Аш?

Подъехал и соскочил с седла семнадцатилетний Алейн, за ним спешился отец, Бэр Дюмо, с факелом в руке. Сильвер крутился у них под ногами и махал хвостом. Даниэль посмотрел на оставшегося в седле пера Альберта. После гибели Элисии они почти не общались, словно затаили вражду — как будто каждый считал другого повинным в смерти девушки. Отец Альберт держал факел близко к лицу; красноватые отсветы ложились на его ястребиные черты, и священник казался очень суровым.

— Где Сат Аш? — повторил Даниэль свой вопрос.

— В поселке, — ответил Жанн. — А мы тебя уже похоронили, — добавил он с усмешкой, которая была призвана скрыть его великую радость от того, что брат жив и невредим.

— Что стряслось? — в один голос спросили Даниэль и Бэр Дюмо. Жанн и Алейн засмеялись — громко, заливисто, как будто услыхали отменную шутку. Затем младший брат, как обычно, слегка заикаясь, принялся объяснять Даниэлю:

— Сат Аш п-притащился п-под вечер. Чуть живой б-был. В крови, расп-полосованный когтями — шея, сп-пина. Видно, рысь нап-пала — или еще кто. Мы и вп-прямь думали, что ты лежишь раненый…

— …или пожранный, — подхватил Жанн. — Прыгнули в седла — и сюда. А ты тут что и как?

— Вы не нашли записку? — Даниэль следил за отцом Альбертом. Священник не спеша объезжал поляну: вот он приостановился возле окруженного факелами Одживея, вот наткнулся на сваленных в кучу лемутов. — Я привязал ее Сат Ашу на рог.

— А-а! — Жанн хлопнул себя по лбу. — А мы разобрать не могли: что за клочок болтается? Драная тряпка, только и всего. Сат Аш ее порвал и потерял бумажку. Мало ли суков в лесу? Зацепил, пока воевал с рысью. Так рассказывай: ты-то здесь чем забавлялся?

— Я насчитал восемь убитых Ревунов, — сообщил подъехавший отец Альберт.

— Что-о? — не поверил своим ушам Бэр Дюмо. — Дани?.. Этот стервец?.. Восемь тварей? Вот это да-а… Ну, сын!..

— Одживей прикончил двоих, — сказал Даниэль.

Отец двинулся взглянуть на лорса и Ревунов поближе, Жанн и Алейн пошли с ним.

— Откуда взялись лемуты? — сдержанно спросил священник; однако пастуху в его голосе послышалась то ли неприязнь, то ли даже скрытая угроза. — Дани, — требовательно продолжал отец Альберт, поскольку Даниэль молчал, — я хочу услышать правдивый ответ.

Даниэль пожал плечами. Так разговор не пойдет. Он отвернулся от священника, наблюдая, как отец и братья постояли возле огненного кольца вокруг Одживея, затем направились к лемутам. Бэр Дюмо высоко держал факел, и пламя освещало большой участок земли, на котором плясали тени людей. Вот они дошли до Ревунов; донесся возбужденный говор.

Пер Альберт наконец слез с седла, пустил своего лорса побродить. Трое других уже давно хрупали ветками у кромки леса, переходящего в прибрежные заросли.

— Дани, я тебя слушаю.

— Отец! — позвал пастух. — Иди сюда. Жанн, Алейн!

Лорс пера Альберта насторожился и всхрапнул, повернувшись к хижине. Залаял Сильвер и поскакал, хромая, вдоль стены. Даниэль успел увидеть, как обернувшийся на зов Жанн выхватил меч и помчался к спуску к реке.

— Стой! — он кинулся наперерез брату. — Жанн, стой! Это Элли!

Женщина-воин бежала к Атабаску. Видно, она почуяла, что из разговора с отцом Альбертом ничего хорошего не выйдет, и надумала потихоньку ускользнуть. Выбралась в обращенное к реке окошко — и… От воды ее отрезали бросившие ужин лорсы. Втроем они выстроились в линию, как солдаты, повернулись мордами к женщине, выставили рога. Элли бросилась вправо, к лесу. В ту сторону уже бежал отец Альберт; он был к ней ближе всех.

Даниэль развернулся и понесся вдогон.

— Не трогайте ее!

Лорсы тоже повернулись и друг за дружкой зарысили к зеленоглазой.

Лорс священника сорвался с места, длинными скачками обогнал хозяина и устремился к Элли. Затопчет! Даниэль сдернул с плеча лук, приладил стрелу и не целясь выстрелил.

Лорс с ревом взметнулся на дыбы, закружил на месте. Отец Альберт шарахнулся от него и тут же снова рванулся вперед.

— Не трогайте ее! — отчаянно закричал Даниэль, в ужасе от того, что священник вытащил из ножен меч. Каким-то образом в руке оказалась вторая стрела, он уже натягивал тетиву — и тут по плечу его хватил тяжкий кулак. Даниэль упал на колено, выронил лук.

— Рехнулся?! — проорал Жанн и умчался дальше, к перу Альберту и Элли.

Священник не стал рубить мечом — он просто-напросто ударил зеленоглазую по ногам. Удержал ее на весу, поймав за шкуру, не дал растянуться на земле, и вот так, держа за шкуру, как котенка, поволок назад. Жанн пошел рядом, с любопытством посматривая на пленницу.

Кто-то поставил Даниэля на ноги. Оказалось, Алейн. Затем подбежал слегка запыхавшийся отец.

Ревел и метался раненый лорс, возбужденно били копытами трое остальных, заливался лаем Сильвер, Тайг гудел эхом. И вдруг все стихло — только эхо звучало еще несколько мгновений. Навалилась вязкая, давящая тишина, в которой невозможно было подать голос, невозможно двинуться. В этом жутком безмолвии пер Альберт втащил Элли в хижину и гулко захлопнул дверь.

20
{"b":"191578","o":1}