ЛитМир - Электронная Библиотека

Впрочем, мирная картина Даниэля не успокоила. Колдун или колдуны, размышлял он, пригнали грокона, чтобы вспороть мне брюхо и оставить Элли без защиты. Но они, пожалуй, побоятся подвергать опасности ее саму. Не станут рисковать, вызывая из водных глубин какого-нибудь гада, длиннорыла или снапера — случись что, ей со сломанной рукой недолго и утонуть. А это им ни к чему. Значит, пока мы на реке, можно надеяться, что нас не тронут. Положим, к берегу мы не пристанем, пока не доберемся до поселка. Но сомневаюсь, чтобы нас так запросто к нему подпустили. Где-нибудь да нападут; знать бы, где и как?..

Он развязал полотняный мешок с едой, отрезал ломоть хлеба, с двух сторон натер его копченым мясом и бросил Сильверу. Пес вмиг проглотил хлеб и улегся перед хозяином, умильно заглядывая в лицо: «А мясо? Мясо-то где?»

— Не канючь, — строго сказал пастух. — Если повезет, получишь рыбы.

Сильвер со вздохом отвернулся. Даниэль перекусил, зачерпнул пригоршню воды, сделал несколько глотков. Вздрогнул, расплескал воду и схватился за лук: в темной глубине рядом с плотом мелькнула длинная узкая тень. Вот снова, на этот раз впереди. Извивается и очень шустро плывет. Неужто водяная змея? Но их тут вовек не бывало.

И все же это не рыба — змея. Вот не хватало нечисти! Того и гляди, вползет на бревно да ужалит; раз ее подослал колдун, только и жди беды. Без особой надежды Даниэль прицелился и спустил тетиву. Стрела ушла в воду, а змея неожиданно пропала. Не уплыла — просто-напросто исчезла, испарилась. Что за напасть? Пастух оглянулся на Элли. Зеленоглазая наблюдала за ним с любопытством и, казалось, с недоумением. Она не видала змею? Ему почудилось?

Даниэлю сделалось не по себе. Добро бы сражаться с Ревунами, с гроконом, даже с вербэром, ужасом Тайга — но с настоящими, живыми. А стрелять по призракам, порожденным чарами — гиблое дело. Впустую израсходуешь стрелы и только. И никак не узнаешь, когда кончатся призраки и появится какой-нибудь взаправдашний зверь, которого ты не примешь всерьез, а он без хлопот отхватит тебе голову. Даниэль положил лук на доски, спустил тетиву. Подумал и натянул ее снова. Их трое на плоту — неужто все вместе они не отличат живого врага от наваждения?

Впереди показалась полоска открытого берега. Даниэль отлично знал эту поросшую густым разнотравьем прогалину: Сат Аш обожал сворачивать сюда на водопой по пути от хижины в поселок.

И сейчас пастуху вдруг отчаянно захотелось подогнать туда плот, вытащить его на берег, развалиться в душистой траве, поглядеть в синее небо, забыть обо всем… Он тряхнул головой. Что за дурь? Тут так отдохнешь — муравьи добела твои кости обчистят, а Элли окажется у колдунов.

На заманчивой проплешине показались лорсы: двое самцов, за ними — осторожные лорсихи и беспечная малышня. «Хайат!» — едва не крикнул обрадованный пастух. Его опять потянуло пристать к берегу, побыть возле лорсов, похлопать их по мохнатым шеям…

Даниэль до боли прикусил губу. Не иначе как колдуны продолжают мозги дурить.

Поглядывая на проплывающий плот, лорсы зашли на мелководье, напились и снова скрылись за деревьями. Слава Небесному Отцу, стадо движется к поселку.

Над рекой низко пролетела стайка уток в золотистом оперении — крупных, не уступавших величиной лебедям в эпоху до Смерти.

Просвистели крылья, мелькнули алые клювы, черные поджатые лапы…

Даниэль проводил их взглядом. Утка — недурной обед для Элли, и он бы не промахнулся, да плыть за упавшим на воду подранком казалось рискованным. Его угнетало чувство незримой опасности, и плот был единственным надежным островком в огромном обманчивом мире Тайга, в сплетении озер и рек, в хаосе вод и суши. Даниэль уселся на краю плота, там, где кончался дощатый настил, поставил ноги на бревна. В щелях между бревен поплескивала вода.

— Аиэль, — сторонясь Сильвера, Элли подобралась к пастуху, пристроилась рядом, подвернув под себя ноги. — Аиэль, тихо, тихо.

— Куда уж тише? — Он улыбнулся. — Милая.

— Милая, — повторила она его голосом, прижалась к плечу.

Они долго сидели, пригревшись на солнце, глядя на проплывающие с обеих сторон берега. Легкий ветерок приносил свежесть; до знобкой вечерней прохлады было еще далеко.

Несколько раз с воды с кряканьем поднимались огромные красноклювые утки, отлетали и вновь опускались кормиться. Даниэля окутала усталая умиротворенность. Все будет хорошо, думалось ему. Все обязательно уладится, надо лишь добраться до поселка.

Кажется, пастух задремал с открытыми глазами, потому что он по-прежнему видел синюю реку с пробегающей рябью, видел нескончаемые берега, похожие на два зеленых неровных вала — и в то же время ему чудились какие-то иные, никогда не виданные картины. Они завораживали, устрашали, заставляли цепенеть тело и мозг. Высокие стены серого камня; остроконечные башни, точно клыки, освещенные предзакатными лучами; пронизанные желто-розовым светом бойницы, словно суженные с угрозой глаза. На стене, возле зубчатого парапета, люди в латах, в грубых плащах, и среди них — повелитель, некто могущественный, облеченный властью. Человек без лица? Нет, его черты прячутся под накинутым капюшоном, и он отвернулся от солнца. В глубокой тени блестят глаза — пронзительные, умные, беспощадные. Этих глаз никак не разглядеть, виден лишь их холодный блеск, но Даниэль знает, какие они. И хочет быть рядом с ними. Он желает очутиться на высокой замковой стене, стоять среди людей в латах вместе с загадочным незнакомцем, и тоже иметь могущество и власть над миром. Этого нетрудно добиться — надо лишь пригнать к берегу плот и повести Элли на зов, который он, Даниэль, услышит. Он уже слышит этот зов, уже знает, куда идти. Тот, с умными глазами, ждет — и он щедро вознаградит услужившего ему…

Даниэль очнулся, прогнал сон.

— Элли?

Зеленоглазой рядом не было. Он обернулся. Элли сжалась в комок на дальнем конце плота, а между ней и Даниэлем припал к доскам Сильвер. Пес скалил зубы и чуть слышно ворчал — но не на Элли, а на хозяина.

— Молчать! — велел пастух, поднимаясь на ноги. — Ты что это, парень? С ума спятил?

Сильвер заворчал громче, прижимая уши.

— Аиэль! — звонко выкрикнула Элли. Крик понесся над широкой гладью Атабаска.

— Тихо! — сказал Даниэль. — Оба ополоумели. Хотите, чтоб нас встречал отряд вооруженной стражи? Запросто накличете беду.

У Сильвера на загривке встала дыбом шерсть, он приподнялся на передней лапе. Из горла рвалось рычание — пес несомненно угрожал. Даниэль стиснул рукоять меча, на два пальца вытянул клинок из ножен.

— Ну-ка, молчать! Не то схлопочешь по башке, своих не узнаешь.

— Аиэль, — проговорила Элли и тоже встала на ноги. Глаза ее были как щелки. — Тихо, тихо.

— Нечистый вас забери!

Пес прыгнул, метя в горло. Даниэль опрокинулся, плюхнулся спиной в воду. Вынырнул через пару мгновений. Пес бился возле плота; голова его ушла под воду, снова показалось. Скрылась. Даниэль подплыл, ухватил пса за шкирку, потянул. Увернулся от молотящих воду лап, ухватился свободной рукой за бревно, снова дернул. Морда Сильвера вынырнула из воды. Сверху протянулась рука Элли, тоже схватила за шкуру, потащила.

Даниэль подталкивал пса, и зеленоглазая выволокла Сильвера на бревна. Пес кашлял и пытался встать на лапы, скользил.

Пастух тоже выбрался на плот. Проверил, на месте ли меч и нож, и беззлобно шлепнул Серебряного по крестцу:

— Еще раз сунешься, своими руками утоплю.

Пес отпрянул и с хрипом показал клыки. Элли обхватила его рукой поперек туловища и поволокла на другой край плота, подальше от Даниэля. В ее суженных глазах горел недобрый огонек.

— Как есть спятили. В обоих Нечистый вселился. — Даниэль отер ладонями мокрое лицо.

Надо было переодеться в сухое, однако он не решился хоть на минуту остаться безоружным и беспомощным. Сторожко поглядывая на пса и зеленоглазую, Даниэль прямо на себе обжал одежду и стал на углу дощатого настила, там, где лежали его лук и колчан. И что теперь? Не спускать глаз с Сильвера и Элли, ясное дело. Не пришлось бы пса зарубить, он хоть и колченогий, но боец неплохой… А вот ходок Сильвер никудышный, размышлял Даниэль; разве он дойдет до башен с пронзенными солнцем бойницами?.. Ох, Отец Небесный, о чем это я? Какие башни? Нам в поселок надо — не миновать бы его ночью; во тьме не разглядишь и проскочишь, возвращайся потом через лес с хромоножкой.

27
{"b":"191578","o":1}