ЛитМир - Электронная Библиотека

– Да, не слишком приятно, – нахмурился Бреворт.

– Это конец. Я видел, что ее счета в последнее время переходят границы разумного, но даже помыслить не мог, что она взяла на содержание…

– Не исключено, что это какая-то путаница, – решилась Олив. – Быть может, речь идет о другой мисс Каслтон.

– Будь уверена, это наша Эмили. Холлэм проверил. Та самая Эмили, которая побоялась нырнуть в чистую и прозрачную реку жизни, а теперь барахтается в сточной канаве.

Потрясенная, Олив ощутила внезапный привкус донельзя переменчивой судьбы. Ее ждал переезд в шикарный особняк, строящийся в Уэстбери-Хиллз, а Эмили связалась с депортированным авантюристом и попала в скандальную историю.

– Я не вправе обращаться к вам с такой просьбой, – продолжал мистер Каслтон. – И уж тем более не вправе обращаться к Бреворту с просьбой, касающейся Эмили. Но мне уже семьдесят два года, и Фрейзер грозится снять с себя всякую ответственность, отложи я лечение еще на пару недель. Если что – Эмили останется совсем одна. Я прошу вас сдвинуть намеченную поездку в Европу на два месяца, с тем чтобы отправиться в путь прямо сейчас и вернуть ее домой.

– Неужели вы полагаете, что нашего влияния будет достаточно? – спросил Бреворт. – У меня нет причин думать, что она ко мне прислушается.

– Больше мне обратиться не к кому. Если вы откажетесь, ехать придется мне самому.

– Нет-нет, – опомнился Бреворт. – Мы сделаем все, что в наших силах, правда, Олив?

– Конечно.

– Верните ее – любым способом, только верните. Если дойдет до суда, засвидетельствуйте под присягой, что она невменяема.

– Хорошо. Сделаем все возможное.

Не прошло и десяти дней после этой беседы, как Блэры уже встретились с доверенным человеком мистера Каслтона в Париже, чтобы свести воедино имеющиеся подробности. Фактов было много, а толку – чуть. Петрокобеско появлялся в различных ресторанах: толстый, однако не лишенный обаяния коротышка неопределенной национальности, с плотоядным взглядом и неутолимой жаждой. Годами вынужденно скитался по всей Европе, жил бог весть как – видимо, за счет американцев, но, по данным Холлэма, в последнее время не был вхож даже в самые отдаленные круги международного светского общества. Об Эмили сведений набралось совсем мало. На прошлой неделе эту пару видели в Берлине, а буквально вчера – в Будапеште. Очевидно, Петрокобеско, как персона нон грата, вынужден был повсюду отмечаться в полиции; этим обстоятельством и посоветовал воспользоваться Холлэм.

Через двое суток они в сопровождении американского вице-консула явились на прием к префекту полиции Будапешта. Префект затараторил по-венгерски, обращаясь исключительно к вице-консулу, и тот вкратце передал суть: Блэры опоздали.

– Где же их теперь искать?

– Он не знает. Ему было приказано их выдворить, и вчера вечером они уехали.

Внезапно префект черкнул какую-то записку и с резким замечанием сунул ее вице-консулу.

– Он говорит: наведайтесь вот сюда.

Бреворт заглянул в листок:

– Штурмдорп… это где же?

Очередная быстрая тирада по-венгерски:

– Отсюда пять часов по местной узкоколейке; поезд ходит по вторникам и пятницам. Сегодня суббота.

– В гостинице мы наймем автомобиль, – сказал Бреворт.

Поужинав, они отправились в путь. Поездка по ухабам неподвижной Венгерской равнины, да еще в потемках, оказалась не из приятных. В первый раз Олив пробудилась от тревожной дремоты, когда Бреворт с водителем меняли колесо; потом – когда машина затормозила у мутной речки, за которой светились редкие огни какого-то городка. В машину заглянули двое солдат в незнакомой форме; за мостом начиналась узкая извилистая главная дорога, которая вела к единственной гостинице Штурмдорпа; лишь с первыми петухами Олив и Бреворт свалились на убогие койки.

Наутро к Олив пришла внезапная уверенность, что они близки к цели, но вместе с тем вернулось давнее чувство беспомощности перед лицом своеволия кузины; на нее нахлынуло долгое прошлое, где царила Эмили, и приезд в эти края уже стал казаться почти наглостью. Однако при виде решимости Бреворта она тут же опомнилась и вместе с мужем смело спустилась в холл, где они разыскали одного из хозяев, который говорил почти как американец – до войны он жил в Чикаго.

– Здесь уже не Венгрия, – объяснил он. – Вы пересекли границу Чешско-Ганзейского княжества. Государство у нас маленькое, всего два города – наш и столица. Американцам виза не нужна.

«Потому-то, наверное, их сюда и занесло», – подумала Олив.

– Очевидно, вы располагаете сведениями об иностранцах? – спросил Бреворт. – Мы разыскиваем одну американку…

И он описал Эмили, ни словом не упомянув ее возможного спутника; хозяин почему-то изменился в лице.

– Ваши паспорта, – потребовал он, а потом: – Вам зачем?

– Эта дама – ее двоюродная сестра.

Хозяин на миг замялся.

– Думаю, я, вероятно, суметь найти ее для вас, – сказал он.

По его зову явился привратник; ему были даны торопливые указания на непонятном наречии. А потом:

– Идите за ним… этот вас отвести…

Грязными закоулками они добрались до ветхого строения на окраине городка. У входа топтался человек с охотничьим ружьем, который при их появлении приосанился и резко заговорил с провожатым, но после обмена репликами позволил им войти; они поднялись по лестнице и постучались в какую-то дверь. Из-за дверного косяка высунулась голова; провожатый вновь заговорил; их впустили.

Они оказались в большой неопрятной комнате захудалого пансиона, какую можно найти в любом уголке западного мира: выцветшие обои, рваная обивка, бесформенная кровать и – невзирая на пустоту – ощущение захламленности призрачной мебелью прошлого десятилетия, обозначенной кругами пыли и проплешинами. В центре комнаты стоял толстый коротышка с обвисшими веками, любопытным носом и слащавым, капризным ртом; он пристально оглядел вошедших, когда те только переступили порог, а затем с брезгливым «пфуй!» досадливо отвернулся. Тут же находились еще какие-то люди, но Бреворт и Олив не видели никого, кроме Эмили, которая, прикрыв глаза, полулежала на кушетке.

С их приходом глаза ее распахнулись в легком изумлении; она шевельнулась, будто надумала вскочить, но вместо этого лишь протянула руку и четким, вежливым тоном назвала их по именам, не то чтобы приветствуя, а, скорее, возвещая их приход. Заслышав эти имена, коротышка немного смягчился.

Женщины расцеловались.

– Туту! – окликнула Эмили, словно отдавая команду. – Принц Петрокобеско, позвольте представить вам мою кузину, миссис Блэр, и ее супруга, мистера Блэра.

– Plaisir, – отозвался Петрокобеско. Быстро переглянувшись с Эмили, он предложил: – Не желаете ли присесть?

И тут же плюхнулся в единственное свободное кресло, как будто они играли в «музыкальные стулья».

– Plaisir, – повторил он.

Олив примостилась в ногах у Эмили, а Бреворт придвинул стоявший у стены табурет, успев разглядеть остальных присутствующих. Среди них выделялись крайне свирепого вида юноша в просторной накидке, который, сложив руки на груди и сверкая зубами, замер у дверей, а также двое заросших оборванцев, сидевших бок о бок в углу: один поигрывал револьвером, другой уныло свесил голову на грудь.

– Вы давно сюда прийти? – поинтересовался принц.

– Только что приехали – сегодня утром.

Олив невольно сравнила этих двоих: высокую, эффектную американку и замухрышку-европейца южных кровей, которого вряд ли пустили бы дальше острова Эллис[7]. Потом она задержала взгляд на Эмили: все те же роскошные густые волосы с отблесками солнечного света, те же глаза, не утратившие яркой морской синевы. Лицо слегка осунулось, вокруг губ появились едва заметные морщинки, но это была прежняя Эмили – властная, блистательная, грандиозная. Можно было только сожалеть, что эту красоту и неповторимость загнали в убогий пансион на краю света.

Юноша в накидке открыл дверь на чей-то стук и принял записку для Петрокобеско; тот прочел, воскликнул «пфуй!» и передал ее Эмили.

вернуться

7

Остров Эллис, расположенный в устье реки Гудзон в бухте Нью-Йорка, был самым крупным пунктом приема иммигрантов в США, действовавшим с 1 января 1892 г. по 12 ноября 1954 г.

4
{"b":"191579","o":1}