ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Хвала Пророку! Вы здесь! Это огромная честь для меня и прихожан мечети!

Бородач с некоторым удивлением выслушал пламенное обращение клерика, внимательно посмотрел тому в глаза, как будто что-то понял и кивнул самому себе. После чего вежливо ответил на своём несколько архаичном арабском:

— Хвала Аллаху! Это для меня честь быть здесь, почтенный!

«Надо бы помочь ему, — подумал он про себя, — а то он смотрит на мир через дырку в желудке: с болью и ненавистью!»

— Понадобится ли вам какая-нибудь помощь в исполнении ваших планов? — с надеждой соскучившегося по настоящему делу моджахеда спросил черноглазый мулла.

— Да, мой правоверный друг, — ответил Бородач, — если у вас найдётся место под крышей, кусок лепёшки да тарелка похлёбки, я с удовольствием и благодарностью приму вашу помощь и буду молиться Аллаху за ниспослание вам всяческих благ!

— А не потребуется ли великому воину дополнительное снаряжение? — возбуждённо продолжал расспросы Мулла.

Добрый Бородач с некоторым недоумением посмотрел на своего собеседника, но потом опять кивнул самому себе и ответил:

— Главное снаряжение воина Аллаха — его вера! А также доброта, милосердие и любовь к людям! — мягко ответил он. — Но кое-что мне, конечно, может временно понадобиться. Разумеется, браг мой, покидая твой дом, я верну всё обратно!

— А как долго, хаджи, вы будете радовать нас своим вдохновляющим присутствием? — закинул удочку Мулла.

— Пока не выполню то, что должен, — просто ответил Бородач, — будем молиться Господу нашему, чтобы он дал нам сил и удачи в нашем деле! Аллах акбар!

— Воистину акбар! — присоединился к нему Мулла, особенно и не рассчитывавший на то, что великий гость начнёт распространяться о сути и временных рамках своих несомненно далеко идущих планов.

Бородач, как будто вдруг что-то вспомнив, взял свой потертый мешок и вывалил его содержимое на каменный пол. Из мешка с грохотом выпала медная масляная лампа немыслимой древности. За нею последовали такого же музейного вида меч в потёртых кожаных ножнах, завернутые в чистую льняную тряпку чёрствые лепёшки и пара чистого исподнего, заношенного до дыр. Мулла, ожидавший увидеть пачки иностранной валюты, стопки паспортов и кредитных карт, спутниковый телефон, коробку дорогих сигар и прочие атрибуты много путешествующего борца за торжество самой правильной веры, сначала несколько разочаровался. Но, будучи человеком умным, тут же понял всю безграничную мудрость воина Аллаха, решившего путешествовать налегке, притворяясь пастухом-нелегалом. Восхитившись, он машинально протянул единственную оставшуюся руку к покоившемуся в ножнах мечу. Бородач мягко, но быстро воспрепятствовал ему, схватив за запястье.

— Прости меня, брат мой! Этот меч не простой. Он может причинить вред непосвященному, а мне бы хотелось отплатить добром за добро!

Мулла не стал обижаться: действительно, мало ли что могло храниться в музейном экспонате. Будь то контейнер с боевой модификацией вируса эболы или детонатор для ядерного оружия — не ему, убогому, было мешаться в дела истинных солдат Господа!

Глава 6

Примерно в это же время в лондонском аэропорту Хитроу из самолета, прибывшего из Бразилии, выбегали невыспавшиеся, но довольные прекращением многочасового перелёта-пытки пассажиры. У них были осунувшиеся лица, опухшие ноги и красные глаза, столь характерные для летящих навстречу солнцу путешественников. Когда основная масса молча обгоняющих друг друга пассажиров с глухим топотом приблизилась к паспортному контролю, у дамы из иммиграционной службы не возникло ни малейшего подозрения в отношении пожилого смуглого бразильца в профессорских очках. У того были умные добрые глаза автора многочисленных монографий по латиноамериканской культуре. Он был одет в выглядевший вполне по-английски твидовый пиджак с кожаными заплатами на локтях. «Профессор» снял очки, близоруко улыбнулся и на прекрасном английском языке пошутил:

— Надеюсь, после этого перелета я ещё похож на своё фото!

Улыбнувшись в ответ, служащая без особых расспросов шлепнула печать в паспорте бразильца. Его добрые глаза и шутка отвлекли её от того простого факта, что симпатичный бразильский интеллектуал действительно не совсем походил на фотографию в предъявленном документе. Что было вполне естественно, учитывая, что он и владелец паспорта являлись абсолютно разными людьми и даже никогда не встречались. Кстати сказать, тело настоящего владельца паспорта сейчас покоилось на дне Атлантического океана в залитой бетоном бочке. Пройдя контроль, «профессор» растерял часть исходившей от него преподавательской доброты и стал гораздо больше похож на самого себя. Теперь, при более пристальном рассмотрении, уже можно было сказать, что он напоминает человека, изображённого на расклеенных по всему миру портретах с обещанной семизначной наградой. И, что было совсем уж удивительно, он был как две капли воды похож на бородатого «нелегала», вышедшего летней ночью из Стоунхенджа.

«Профессор» постарался максимально быстро покинуть аэропорт, что удалось ему довольно легко, так как никакого багажа, кроме потёртого саквояжа, у него не оказалось. В зале прилёта его встречал совершенно рыжий англичанин, напоминавший одновременно выпускника и преподавателя Оксфорда. Что, кстати, соответствовало истине. «Рыжий» встретил Профессора с подобающим в подобных случаях радушием и провёл на автостоянку, где их ждал подержанный «Сааб». В машине двое коллег из разных стран обсуждали позитивные изменения в международной обстановке, выражая по этому поводу немалое удивление и сдержанный оптимизм. Одним словом, если бы прибытия профессора из Бразилии и ожидали люди с неприметными лицами, цепкими глазами и ярко выраженным интересом к борьбе с международным терроризмом, то даже они не смогли бы найти ни малейшего повода для подозрений. По дороге в конечный пункт назначения Рыжий сделал небольшой крюк и проехал мимо ничем не примечательных промышленных зданий, среди которых прятался Центр Исследований Будущего. Двое беседовавших интеллектуалов ничем не выдали своего интереса к этому никому не известному месту. Кроме разве что быстрого обмена взглядами и едва заметного утвердительного кивка преподавателя из Оксфорда.

* * *

Автор ещё не встречал человека, которому бы не нравилась английская сельская местность — знаменитый british countryside. Бесконечную череду ярко-зелёных пастбищ с мирно пасущимися на них ухоженными коровами, овцами и хорошо одетыми фермерами прерывают лишь игрушечные здания ферм, дворянских поместий и средневековых замков, стоящих в окружении многовековых дубов. Конечно, можно было бы сказать, что Англии безусловно повезло. Ведь в последние триста лет её не опустошали эпидемии чумы и оспы. Армия Наполеона так и не добралась до фамильных особняков. Её города, деревни и просто холмы, мосты и колодцы не пришлось защищать от наступающих танковых колонн Гитлера. Фермеров-англичан никто не загонял под страхом смерти в колхозы и не раскулачивал, расстреливая или ссылая целыми семьями в Сибирь. Но правдой было и то, что сельские жители Альбиона были честными, работящими и помнящими свою историю людьми. Поэтому сюда и тянуло туристов. Поэтому им выплачивались правительственные субсидии. Ни промышленные революции, ни рост городов, ни груды сжигаемых коровьих туш во время эпидемии ящура не смогли изменить всё ту же пасторальную, манящую к себе своим здоровым консерватизмом действительность британского фермерства.

Спустя час после того, как они покинули пределы Лондона — сначала по уже известной нам автотрассе, а потом по узкой просёлочной дороге, петляющей среди низких изгородей, — Профессор и рыжий англичанин добрались до цели своего путешествия. Ею оказалась очередная симпатичная ферма из тёмно-красного кирпича, построенная во времена королевы Виктории. Как и многое другое в Объединённом Королевстве, ферма видала лучшие времена и нуждалась в серьёзном ремонте. Но окружавшие её поля и рощи — из которых то и дело появлялись то олень, то лиса, то фазан — заставляли забыть и с трудом работающую сантехнику, и дождливые дни, и оконные рамы, способные стать причиной смерти обитателей дома в более холодном и менее щадящем климате.

15
{"b":"191581","o":1}