ЛитМир - Электронная Библиотека

Мягкая ладонь легла ей на голову, благотворное прикосновение. Лукреция почувствовала, как мучительное томление у нее внутри ослабевает.

Это не ее аппетит. Это незаконный жилец, самовольно вселившийся в нее. Злая язва. Королева начала гладить ее по волосам, и Лукреция почувствовала, как резь в желудке стихает. Пальцы ласково скользили по замысловатым кренделям прически, распуская толстые темные косы. Лукреция стояла на коленях между кроватью и колыбелью, крепко зажмурив глаза, набухающие слезами. А ладонь все гладила, гладила…

Но вдруг ее величество придушенно хихикнула.

— Прости, Люси… — пробормотала она, давясь смехом.

Лукреция Фримантл открыла глаза. На полу валялись длинные шерстяные чулки, надеть которые она уговорила «ее величество» утром. Тогда ноги у нее не так сильно пахли. Верно, все дело в обуви. В грубых кожаных башмаках, что они носили по распоряжению несносной Гардинер. При мысли о домоправительнице Лукреция схватила ближайший башмак и запустила им в стулья. Камер-фрейлины королевы попадали на пол, болтая тряпичными конечностями и тараща глаза-бусины. Из бедной Курослепы вылез клок набивки. Девочка на кровати так и прыснула со смеху.

— Ничего смешного! — рассердилась Лукреция. — Вечно ты все портишь, Джемма! И ноги у тебя воняют!

Девочка — тоже темноволосая, но круглее лицом — приподнялась на локтях, продолжая хихикать. Отсмеявшись, она спросила:

— Почему мы все время играем в эту игру, Люси?

— Мне нравится, — коротко ответила Лукреция.

Она положила ладонь на край колыбели и качнула ее. Маленькие колокольчики тонко звякнули.

— А вот я ненавижу эту комнату, — пожаловалась Джемма, ударяя кулаком по покрывалу и выбивая из него облачко пыли. — Немудрено, что она стояла запертая.

Лукреция провела взглядом по черным портьерам, серебряному распятью над камином, маленькой книжице, оставленной на каминной полке. Ключи она нашла в столе мистера Паунси, в самой глубине ящика. Прокравшись по лестнице и отворив дверь в первый раз, девочка сначала внимательно рассмотрела пятно, которое выползало из-под кровати, словно темный язык, лижущий пол. Потом бросилась ничком на кровать и уткнулась лицом в подушку, глубоко вдыхая в надежде уловить какой-нибудь остаточный аромат.

Пыль. Затхлые перья.

— Почему здесь темнотища такая? — капризно спросила Джемма. — Почему сюда никто никогда не заходит?

Лукреция вспомнила лицо в медальоне, спрятанном на груди под платьем. Темноокая женщина с темными волосами, заплетенными в косы и уложенными на голове замысловатыми кольцами. Но пока она раздумывала над ответом, в галерее раздался громкий скрип. Потом еще один.

Кто-то закрывал окна. Джемма в ужасе уставилась на Лукрецию. Послышались шаги.

— Люси!

Для миссис Поул походка слишком тяжелая. А миссис Гардинер извещала о своем присутствии звоном огромной связки ключей. Лукреция хорошо знала эту твердую поступь. Шаги приблизились к двери и остановились. Секунду спустя дверь распахнулась и проем заполнила высокая черная фигура.

На пороге стоял широкоплечий мужчина в плотном камзоле, черной сорочке и бриджах. Его взгляд скользнул по обтянутым черной тканью стенам, на миг задержался на куклах и остановился на двух девочках. Джемма испуганно таращила глаза, Лукреция смотрела спокойно.

Она его не боялась. Все слуги знали: единственным живым существом во всей Долине Бакленд, дерзавшим перечить воле сэра Уильяма, была его дочь. Лукреция ждала грозного рыка, приводившего слуг в смертельный страх, но отец просто молча смотрел на нее. Он являлся сюда раз в год, знала девочка. Проходил по галерее грузными шагами и проводил здесь ночь в одиноком бдении. Сейчас сэр Уильям медленно обвел глазами комнату: комоды и столики, где в беспорядке валялись гребни, флаконы, игольные подушечки и образцы вышивки, каминную полку с маленькой книжицей, колыбель с серебряными колокольцами — на всем лежал толстый слой пыли. Потом он вновь воззрился на дочь.

— Джемма делала, что я велю, — начала Лукреция. — Она здесь ни при чем…

— Помолчи.

Девочка чувствовала, как рядом дрожит мелкой дрожью Джемма. Она признавалась, что страсть боится увольнения. Ведь куда ей тогда податься? Взгляд сэра Уильяма опять блуждал по комнате.

— Вы здесь в игры играете?

Это не игра, хотела объяснить Лукреция. Джемма никакая не королева, а простая служанка и компаньонка. Но когда ее ладонь опускалась на голову и мягкие пальцы начинали гладить, Лукреция словно бы ускользала из тела, в котором обитала. Убегала от его непокорных потребностей и болей. И от самой сильной боли из всех.

Леди Анна истекала кровью три дня, говорила Лукреции миссис Гардинер. Ни молебны, заказанные сэром Уильямом, ни самая искусная повитуха в долине не остановили ее угасания. Она испустила дух здесь, в этой вот постели, и вся усадьба Бакленд как будто умерла вместе с ней, наглухо закрывшись с тех пор от внешнего мира.

Но Лукреция осталась жить. Вот откуда неуемный аппетит глубоко внутри. Грызущее желание, которое она отчаянно старалась подавить и истребить. Она высосала жизнь из жил своей матери.

В чертах отца, не сводившего с нее пристальных глаз, внезапно проступило выражение любопытства. Что за игра такая, Лукреция? А вдруг он и впрямь спросит? Вдруг назовет ее по имени? Что ей тогда делать? Я отвечу, подумала девочка. Я подойду к нему. Да-да, подойду.

Рот сэра Уильяма разомкнулся.

— И зачем только Провидение послало мне тебя?

Слова хлестнули по лицу, на мгновение лишив дара речи. Отец круто повернулся. За дверью в галерее маячили две знакомые фигуры, толстая и тонкая: Гардинер, домоправительница, и Поул, гувернантка. Обе низко присели перед сэром Уильямом.

Лукреция поднялась с колен и обошла пыльную кровать. Взгляд девочки случайно упал на черный томик, лежащий на каминной полке в окружении мутных флаконов и пушистых от пыли гребней, и она, неожиданно для себя самой, схватила его оттуда. Джемма беззвучно ахнула, но Лукреция крепко зажала в ладонях книжицу в кожаном переплете и как ни в чем не бывало вышла из комнаты.

— Неблагодарная! — воскликнула Поул.

— Зачем ты его дразнишь? — сурово осведомилась Гардинер.

— Я рассердила отца? — невинным голосом спросила девочка. — В таком случае я опять буду поститься.

— Что?! — ахнула Гардинер, а Поул лишь головой покачала.

Последует какое-нибудь скучное наказание, знала Лукреция. Ее заставят вышивать, или зубрить Библию, или просто сидеть на табурете в спальне. Ну и пусть! Лукреция услышала, как за спиной с грохотом захлопнулась тяжелая дверь. Внезапно любимая игра с Джеммой показалась ей глупым ребячеством. Дурацким спектаклем.

Девочка шагала широкой поступью, глядя прямо перед собой, прижимая горячие ладони к переплетным крышкам, обтянутым тисненой кожей. Поул, Гардинер и Джемма следовали за ней по пятам. Пока она, громко стуча башмаками, шла по Солнечной галерее, грызущая боль вернулась. Лукреция представила руки, которые последними держали этот томик. Руки матери, крепко сжимающие ее руки.

Пир Джона Сатурналла - i_004.jpg
Из книги Джона Сатурналла:
Бульон из миног и всех прочих рыб, плававших во дни до сотворения рая

Короли воздвигают свои статуи, священники возводят соборы. Повар же не оставляет никаких памятников, помимо крошек. Редчайшие его творения отправляются под судомойные скребки и щетки. Величайшим его блюдам начертано попасть в выгребную яму. И как блюда эти не могут знать о своем происхождении, так никто из живущих ныне, говорю я, не может поименовать реки, что орошали Сатурновы сады, и перечислить всех рыб, что плавали в тех потоках. Но они воистину плавали там — лососи, осетры, карпы и форели. От рыб этих питались угри, называемые миногами, каковых гадов меня научил разделывать один мой друг-еретик.

Нагрейте в котелке воду так, чтобы было терпимо окунуть в нее руку, но не держать долго. Положите свежевыловленных миног в воду на время, какое потребуется для того, чтобы прочитать «Аве Марию». При разделке придерживайте рыбью голову салфеткой, чтобы не выскальзывала. Тупой стороной ножа соскабливайте слизь, скопившуюся в глубоких складках по всему телу, пока кожа не станет чистой, блестящей и голубой. Вспорите брюхо, перережьте спинную струну под желчным пузырем (подлежащим удалению вместе с прочими внутренностями) и вытащите ее (она будет сильно растягиваться). Выберите ножом все черное вещество вокруг спинной струны, иссекая мясо на необходимую глубину. Затем обсушите рыбу в салфетках. Разделка миноги завершена.

Для приготовления смело бросьте миног в глубокую сковороду с пузырящимся маслом или спокойно опустите в котел с медленно кипящей водой и держите там не дольше (по выражению моего знакомца), чем длится мизерере, прочитанный скороговоркой.

Бульон из миног приправьте мускатным орехом, дробленым тмином, кориандровым семенем, майораном, рутой душистой и наконец добавьте в него (если найдете) корень, который еще в Античности славился своими целебными свойствами и своеобразным ароматом, одновременно смолистым и цветочно-сладким…

17
{"b":"191585","o":1}