ЛитМир - Электронная Библиотека

— Раздуть огонь!

Крышка в полости очага поднялась, ручные мехи заработали, горячие угли замерцали и разгорелись.

— По местам!

Толпа бросилась врассыпную, красные куртки и белые фартуки так и замелькали перед глазами. Джон, стоявший рядом с Филипом, в легком замешательстве озирался по сторонам, когда вдруг почувствовал крепкий тычок под ребра.

— Вчера ты меня врасплох застал! — прошипел Коук, злобно хмуря расцвеченное синяками лицо. — Но погоди, я еще доберусь до тебя, черномазый. И уж я подойду к делу с умом, не сомневайся.

Филип пожал плечами.

— Не обращай на него внимания, — бросил он, когда Коук торопливо зашагал к аркам.

Повсюду вокруг Джона мужчины и мальчики готовились к трудовому дню.

— А куда мне идти? — растерянно спросил он, оглядывая кипящую суетой кухню.

— Куда велят, — ответил Филип. — Может, в разделочную к Андерли. Это было бы неплохо. Или в погреба к мастеру Пейлвику. Или в пряностную комнату к Роосу. Я лично работаю у мистера Банса…

— Уже нет.

Над мальчиками навис старший судомой мистер Стоун, обернутый ниже пояса длинным кожаным фартуком. Лицо его по выразительности могло соперничать с одной из кухонных колонн.

— Вы оба работаете у меня.

— Но мое место в подсобной, — запротестовал Филип.

Мистер Стоун покачал головой:

— Тебе не следовало приводить сюда своего приятеля. — Верзила указал на прибитый над дверью закопченный щит с вырезанными на нем мелкими темными буквами. — Ты же знаешь правила. А ну-ка.

— «Никто да не поднимет руку на товарища, — неохотно прочитал Филип. — Никто да не произнесет бранного слова. Никто да не принесет навоза на башмаках…»

— Не это.

— «Никакая дичь да не будет доставлена не заключенной в клетку…»

— И не это.

— «Ни один посторонний да не войдет в кухни, иначе как с дозволения кухонного начальства», — наконец прочитал Филип.

— Вот именно. — Мужчина сурово воззрился на Филипа и Джона. — Взять хотя бы подавальщиков Квиллера, что сейчас выстраиваются наверху. Здесь они посторонние. Это не означает, что мы с ними не знакомы. Это означает, что они не кухонные работники. Спустись сюда сам король — он посторонний. Даже сэр Уильям. Если ты не служишь в кухнях, ты не имеешь права здесь находиться. А кухонное начальство означает мастера Сковелла, либо одного из старших поваров, либо полноценного повара. А не поваренка, который еще и года здесь не прослужил. — Старший по судомойне повернулся к Джону. — Или даже дня не проработал. Все понятно? Марш в судомойню.

В судомойне пахло сыростью и пищевыми отходами. Свет проникал через маленькие окошки, расположенные высоко над полом. Вдоль одной стены размещались длинный стол, деревянный ларь и ряд лоханей. В дальнем углу, над древним каменным стоком, из стены торчала капающая свинцовая труба. На веревках с потолка свисал длинный деревянный желоб. Из подсобной кухни доносился стук ножей: мистер Банс и остальные уже принялись за работу.

— Вот ларь с золой, — тусклым голосом заговорил Стоун. — Зола растворяет жир. Стол — для грязной посуды. Лохани — для мытья. Ящик с песком — для чистки. Подвесная водяная труба — для набора воды. — Стоун повернул круглую голову к окошкам, выходившим в сад на уровне земли. — Некоторые думают, что могут брать нашу воду. Один садовник по имени Мотт. — В голосе мистера Стоуна послышалось что-то, отдаленно напоминающее раздражение. — Так вот, он ошибается. — Старший судомой хлопнул ладонью по бортику ближайшей лохани и вручил каждому мальчику по деревянной лопатке. — Скребки, чтоб отскабливать.

— А мы надолго здесь, мистер Стоун? — спросил Филип.

— Это решать мастеру Сковеллу.

Филип и Джон едва доставали до дна глубокой лохани, сколоченной из вязовых досок. Внутренние стенки были сплошь покрыты бугристыми наростами желтого жира и наплывами застывшего сала, на дне пупырчатой массой лежали комья пищи, схваченные желто-бурой коркой.

Мальчики выгребли добрых полведра жира ко времени, когда в помещение гуськом вошли судомои — угрюмые мужчины в заляпанных сальными пятнами куртках, все до одного молчаливые, как мистер Стоун. Из кухни мистера Банса доносились крики, стук ножей, звон котлов и сковород. Работники судомойни опустили один конец подвесного деревянного желоба, и из него хлынула вода. Они наполовину наполнили пустые лохани и бросили в каждую по лопатке золы. Потом застыли на своих местах, словно собираясь с силами. Джон выглянул в подсобную и увидел Альфа, с трудом поднимающего чан с водой. Позади него мистер Банс нарезал кубиками брюкву, нож с бешеной скоростью стучал по разделочной доске. Через арочный проход в кухню вошел слуга с большим деревянным подносом, на котором высились три шаткие башни тускло-серых мисок, и направился к судомойне.

— Ага, началось, — пробормотал у Джона за спиной Филип.

Они взяли свои скребки.

— И пошевеливайтесь! — гаркнул один из судомоев. — Иначе будем запаздывать!

Подавальщики Квиллера входили один за другим — у каждого в руках поднос, на каждом подносе по три высоченных стопки мисок, каждая миска измазана подсохшей овсянкой. Мужчины составляли грязную посуду на длинный стол, где Филип и Джон набрасывались на нее со своими деревянными лопаточками и отскребали, отскабливали клейкие ошметки от оловянных плошек, которые потом толчком переправляли по столу к работникам, стоящим у первой лохани. Альф, кряхтя от натуги, таскал в судомойню чаны с горячей водой, но после первого обмена приветствиями у Филипа и Джона не хватало ни времени, чтобы к нему повернуться, ни дыхания, чтобы произнести хоть одно слово сверх невнятного хмыканья. Судомои опускали руки по локоть в лохани и терли, мыли, полоскали, прерываясь для того лишь, чтобы выкрикнуть: «Слить помои!» — и выдернуть затычки. Тогда мутная вода, загустевшая от жира и золы, потоками разливалась по полу и поднималась мальчикам по щиколотку, прежде чем стекала, закручиваясь воронкой, в сливное отверстие в углу помещения. Потом один конец подвесной деревянной трубы опять опускался, и лохани наполнялись чистой водой. Филип и Джон трясли ногами, стряхивая с башмаков вонючую серую жижу, и вновь набрасывались со своими скребками на стопки грязной посуды, изничтожая одну за другой, проворно пересылая миски к лоханям.

Но чем быстрее мальчики работали, тем быстрее прибывали измазанные скользкой овсянкой плошки. Как ни старались они, как ни пыхтели, как ни потели, гора посуды становилась все выше и выше. Скоро она уже нависала над ними и, невзирая на все их усилия, продолжала неумолимо разрастаться вверх и в стороны. В конце концов на столе осталась лишь узкая полоска свободного места, где мальчики торопливо хватали, скребли и скидывали миски в серую воду, покрытую хлопьями пены. Неустойчивая груда грязной посуды грозила в любой момент обрушиться на них. Если трудиться не покладая рук, повторял себе Джон, мы одолеем это дело… Но вскоре в судомойню притащили первые котлы.

Они сдались, впоследствии признал Джон. Они с Филипом продолжали скрести и скоблить, но битва была проиграна: котлы их доконали. Затем в сражение вступил мистер Стоун.

— Не поспеваете, — неодобрительно буркнул он, забирая у Джона скребок. — А ну поправь вон ту стопку, иначе рухнет сейчас.

Старший судомой взялся за работу. Его крупное, неестественно прямое тело ритмично поворачивалось от стола к лоханям и обратно. Он очищал и отталкивал в сторону миски мерными, выверенными движениями. Мужчина словно и не торопился вовсе, однако гора грязной посуды уменьшалась на глазах. Наконец, когда на столе осталась лишь символическая стопка тарелок да десятигалонный соусный котел с бледным ободком жира на стенках, мистер Стоун отступил назад. Филип с Джоном завершили работу и, шатаясь от усталости, вышли в подсобную кухню, чтобы съесть свой завтрак.

— Нужно выбираться из судомойни, — промычал Филип, запихивая в рот ложку холодной овсянки.

— Дальше будет лучше, — сказал Джон.

31
{"b":"191585","o":1}