ЛитМир - Электронная Библиотека

"Странный выбор, - медленно и безучастно подумала я. - Таким коротким ножом даже шкуру не пробить, не говоря уж о жизненно важных органах."

Несколько секунд волк и полуэльф стояли друг напротив друга, молча, напряженно, словно оба готовились к прыжку. Зверь прыгнул. Мужчина не сдвинулся с места, но молниеносным движением руки загнал свой миниатюрный ятаган прямо в разинутую пасть, в мягкое ярко-розовое небо. Волк рефлекторно сомкнул челюсти, вонзая клыки в человеческую плоть - и вместе с тем загоняя смертоносный металл все глубже и глубже. Хрупкие кости запястья хрустнули, не выдержав натиска зубов, сжимаемых в последней предсмертной судороге.

Волк умер в полете. Когда массивная туша рухнула на землю, погребая полуэльфа под собой, желтые глаза уже потухли и почти остекленели.

Первая мысль, все еще нечеткая и отрешенная, пришла в виде импульса: "Надо что-то сделать." Преодолевая головокружение, я поднялась на ноги и, пошатываясь, побрела к месту схватки.

Вереск безуспешно пытался выбраться из-под мертвого тела. Не особо размышляя над своими действиями, я ухватила волка за задние лапы, с трудом приподняла на пару сантиметров. Полуэльф, помогая себе ногами, отполз в сторону и снова обессилено рухнул в траву.

Я ухватила его под мышки и отволокла на другой край поляны, подальше от волка. Даже мертвый, зверь вызывал у меня чувство, граничащее с паникой. То ли из-за этого чувства, то ли из-за общего помутнения рассудка, вызванного шоком и ударом, я так пока и не осознала, что на самом деле произошло. Все, что я видела, это раны: плохие, да что там, просто ужасающие раны, но все же вполне поддающиеся лечению в соответствующих условиях. Надо только дотянуть до этих условий.

Упав на колени рядом с полуэльфом, я вытряхнула рюкзак и стала инспектировать содержимое аптечки. Бинта не хватит, антисептика тоже, наружное противовоспалительное на исходе - придется потрошить аптечку Вереска. Зато есть еще какой-то противовоспалительный тонизирующий декокт для внутреннего употребления, Лесси говорила, он действует два часа, как раз хватит дотянуть до телепорта. Вереск следил за моими действиями молча, со странным выражением на лице.

- Не возражаете, если я воспользуюсь вашей аптечкой? - зачем-то спросила я, совершенно не отдавая себе отчета, как нелепо звучит эта куртуазная фраза в сложившихся обстоятельствах.

Слабая вымученная улыбка скользнула по губам полуэльфа.

- Не трудитесь, Юлия. Все, что надо, чтобы облегчить мои страдания, у вас под рукой.

Он кивнул на отброшенный в сторону рюкзак. Я машинально подняла его, заглянула внутрь в надежде обнаружить какое-нибудь чудодейственное средство, пропущенное мной при первом осмотре, но рюкзак был абсолютно пуст.

- Найрунг, - пояснил Вереск в ответ на мой недоуменный взгляд.

Мне понадобилось пять секунд, чтобы осознать смысл сказанного.

- Нет!

Полуэльф досадливо поморщился, как бы говоря: "Так и знал, что с этим возникнут проблемы."

- Поймите, Юлия, - с бесконечным терпением в голосе сказал он, - от укуса волколака нет противоядия. Трансформация - процесс необратимый, и она уже началась.

Вереск старался не показывать, как ему больно. Я пыталась не думать о том, что он чувствует на самом деле - с разорванным плечом и болтающейся на одних сухожилиях кистью. Иначе ситуация становилась совсем уж невыносимой.

- Кроме вас, этого сделать некому, - продолжал Вереск. - Я рискую промахнуться мимо сердца, Джанис и Женя… пока неизвестно где. А вам надо уходить отсюда. Запах крови… - он сглотнул с видимым трудом, - так привлекателен. А я не смогу защитить вас. Скорее наоборот.

Я упрямо молчала.

- Я знаю дорогу в Зингар. И обязательно приду туда в поисках пищи. А может быть, приведу за собой других. Вампиры меня, конечно, убьют, но какой ценой?

- Мне наплевать на вампиров, - сказала я.

Но мне не удалось обмануть даже себя.

Не наплевать.

Я механически вытащила стилет из ножен, погладила пальцами прохладный серебристый клинок, словно ища у него поддержки. Клинок молчал.

Почему я? У меня нет ни знаний, ни силы, ни права принимать такое решение.

Кто сказал, что от укуса волколака нет противоядия? И кто, если уж на то пошло, сказал, что это волколак? Вереск? Так ведь он не специалист, просто начитанный парень. Как я могу на практике доверять мнению, которое основано на знаниях, почерпнутых в библиотеке? Если окажется, что эта информация неполна или устарела, ошибку будет уже не исправить.

Какое я имею право распоряжаться его жизнью? Я ему не мать, не жена, даже, черт возьми, не любовница! Есть люди, связанные с ним более тесными узами - пусть они решают.

Я не умею принимать серьезные решения - я никогда этого не делала. В конце концов, я ухитрилась безнадежно запутаться даже в собственной жизни, как я могу взять на себя ответственность еще и за чужую?!!

Вереск не торопил меня, молча наблюдая за отражением мыслей на моем лице.

Он не может уйти сейчас, это просто нелепо. Глупо. Нереально. Бред какой-то…

Мы так многого не успели. Не сказали. Не сделали.

Когда- то, несколько лет назад, мы с Костей спорили об эвтаназии и суициде, и я срывала голос, пытаясь доказать молодому врачу, что каждый имеет право на смерть. И вот сейчас мужчина, который мне дорог, весьма недвусмысленно заявил об этом праве… а я готова ухватиться за любой, самый крошечный, самый призрачный шанс, чтобы только он остался жив. Ну, пусть он будет не со мной. Пусть. Но я буду знать, что он где-то есть, и когда-нибудь… мало ли, что может случиться когда-нибудь.

Я не могу. Не могу! Почему - я?

Тошнота снова волной подкатила к горлу.

- Я не боюсь боли. - Вереск разлепил сухие губы. -Я боюсь потерять себя. Однажды это уже случилось со мной - там, на вересковых пустошах, - и я до сих пор просыпаюсь ночами от страха, что нашел не того и не там. Я не хочу переживать это снова и снова каждый месяц. Это… страшнее смерти. Пожалуйста… помоги мне остаться собой…

О да, я слишком хорошо знаю, каково это - потерять себя. Но я ищу. Медленно, маленькими шагами, передвигаюсь по этому лабиринту к выходу. Я знаю, что выход есть - и все равно иногда трудно удержаться, не упасть за грань отчаянья. А каково было бы, если бы я точно знала, что у меня нет ни единого шанса преуспеть? Что я потеряла себя - навсегда? И каждый месяц вспоминала бы о том, что где-то есть человек, который ждет меня такой, какой мне уже никогда не стать…

На месте Вереска я бы тоже молила о смерти. Но я на своем месте, и у меня нет выбора умирать или не умирать. Умереть - это так просто. Гораздо проще, чем убить. Тем более - убить человека, который стал мне дорог…

Я ужасная эгоистка. Наверное, мои друзья и знакомые удивились бы, узнав об этом: я всегда была готова остаться после работы, чтоб помочь коллеге, не отказывала в просьбах присмотреть за кошкой, перевезти вещи, одолжить денег до зарплаты. Но я это делала для себя: для успокоения своей совести, для сохранения хороших отношений с коллегами, для облегчения своей жизни.

И даже сейчас я думаю о себе: как Я буду жить без него? что Я буду чувствовать, если ошибусь? имею ли Я право? А стоить посмотреть на ситуацию его глазами - и ответ становится очевиден.

Где- то наверху, над куполом вековых сосен, был яркий солнечный полдень, но вокруг сгущался сумрак. Меня начало знобить.

Вереск ни жестом, ни стоном не выдавал своей боли, терпеливо ожидая, когда я приму решение. Волосы разметались по траве. Несколько спутанных, влажных от пота прядей прилипло вискам. На алебастрово-белом лице застыла маска безмолвного страдания.

Я вдруг испытала острое желание прикоснуться к бескровным губам, пропустить между пальцами черный шелк волос, дотронуться до прохладной мраморной кожи… В последний раз. Тряхнула головой, отгоняя наваждение. Ладони сжались на рукояти кинжала. Я приняла решение, и теперь моя рука не должна дрогнуть, иначе милосердие обернется новой мукой.

103
{"b":"191593","o":1}