ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Мади не отвечал, пока мы не выехали на главное шоссе.

— Я вырос в нищете, — начал он, словно говоря сам с собой, — и думал, что хуже ее нет ничего на свете. А потом я встретил Сэнди, такую красивую, такую добрую, такую богатую… И на редкость несчастную.

— В каком смысле? — спросила я, тронутая искренностью его чувств.

— Во всех, — покачал головой он. — Она была как раненая птица. Каждую ночь ей снились кошмары. Она с криком просыпалась, и я держал ее в объятиях, пока она не засыпала снова. Мы оба хорошо понимали чужую боль.

— Вы считаете, что не бывает любви без страдания? — спросила я.

— Это касается только большой любви, но ведь она не вся такая. Есть и другая, более удобная, которая основывается совсем на других чувствах. К сожалению, это не для меня.

Я искоса взглянула на него. В профиль его лицо выглядело не таким мужественным.

— Мы с Сэнди приезжали сюда на медовый месяц. Это она познакомила меня с Западом. Она терпеть не могла Восточное побережье. Ненавидела суету и тесноту.

— Она, должно быть, не любила «Хейвен», — предположила я, вспомнив давящую роскошь этого дома.

— Она называла его тюрьмой.

— Тогда почему вы вернулись на Восточное побережье?

— Мы туда не возвращались. Мы все время жили здесь. Вместе построили дом. Я и сейчас в нем живу.

Я несколько удивилась, так как считала, что Кассандра всегда жила в Нью-Йорке.

— Значит, вы жили на Западе, когда…

— Ессо![2] — перебил он меня. — Вот и Снежная Королева.

Впереди сияли огни зимнего курорта.

— Вы, должно быть, проголодались? — спросил Мади.

— Вообще-то да. Я целый день ничего не ела.

— Прекрасно. Мне нравится смотреть, как едят женщины.

— Что вы имеете в виду? — подозрительно спросила я.

— Не бойтесь, — усмехнулся он, наклоняясь ко мне так близко, что я почувствовала его дыхание на своей щеке, и погладил меня по руке. — Знаете, вы такая серьезная, даже слишком.

Я не убрала руку. Его прикосновение было мне приятно. Ничего удивительного, что он так понравился Кассандре — я и сама начала поддаваться его чарам.

15

Мы въехали в Снежную Королеву, курортное местечко, прилепившееся у подножия горы с тем же названием. Мади устроил мне небольшую экскурсию, провезя по нарочито живописным улицам, застроенным типовыми домиками в альпийском стиле. Везде виднелись резные деревянные таблички, даже у подъемников и туалетов. Казалось, что весь городок собран из деталей какого-то гигантского конструктора — плод фантазий заштатного архитектора, уставленный пряничными домиками, дикая помесь Австрии с Диснейлендом. Это было лишенное всякой истории и совершенно неинтересное место, где можно было только кататься на лыжах, ходить по магазинам, есть и спать. На мой взгляд, старый и обветшавший Броукенридж был гораздо привлекательнее. Так, по-видимому, думал и Мади.

Голосом плохого гида он рассказывал мне о местных «ничем не примечательных достопримечательностях», как он их называл, и об истории городка, который был построен в середине шестидесятых, как раз перед тем, как Америка вновь воспылала любовью к Дальнему Западу. Потом пришли спекулянты и взвинтили цены.

— Сейчас меньше чем за полмиллиона здесь ничего не купишь, — сообщил Роберто. — Я приезжаю сюда только поесть. Здесь слишком шикарно и невыносимо скучно.

Мади припарковался, и мы пошли в «Роффредо», крохотный итальянский ресторанчик, приткнувшийся за спортивными магазинами у подножия Снежной Королевы. Обрадованный хозяин посадил нас за угловой столик с потрясающим видом на гору. На залитом электрическим светом склоне застыл подъемник, похожий на черное ожерелье.

Мой спутник заказал бутылку кьянти и какие-то особые спагетти. Я сгорала от нетерпения как можно больше узнать о его жизни с Кассандрой и одновременно чувствовала, как растет наше взаимное влечение. Пару раз я замечала, что в его взгляде сквозит то же напряженное любопытство, с каким смотрела на меня миссис Гриффин во время нашей первой встречи.

— Почему вы на меня так смотрите? — наконец спросила я.

— Вы так похожи на Сэнди, — просто сказал он.

— То же самое говорила мне миссис Гриффин.

— Ничего удивительного. Вы могли бы быть сестрами.

— Сколько лет сейчас было бы Кассандре? Тридцать девять? Сорок?

— Сорок, без малого сорок один. Она родилась в декабре. А вам, как вы сказали, тридцать девять?

— Тридцать девять, без малого все сто.

Он засмеялся.

— Когда я спросил вас о возрасте, вы ответили без всякого кокетства. Большинство женщин не так откровенны.

— Зачем отрицать свершившийся факт?

— Но ведь факты бывают неудобными, почему бы их не умалчивать?

— На что вы намекаете?

— Факт — это просто событие. Оно происходит или же не происходит. Гораздо важнее ваше отношение к этому событию. Если вы выглядите и чувствуете себя моложе своих лет, ваш истинный возраст не имеет значения.

— Вы читали басню «Ворона и лисица»? — спросила я.

Мы оба засмеялись.

— Иными словами, «кончай трепаться». Я правильно понял?

— Правильно.

— Вы мне нравитесь, Фейт, — произнес он с какой-то новой откровенностью. — Это действительно так. Мне редко нравятся женщины. Я их либо люблю, либо ненавижу, но нравятся мне очень немногие.

— Вы собирались рассказать мне, как вы встретились с Кассандрой.

Откинувшись на спинку стула, он допил свое вино и налил себе снова.

— Вы должны понять, что Сэнди — это вся моя жизнь, моя судьба, — начал он со вздохом.

— Была.

— Была, есть… Какая разница?

— Скажите еще раз, где вы встретились?

— В Сент-Морице.

— Вас с ней кто-то познакомил?

— Она приехала кататься на лыжах, а я был ее гидом. Когда я заехал за ней в отель и спросил, какую программу она предпочтет, она ответила: «Я предпочту вас».

Он грустно улыбнулся, на миг вернувшись в прошлое.

— Сколько ей было лет?

— Девятнадцать.

— Вы знали, кто она, когда с ней познакомились?

— Что вы имеете в виду?

— Вы когда-нибудь слышали о Холте Гриффине?

— Non! Certo non![3] — воскликнул он.

— А когда же вы узнали, кто она?

— Когда было уже поздно. Великий Холт Гриффин, — с горечью произнес он, качая головой. — Какое чудовище!

— В каком смысле?

Мади закурил и допил свой бокал.

— В каком смысле? — повторил он. — Лучше вам этого не знать.

— Но я хочу знать, — горячо произнесла я.

Он выпустил струю дыма. Взгляд его стал холодным и отсутствующим. Он закусил губу.

— А что вам известно о нем?

— Немногое. Только то, что он был очень богат и происходил из почтенной семьи. Очень элегантен. Возможно, бисексуал. По крайней мере так говорил мне Гарри Питт. В «Хейвене» нет ни одного его портрета. Странно, правда? Я видела его фотографии в газетах, но у меня нет о нем четкого представления.

— Я вам расскажу одну историю, — сказал Мади, прищурившись.

— Давайте.

— Холт назвал одну из своих скаковых лошадей в честь дочери — Кэсси Миа. Когда Сэнди было двенадцать лет, он как-то забрал ее из школы, и они полетели на его личном самолете в Луисвилль, где проходили скачки. Там он разыграл целый спектакль, познакомив ее с жокеем и дав повозиться с лошадью в стойле. За скачками они следили из личной ложи Холта.

— Пока звучит неплохо, — вставила я.

— Не спешите, — ответил он, поднимая руку. — Кэсси Миа не пришла первой. Когда Сэнди попросила опять показать ей лошадь, Холт объявил, что велел ее застрелить. Он сказал Сэнди: «Вот что происходит с теми, кто мне не подчиняется».

— О Господи! — задохнулась я. — Невероятно. Застрелить лошадь без всякой причины? Вы уверены, что она не захромала и не стала калекой?

— Нет. Слушайте, что было дальше. Они переночевали в Луисвилле, и всю обратную дорогу Сэнди проплакала. Но когда они прилетели домой, угадайте, кого она там увидела.

вернуться

2

Приехали (ит.)

вернуться

3

Нет! Конечно же, нет! (ит.)

41
{"b":"191603","o":1}