ЛитМир - Электронная Библиотека

У реки Шексны царский поезд остановился надолго. Мост был порушен на прошлой неделе стихией: схватил смерч в охапку тесаные бревна и раскидал их в мутной воде, оставив на месте шаткие поручни. Стрельцы наскоро стали готовить плавучий мост: рубили стволы и, крепко стянув их бечевой, бросали на колыхающуюся воду. Река строптиво встретила деревянные оковы: бурлила, заливала течением шаткий мост, норовила сорвать его и уволочь далеко вниз, но стрельцы умело укрощали Шексну, все теснее и теснее стягивали бревна канатами. А когда река смирилась, не в силах стряхнуть с себя путы, по мосту проехала боярская карета, разметав во все стороны водную пыль, пробовала его на прочность.

— Годится, государь, — кричал с того берега Федька Басманов. — Ладный мост вышел, только не так быстро надо, на краю-то некрепко, можно зацепиться колесом да и в пучину полететь.

Следующая была карета государя. Жеребец, фыркая и отчаянно мотая головой, но понукаемый рассерженным ямщиком, сделал первый робкий шаг.

— Пошел! Язви тебя, пошел!

Конь неуверенно, словно жеребенок, едва поднявшийся на ноги, затопал по дощатому настилу, а потом, испугавшись, взбрыкнул тонкими ногами и понес карету в воду.

— Стоять! Побери тебя леший! Стоять! — истошно орал ямщик, что есть силы тянул на себя поводья.

Иван уже простился с землей, когда карета сумела зацепиться колесом за край моста, и достаточно было незаметного усилия, чтобы опрокинуть ее в воду, но жеребец вдруг успокоился и затих. Перекрестился царь и спрыгнул на скользкий мост.

— Видит Бог, не хочу карать без вины, — и что есть силы огрел тяжелой тростью ямщика по сутулым плечам. — Пошел прочь, ирод! Чуть царя на дно не отправил. А вы что встали?! Карету поднимите да тащите на мост ее.

Суетливо, опережая один другого, стрельцы ринулись выполнять приказ государя.

— Вот так! Вот так, господари! — тужился десятник. — На краешек, а потом вперед ее толкайте.

Откатили карету стрельцы. Перевели дух.

— Тяжела, ядрена вошь! Чуть кишки из задницы не полезли.

А сотник уже покрикивал на стрельцов:

— Шапки на лоб натяни! Кафтаны поправь, дура! Не боярин, чтобы живот наружу выставлять!

Государь уверенно прошел по мосту и махнул тростью.

— Федька, скажешь мамкам, чтобы сына на руках несли. Царицу пусть под руки крепко держат, месяц назад ей занедужилось, слаба она еще.

Дмитрия Ивановича несла вдовая боярыня Преслава Устиновна, уже девять лет как матерая вдова. Муж боярыни, Федор Воронцов, когда-то ходил в полюбовниках у царя, но уже давно укрыла его землица. Только и оставался вдовой бабе один путь — идти в монастырь, и если бы не чадо, которому со временем стать во главе рода, так бы и поступила. Сейчас же она была матерая. А матерая баба — что мужик: и с боярами в веселье за одним столом сидит, и братиной не побрезгует.

Поначалу так и складывалось — опала не затронула род Воронцовых, не было пира, чтобы Иван Васильевич забыл про матерую вдову Преславу. Она уверенно чувствовала себя не только в мужнином доме, но и среди веселого боярского застолья и вместе с ближними боярами поднимала чарку во здравие самодержца. Бояре тоже как будто свыклись с ее новым качеством и называли по отчеству.

Однако с недавнего времени Иван как будто забыл про Воронцовых: не присылал им калачей со своего стола, не приглашал на пир, а однажды в Думе захудалые Михалковы осмелись сесть впереди Воронцовых.

И Преслава Устиновна поняла, что она не простила царю смерти мужа. Боярыня варила зелье, поливала им следы государя, но Иван как будто смеялся над ней, как прежде, был краснощек, и часто в коридорах дворца дразнил боярыню его громкий смех. Преслава заговаривала песок и втайне подсыпала его в покои молодых, желая вызвать бесплодие у Анастасии, но царица, попирая колдовские заговоры, родила наследника. Дмитрий рос веселым и крепким ребенком, хворь обходила его стороной, и многочисленные мамки, храня наследничка, каждый день окуривали его благовонным ладаном. Младенец казался неуязвимым, и когда неожиданно Анастасия Романовна велела боярыне быть в свите при паломничестве к святым местам, Преслава Устиновна только поклонилась царице, и невозможно было угадать, что прячется за этим почтением.

Ямщики, взяв под уздцы пугливых кобылиц, переводили их по плавучему мосту. Жеребцы, высоко задрав головы, неуверенно гарцевали по бревнам, далеко вперед выбрасывая тонкие ноги. Сильное течение в досаде стучало по настилу, и колючие холодные брызги обжигали лицо, норовили угодить за шиворот. Следом, в окружении множества боярышень и мамок, шла царица. Преслава Устиновна держала на руках младенца. Дмитрий безмолвствовал, тихо посапывая во сне. Чадо не интересовало беспокойное ржание коней, не надоедал шум взбесившейся воды, на руках мамки было спокойно и тепло.

Дмитрий был похож на Ивана Васильевича: лоб широкий, нос слегка загнут книзу, а глаза смотрели на подданных умно и строго. Вот она, расплата — в ее руках! А почему бы одним махом не рассчитаться за нанесенные обиды? И от этой нежданной мысли стало жарко. Преслава плотнее прижала к себе Дмитрия, и он хмыкнул, словно насмехаясь над тайными мыслями матерой вдовы.

Рядом с Преславой шествовали другие боярыни, которые то и дело поправляли царевичу одеяльце, отирали сопливое заспанное личико мягким полотенцем.

— Подержи царевича, руки у меня устали, — сказала Преслава, и когда одна из боярышень с радостью приняла Дмитрия, умиляясь доверенной честью, она легонько подтолкнула девицу в бок, и та, ойкнув, повалилась в беснующуюся воду.

Река Шексна с благодарным журчанием приняла жертву, заботливо накрыла ее пеной и, весело забавляясь, потащила вниз по течению.

На лицах бояр застыл ужас.

Замерли мамки и боярышни, а потом пронзительный девичий голос заставил всех встряхнуться от оцепенения:

— Помогите! Помогите!!

Течение бурлило, злорадно хохотало, все дальше от моста старалось утащить девку с младенцем, река сполна рассчиталась за оковы, которыми перетянули ее от берега до берега.

— Да что же вы встали?! — орал Алексей Басманов. — За девкой! Царевича спасайте!

Девка еще раз нырнула под воду, а когда течение выбросило ее на поверхность, руки у нее были пусты. Боярышня отчаянно боролась за жизнь и что есть силы молотила ладонями по бурлящей поверхности.

— Мальца спасайте! Царевича!

Стрельцы, побросав бердыши, бежали вдоль берега, рвали кафтаны о камни, падали, разбивая лицо, и снова бежали вслед. Река не хотела пускать их — сильное течение сбивало с ног, норовило накрыть с головой.

Неожиданно выплыл царевич, но это продолжалось у только мгновение, и холодная мутная вода вновь забрала его.

Иван стоял безмолвно, черты его лица затвердели камнем, обильная испарина выступила на щеках, лбу и, собравшись в огромные капли, быстрым ручейком скатилась по подбородку, пролилась на красный ворот.

Царица кричала, пыталась освободиться от опеки и броситься вслед за сыном, но боярышни крепко держали ее за руки.

Вот вновь появилась светлая головка Дмитрия: он проплыл несколько саженей и опять канул. Стрельцы вытащили девку на берег, она казалась бездыханной, но, когда один из стрельцов, стиснув ее в охапку, потащил на траву, она открыла глаза.

— Жива!

— Вот он! Здесь он! — орали стрельцы, когда течение, легко поигрывая своей жертвой, переворачивало Дмитрия. Один из стрельцов едва не зацепил за сорочку отрока, но река, посмеиваясь, потащила царевича дальше. И вот уже, натешившись, река прибила его к ногам одного из отроков.

— Хватай мальца! — орали стрельцы.

— Держи царевича! — вопили с мостка бояре.

— Сына спасите, — едва шевелил губами Иван Васильевич, вспоминая пророчество отца Максима.

Но стрелец вдруг в страхе попятился.

— Нет! Не могу! — отдернул в ужасе руки детина. — Не положено! Трижды царевича вода поглотила, и трижды он выплывал, теперь его душа принадлежит дьяволу. Сатана ему помогает!

Вода ударила в ноги стрельцу, закрутилась воронкой и забрала младенца в себя совсем.

55
{"b":"191605","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Зеркальный гамбит
Твоя случайная жертва
1000 удивительных и невероятных фактов, которых вы не знали
Пациент особой клиники
Мой любимый Бес
О пользе вреда
Ермак. Начало
Чёрт из табакерки
Дом мистера Кристи