ЛитМир - Электронная Библиотека

Федор Сукин тщательно подбирал слова, какими будет глаголать о прелестях принцессы. Он обязательно расскажет о ее стане, который так же гибок, как камыш под легким ветерком. А лицо! Его можно сравнить только с лицом Богородицы, оно такое кроткое и спокойное.

Молодое дело всегда грешное. Сколько царь баб перебрал, а вот такой девицы у него не было. После женитьбы царь должен будет угомониться. К бабам он, конечно, не поостынет, но в свои покои таскать уже не станет.

Карета скрипнула так, что переполошила стаю галок, которые устроились трапезничать на прелом навозе. Поначалу птицы насторожились, услышав непонятный звук, и, склонив головы, стали гадать, какому зверю он мог принадлежать, а потом, совсем потеряв аппетит, дружно взмахнули крыльями и отлетели далее в поле.

Солнце склонилось к закату. Было красным и казалось брюхатым. Вот еще миг — и огненное чрево не сможет достичь темной полосы горизонта и разродится десятком подобных светил.

Однако обошлось.

Сначала солнце задело самый краешек земли, окрасив горизонт пшеничным светом. Надолго зависло над водой, словно размышляло, а не отправиться ли в обратный путь, а потом, отбросив последние сомнения, погрузилось в реку, зажигая ее тысячами сверкающих огоньков. Видно, солнцу купание пришлось по нраву, и оно все глубже погружалось в водную гладь.

Федор Сукин устал ехать верхом. Самое время, чтобы поискать ночлег где-нибудь неподалеку от дороги, чтобы с рассветом торопиться дальше, но он упорно боролся со сном.

Мысли о предстоящем разговоре с самодержцем бодрили Сукина. Он думал о том, что Иван Васильевич может одарить его новой шубой, а то старая прохудилась на локтях; а нынешним летом, когда сенная девка повесила ее сушить на солнечный зной, дворовый пес отодрал полы. Ее, конечно, подлатали, пришили полоску бобрового меха, но думному слуге в такой ветхости в царских сенях появляться стыд, и царская награда пришлась бы в самую пору. А еще не помешал бы боярский чин. Вот это награда так награда! Если Иван Васильевич одарит боярской шапкой, то не пожалел бы деньжат и на волчью шубу.

Никогда Сукины выше стольников не поднимались. Не одно их поколение стояло на Постельном крыльце, с завистью взирая на ближних бояр и дальнюю царскую родню, которая могла пройти во дворец, даже не оглянувшись на толпящихся на лестнице дворян и боярских детей, а теперь он будет ходить так, как будто родился в золотом похабные. Тряхнет пустым рукавом, словно отмахиваясь от приставучей собачонки, а челядь московская уже шеи сгибает.

Женить бы государя, вот тогда бы он пожаловал!

И еще об одной награде думал окольничий Сукин — быть бы у царя на свадьбе тысяцким. Эта честь даже про многих родовитых бояр, а для такого безродного, как он, большего расположения и не придумаешь.

Галки слетели с полей, солнце утонуло в реке, и на дорогу упала ночь, которая заставила споткнуться верховую лошадку, нетерпеливо понукаемую хмурым неразговорчивым сотником.

Чертыхнулся он в сердцах, но пожаловаться на Сукина некому — в дороге он и господин, и кормилец, а вот вернемся в стольную, тогда тут дорожки разойдутся: Федор Иванович в Думу, а сотник в караул.

В Москву Федор Сукин приехал рано утром. Пьяный от бессонницы и сытый вчерашними блинами, он сумел напустить на себя важность и строго прикрикнул, когда один из стрельцов малость замешкался, отворяя врата.

Государь ждал его, а за пазухой у Сукина, подпирая живот свернутым краем, лежала грамота от польского короля Сигизмунда-Августа.

Несмотря на ранний час, Иван Васильевич уже не спал. Он поднялся еще до заутрени. Пошатался по коридорам, пугая своей бессонницей дежурных бояр и стражу, затем, заглянув в девичью, устроил тихий переполох среди боярышень, ночевавших в комнате, и, довольно хмыкая себе под нос, пошел в Крестовую комнату замаливать грех.

Федор Сукин застал государя играющим в шахматы, до которых он был большой любитель; радостно хохоча, Иван гонял по клеточному полю ферзя князя Вяземского. Афанасий Иванович только хмурился, но уступать государю никак не желал; князь и сам был не менее искусный игрок, чем самодержец. Не однажды, обиженно сопя, Иван Васильевич вынужден был пальцем сбрасывать короля на доску, признавая свое поражение, и сейчас Афанасий Иванович хотел если уж не проиграть, то хотя бы удержать хлипкое равновесие. А государь был молодцом: покормился тремя пешками и потопил ладью. Следующим был ферзь. Слон Ивана Васильевича хозяйничал на половине князя Вяземского так же безжалостно, как палач Никитка в своих казематах. Слон, одну за другой, растоптал три пешки, потряс оборону Афанасия Ивановича смелой вылазкой и так шуганул короля, что тот никак не мог отдышаться, крепко забившись в самый угол.

Эти шахматы были подарком государю от Абдуллы-хана Второго — хозяина Бухарского ханства[73]. Выточенные из слоновой кости, они были одним из главных предметов гордости царя Ивана, не у всякого правителя можно встретить такое великолепие: пешки были выполнены в виде воинов в золотых шеломах, мачта на ладьях была украшена жемчугом, белый король ликом напоминал царя Ивана, а черный походил на Сулеймана Великолепного[74].

Царь поднял ферзя, почувствовав в руках приятную тяжесть грациозной фигуры, и объявил шах черному королю (вот если бы это случилось когда-нибудь на самом деле!). У князя оставался единственный ход — в самый угол доски, но там его уже поджидала ладья, и когда Афанасий Иванович, аккуратно положил короля на доску, признавая свое поражение, царь долго хохотал.

День начался удачно.

Федора Сукина проводили к царю. Давно не бил челом Федор Иванович, а тут три дюжины раз плюхнулся в ноги великому государю, и даже в боку не кольнуло.

— Радость большая, Иван Васильевич, король Сигизмунд-Август сестру свою отдать за тебя согласился.

Иван Васильевич в ответ только вяло поерзал на стуле:

— Что еще сказал польский король?

— Отныне Сигизмунд-Август согласен называть тебя русским царем и хочет, чтобы переговоры о мире состоялись в Варшаве.

— Не можем мы нарушить прародительских заветов. Никогда переговоры о мире не велись нигде, кроме как в Москве, — твердо отвечал Иван Васильевич. — И не такая у нас держава махонькая, чтобы мы на поводу у шляхов шли! Тоже мне польский король, ему каждый холоп перечить смеет.

— Так ты, государь, стало быть, отрекаешься от Екатерины?

— Отрекаюсь, — отмахнулся Иван Васильевич, — к тому же мне Темрюковна по нраву, женюсь я на ней!

— Государь, Екатерина очень хороша собой, — не сдавался Федор Сукин. Он уже начинал догадываться о том, что придется ходить ему в старой латаной шубе, что не видать ему теперь чина боярина. А его репутация удачливого свата заметно пошатнется. — Мне не приходилось встречать более прекрасного лица за всю свою жизнь! Такие лики мне удавалось увидеть только на фресках в католических храмах.

— Оставь, — устало отмахнулся Иван Васильевич, — справлялся я о Екатерине, так мне поведали, что у нее ни сисек, ни заду нет! А мне от бабы плоть нужна, и чем более, тем лучше! — оживился самодержец.

Глаза у него блеснули, когда он вспомнил высокую грудь Кученей. А еще накануне, перед самым пиром, он пошел на маленькую хитрость и отвел ей покои в своем дворце, где ее нарядами должны были заняться девки. Эта комната просматривалась через небольшое оконце, спрятанное под самым потолком, и Иван Васильевич истек слюной, когда следил за переодеванием юной черкешенки. Кученей напоминала молодую кобылицу: такие же стройные и ровные ноги, которым не терпелось пробежаться по сытному лугу; такое же стройное тело, которое хотелось холить и гладить.

— Вот это баба так уж баба! — светились глаза Ивана почти дикой радостью. — Видно, огонь — ее родной брат!

А потом Иван Васильевич крепко надеялся на помощь кабардинского князя в войне с Сигизмундом, вот тогда польский король поймет, что Ливония не для его хилого желудка.

вернуться

73

Абдулла-хан Второй (1534–1598) — узбекский хан из династии Шейбанидов с 1583 г.; захватил Бухару (1557), Ташкент, Фергану, Хорезм и др.

вернуться

74

Сулейман Великолепный — Сулейман I Кануни (Законодатель) (ок. 1500–1566) — турецкий султан с 1520 г., вел успешные завоевательные войны на Балканах и в Африке. Европейцы прозвали его Великолепным.

98
{"b":"191605","o":1}