ЛитМир - Электронная Библиотека

Свежий апрельский ветерок скользнул сквозь приоткрытое окно в переоборудованный гараж. Мастерская Люси была оснащена всевозможными орудиями её ремесла: монтажный стол со встроенной горелкой, паяльная установка, стеллажи для листового стекла и муфельная печь. Яркая мозаичная стеклянная вывеска снаружи изображала женский силуэт на старомодной деревянной качели на небесном фоне. Вытравленная ниже надпись «Долети до звезды» была выполнена позолоченным шрифтом с завитушками.

От расположенной неподалеку гавани Фрайдей-Харбор доносились отголоски бодрой перебранки чаек и рёва прибывающих паромов. Несмотря на то, что остров Сан-Хуан являлся частью штата Вашингтон, казалось, он принадлежал совершенно иному миру. Он находился под защитой дождевой тени[1] Олимпийских гор, и потому, даже если Сиэтл укутывало серой пеленой мороси, остров продолжал греться в лучах солнечного света. Остров, покрытый буйно разросшимися пихтовыми и сосновыми лесами, был заключён в оправу из пляжей, протянувшихся по всему побережью. По весне и осени над ровной морской гладью то и дело вздымались клубы водных брызг там, где стаи китов-косаток преследовали лососевые косяки.

Люси бережно раскладывала и перекладывала кусочки стекла, прежде чем наклеить их на столешницу, покрытую тонким слоем скрепляющего раствора. Мозаичный набор представлял собой мешанину из пляжного и муранского[2] стекла, миллефиори[3] и ломаной китайской мозаики, окружавшую завитки гранёного стекла. Она готовила Кевину подарок ко дню рождения – стол с витиеватым узором, так восхитивший его на одном из её набросков.

Поглощённая работой, Люси напрочь позабыла про ланч. Где-то в разгар дня в двери, постучавшись, вошёл Кевин.

– Привет, – широко улыбнулась ему Люси, накрывая мозаику куском ткани, чтобы Кевин не увидел работу раньше времени. – Что ты здесь делаешь? Не хочешь съесть где-нибудь по сэндвичу? Я жутко проголодалась.

Но Кевин не ответил. С застывшим лицом, он старательно избегал встречаться с ней взглядом.

– Нам нужно поговорить, – произнёс он.

– О чём?

Он издал вздох, выдавший его неуверенность.

– Это всё не для меня.

Видя по выражению его лица, что дела действительно плохи, Люси вся похолодела.

– Что... что не для тебя?

– Мы. Наши отношения.

От изумления её сознание захлестнула паника, напрочь лишив способности связно думать. Потребовалось несколько мгновений, прежде чем Люси удалось собраться с мыслями.

– Дело не в тебе, – оправдывался Кевин. – Я хочу сказать, ты замечательная. Надеюсь, ты мне веришь. Но в последнее время, этого было недостаточно. Нет... я неверно выразился. Скорее мне тебя слишком много. Словно во мне не хватает места, словно бы я переполнен. Ну как тебе объяснить?

Люси ошарашено уставилась на разрозненные кусочки стекла на рабочем столе. Если она сосредоточится на чём-то ином, на чём угодно, только не на Кевине, если она не станет слушать его, то может быть, он не станет продолжать.

– ... в этом вопросе нужно быть предельно, предельно честным, чтобы, в конечном счёте, не оказаться подлецом. Никто не должен быть подлецом. Это так изматывает, Люс, постоянно убеждать тебя, что я по уши в этих отношениях, совсем как ты. Если ты лишь на минутку поставишь себя на моё место, то поймешь, почему мне нужно немного отдохнуть от этого. От нас.

– Но ты ведь не отдохнуть хочешь. – Люси рассеянно нащупала резец по стеклу и обмакнула его кончик в масло. – Ты порываешь со мной. – Она не могла в это поверить. Даже услышав свой голос, произносящий эти слова, она всё равно не могла в них поверить. Используя в качестве направляющей треугольную линейку, она процарапывала на кусочке стекла бороздки, едва ли понимая, что делает.

– Видишь, как раз об этом я и говорю. Эти нотки в твоём голосе. Я знаю, о чём ты думаешь. Ты всегда боялась, что я тебя брошу, и теперь, когда я это делаю, ты решила, что с самого начала была права. Но тогда всё было иначе. – Кевин замолчал, наблюдая, как она зажимает размеченное стекло в щипцы. Нажатие опытной руки, и лист стекла раскололся ровно по намеченной линии. – Я не говорю, что это твоя вина. Я лишь пытаюсь сказать, что это и не моя вина тоже.

Люси с чрезмерной осторожностью опустила щипцы и стекло на стол. Её не покидало ощущение падения, хотя она сидела совершенно неподвижно. Неужели она была такой дурочкой, раз так поражена? Какие знаки она упустила? Почему оказалась настолько слепа?

– Ты говорил, что любишь меня, – выдавила она, и почувствовала досаду от того, как жалко прозвучали эти слова.

– Я вправду любил тебя. До сих пор люблю. Поэтому мне так нелегко. Мне больно не меньше твоего. Надеюсь, ты это понимаешь.

– У тебя кто-то есть?

– Даже если и так, это не имеет никакого отношения к моему решению взять паузу в наших отношениях.

Люси услышала собственный голос, с надрывом произнёсший:

– Ты говоришь «взять паузу» так, словно решил выйти выпить кофе с рогаликами. Но это не пауза. Это навсегда.

– Так и знал, что ты будешь вне себя. Знал, что ситуация получится тупиковая.

– А какой ещё она могла оказаться, кроме как тупиковой?

– Мне жаль. Мне правда жаль. Сколько раз ты хочешь, чтобы я это повторил? Я не мог бы сожалеть сильнее, чем жалею сейчас. Я сделал всё, что в моих силах, и мне жаль, что для тебя этого было недостаточно. Нет, я понимаю, что ты никогда не говорила, будто я недостаточно хорош, но я это знал. Потому как, чтобы я ни делал, мне так и не удавалось побороть твою неуверенность. И, в конце концов, мне пришлось признать тот факт, что наши отношения не для меня. Весёлого в этом мало, поверь мне. Если тебе станет легче, я чувствую себя настоящим дерьмом. – Встретившись с непонимающим взглядом Люси, Кевин резко выдохнул. – Послушай, есть нечто такое, что тебе лучше узнать от меня, нежели от кого-то другого. Когда я осознал, что в наших отношениях наступил кризис, мне необходимо было с кем-то об этом поговорить. Я обратился... к другу. И чем больше времени мы проводили вместе, тем ближе становились. Никто из нас к этому не стремился. Всё просто случилось само собой.

– Ты начал встречаться с другой? Даже раньше, чем мы расстались?

– Эмоционально я с тобой уже расстался. Просто не успел тебе об этом сказать. Знаю, мне стоило повести себя иначе. Но дело в том, что мне нужно двигаться в этом новом направлении. Так будет лучше для нас обоих. Обстоятельство, которое делает наш разрыв столь нелёгким для всех, включая меня, заключается в том, что девушка, с которой я сейчас встречаюсь... близка тебе.

– Близка мне? Ты имеешь в виду кого-то из моих подруг?

– Вообще-то... я говорю об Элис.

Всю её кожу стянуло, как всякий раз, когда, чудом не упав, продолжаешь чувствовать жгучий всплеск адреналина. Люси не могла вымолвить ни слова.

– Она предвидела такой поворот событий, не больше, чем я, – проговорил Кевин.

Моргнув, Люси сглотнула.

– Какого поворота событий? Ты... ты встречаешься с моей сестрой? Ты в неё влюблён?

– Я не предполагал, что так произойдёт.

– Ты с ней спал?

Ответом ей было пристыженное молчание.

– Убирайся, – выговорила она.

– Хорошо. Но ты ведь не станешь винить её за...

– Убирайся, убирайся! – Люси услышала достаточно. Она не вполне понимала, что собирается сделать дальше, но определенно не хотела, чтобы Кевин при этом присутствовал.

Он направился к выходу из мастерской.

– Обсудим это позже, после того, как у тебя будет возможность хорошенько всё обдумать, ладно? Потому что я хочу, чтобы мы остались друзьями. Вот только, Люс... Элис совсем скоро собирается переехать ко мне. Так что тебе нужно подыскать какое-нибудь жилье.

Люси не ответила. Застыв от потрясения, она не двигалась ещё несколько минут после его ухода.

вернуться

1

ДОЖДЕВАЯ ТЕНЬ – засушливая область на подветренной стороне горного хребта. Конденсация и выпадение осадков происходит обычно на наветренном склоне.

вернуться

2

В Италии есть остров Мурано (итал. Murano), один из крупных островов Венецианской лагуны, давший имя драгоценному стеклу, известному также и как венецианское.

Когда-то бенедиктинские монахи решили делать особые стеклянные сосуды для своего знаменитого ликёра. Их способ, объединившись с традициями венецианских стеклодувов, стал основой производства муранского стекла. Вскоре ремесло стало настолько прибыльным и популярным, а стеклодувов в Венеции стало так много, что в 1291 году городской совет решил вынести мастерские по производству украшений на остров Мурано, чтобы уберечь секреты мастеров от конкурентов и избавиться от пожаров, которые могли быть вызваны раскаленными горнами мастеров. Стеклодувы получили неслыханные привилегии, их дочерям даже не возбранялось сочетаться браком с венецианцами голубых кровей. Но вот выезд с острова был строжайше запрещён. Впрочем, некоторые тайны всё равно были раскрыты – так, Людовик XVI сумел заполучить рецептуру изготовления зеркал.

Любое изделие из венецианского стекла уникально, потому что абсолютно уникально и само стекло. Это высокое искусство, плоды которого несут в себе тепло человеческого дыхания и прикосновение рук. Всё здесь изготавливается вручную: мастер набирает жидкое стекло на грушевидный конец специальной трубки и начинает дуть в неё, придавая изделию нужную форму. Существует огромное разнообразие способов декорирования стекла: стеклянная вить или филигрань, техника пулегозо, кракелаж и многие другие. Таким образом, мастера получают очень гладкое и чистое стекло, при желании цветное или прозрачное, с будто «кипящими» пузырьками внутри или мелкими трещинками снаружи.

вернуться

3

Миллефиори (букв. с ит. "mille fiori" - «тысяча цветов») – вид мозаичного (непрозрачного) стекла, характеризуемого особенными декоративными рисунками. Известное ещё древним римлянам, а потом забытое, это стекло было возрождено в XIX веке всё теми же муранскими мастерами.

4
{"b":"191611","o":1}