ЛитМир - Электронная Библиотека

— Я не романтизирую. Просто из двух зол выбираю меньшее. Куда-то ехать? Зачем? Ну переедешь ты в поселок, а толку?

— Переезд — это ведь только начало.

— Начало чего?

— Больших изменений.

— Большое изменение уже произошло. Все остальное — капля в море. Сколько не сметай с пола разбитую вазу, а прежней ее уже не склеишь.

— Ну, к счастью, разбитые вазы — не самое важное в жизни. Самое важное не так-то уж и просто потерять.

— Да? А если все потеряно? Ну если не все, то большинство?

— Да где же большинство? Мир как был вокруг, так и остался. Ну изменился, сильно изменился, и что, теперь в позе страдающего романтика до конца своих дней взывать к небу о несправедливости мира?

— Точно, нужно забыть о том, сколько всего было разрушено и потеряно, и радоваться солнцу, птичкам, утреннему ветерку, и с экстатическим блаженством на лице наслаждаться полетом бабочки.

— Да при чем здесь это? Я о том, что пока ты жив, жизнь продолжается. Ты знаешь, чего ты хочешь? Я знаю. И тем или иным образом это самое важное я могу получить и сейчас. Мир изменился, и все, что надо, это измениться вслед за ним.

— Мир рухнул, и мы — всего лишь его осколки, что валяются в пыли, — парировал Кирилл и почувствовал, как же напыщенно и помпезно это прозвучало.

Но Аркадий лишь рассмеялся в ответ.

— Ладно, пусть так. Мы с Катей собираемся уехать отсюда и начать все заново. Ты нам очень дорог, и мы хотим, чтобы ты поехал с нами, но ты сам выбирай, что для тебя лучше. Просто скажи: едешь или остаешься. И ответ нужен завтра.

Левый висок Кирилла пронзила боль. Комок подступил к горлу, и по языку расплылась горечь. Опершись о забор, Кирилл блевал. Шла какая-то пена, и раз за разом спазм сжимал желудок, и Кирилл отплевывал горькую слюну.

Хреново, все хреново. Уже была ночь. Аркадий и Катька ушли спать, и он в одиночестве допил кофе. Сначала полегчало, а потом его стало рвать. Конечно, он раньше был другим. Так и мир раньше был другим. Он так и не нашел ни родителей, ни друзей, ни какой-нибудь ниточки из старого мира. Все порвалось, все ориентиры потеряны. Ничего не осталось. Успеть, просто успеть взять как можно больше. Конец так и так придет. И ничего не останется уже окончательно.

Спазм сжал желудок, и Кирилл долго отплевывал горькую пену.

Так, нужно решить, останется он здесь или уедет вместе с ними. Аркаша и Катька — его друзья, самые близкие люди, и он не может с ними играть. Только не сейчас. Нужно хоть напоследок проявить к ним уважение и сказать точное «да» или «нет».

Если они уедут, то здесь у него останутся Тоха и Глеб. Тоже друзья. Только никто к нему не пришел, узнать, как он после вчерашнего. Как там Тоха, кстати? Нужно будет сходить узнать.

— Блюешь? — раздался женский голос.

Кирилл сплюнул горечь. Задний дворик таунхауса, на крыльце прижалась к ступеньке керосинка. Пламя притушено. Тени плясали по стенам и забору.

— Не-е, проверяю надежность кирпичной кладки.

— Совсем плохо?

— Да вот, кофе, видно, несвежий попался.

Шаги обошли его за спиной, и Кирилл увидел Карину. Карину изрядно пошатывало. Она присела на ступеньку.

— Мне Антон сказал, где тебя найти. Спрашивает, ты чего не идешь?

— Простудился немного. И как там Тоха?

— Пьяный. Тебя ждет.

— Мы с ним повздорили вчера немножко.

— Ну сегодня он вроде нормальный, только губа разбита. Сказал, что с лестницы упал. А тут выпить есть чего?

— Да, на кухне, и мне воды вынеси.

Карина ушла. Кирилла уже почти не мутило, спазмы прекратились. Карина вернулась.

— Там у вас, кроме воды и кофе, ничего нет. Я про вино или пиво спрашивала. Нет?

— Не, нет, — Кирилл взял бутылку воды из рук Карины. Прополоскал рот. Сплюнул. Сделал пару глотков. Умылся. Стало совсем хорошо.

Карина подошла к нему почти вплотную.

— Ну, пойдем. Там тебя все заждались, говорят без тебя совсем не то. И я для тебя кое-что приготовила.

Карина взяла его руки и приложила к своим грудям.

— Прости, мне тут подумать кое над чем надо, — сказал Кирилл, не убирая рук.

— Угу, там подумаешь, — рука Карины скользнула ему под штаны и погладила внутри. Карина поцеловала Кирилла. Язык проник ему в рот, и вкус горечи смешался с теплым вкусом алкоголя и табака.

— Идем?

— Угу.

Кирилл не стал заходить в дом, просто потушил керосиновую лампу, убрал в кухню и прикрыл за собой дверь.

До дома Тохи и Глеба было минут пять ходьбы. Кирилл пошел в чем был: босиком, в спортивных штанах, с голым торсом. На лице недельная щетина, уже почти борода, волос на голове всклокочен.

— Карин, ты думала о том, чтобы уехать отсюда?

— А-а, тоже слышала. Они вроде через неделю уезжать собрались.

— Ну.

— Это все болтовня. Зачем куда-то ехать?

— Мои друзья едут.

— И ты тоже собрался?

— Позвали.

— Я здесь останусь. Все, кого я знаю, здесь остаются. Две зимы прожили, проживем и третью.

— Ты не думала о том, что здесь тупик, что здесь нет будущего. Может быть, еще не все потеряно, и стоит попытаться еще раз?

— Ну вот, пришли. После поговорим, ладно?

Они вошли в «гостевую». Гирлянды и мишура, оставшиеся с Нового года, висели на стенах. Народу было полно. Табачный дым плыл в воздухе. Было шумно и весело. У Кирилла запульсировало в висках.

— Ну, милый, каково вернуться домой? — повеселела Карина. Она взяла со стола два бокала с вином, один дала Кириллу, другой подняла в приветственном жесте и залпом осушила до дна. Кирилл последовал ее примеру.

В «гостевой» было пусто. Скоро рассвет и вместе с ним утро. Кирилл сидел на диване. На том самом, где в первый раз они переспали с Кариной. Всюду валялись пустые бутылки. Окно было открыто, и свежий воздух проникал в комнату. Это Кирилл выбил окно. Пытался открыть, не получилось, и тогда просто выломал фанерные листы. Свежий воздух — это хорошо.

Кирилл был пьян, и кровь стучала в висках, и мир немного кружился. Но в голове было на удивление четко и ясно.

Как и в прошлый раз, в углу на диване мирно дремал смутно знакомый парень. Только уже другой. С ним в обнимку спала Машка. Рука Машки покоилась в штанах у парня. Не везет Машке на парней, подумал Кирилл.

Ему сегодня с Кариной, впрочем, тоже не повезло.

Кирилл пил. Появился Тоха. Пьяный и веселый. Полез обниматься и целоваться. Губа была разбита, а одного зуба не хватало. Было противно на него смотреть. Тоха вел себя так, будто ничего не случилось. Кирилл выпил с ним, но вкуса коньяка даже не почувствовал.

Кирилл успокаивал себя, что это всегда так, когда приходишь на пьянку в середине, надо просто выпить, и все наладится. Кирилл пил, но это не помогало. Только сильнее пульсировала кровь в голове. Глеба за весь вечер он так и не увидел. Тоха с каждым разом все более пьяный и все более веселый все также лез к нему обниматься. Под конец хотелось ударить его еще раз.

Кирилла замутило. Он вышел на улицу охладиться и подышать свежим воздухом. В небе словно вырезанный скальпелем что-то шептал ему млечный путь. Кирилл стал слушать. «Чего ты хочешь? Чего ты действительно хочешь?» — голосом Аркаши вопрошали звезды. В голове была полная мешанина, и Кирилл не знал, что ответить. Но вопрос возвращался раз за разом и не хотел отпускать его.

Когда он вернулся внутрь, никого уже не было. Только Машка спала на диване с парнем. Карины не было, наверно, ушла с кем-то другим. Кирилл взял бокал, выплеснул вино прямо на пол, долго искал воду. Налил и выпил два бокала залпом. Выломал окно и уселся на диван ждать рассвет.

Он так и не нашел ответа на вопрос. Зато он очень четко увидел одну простую вещь: если он останется здесь, то через полгода-год его просто не будет. Пора уже что-то менять. Давно пора. Так что решено, он едет с Аркашей и Катькой. Хуже уж точно не будет.

Сруб на самом краю поселка распался на отдельные бревна и напоминал кривой, скособоченный шалаш. Пространство от забора до дороги все сплошь заросло крапивой и чертополохом. Солнце висело совсем низко. Воздух уже приобрел грязновато-красный оттенок, и длинные тени пересекали полосу асфальта.

7
{"b":"191616","o":1}