ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Бастаен явно нервничал. Еще не войдя, я услышал, как он гоняет во все стороны дурные мысли, боясь увидеть меня в новом облике. Ох, мука моя, жизнью жены выкупленная… Любила меня Рейн или нет, теперь дело десятое, я оставался виноват перед ней, и пожалуй, это пятно с совести не смоется никогда.

— Чего струхнул? — поинтересовался я, отворяя стеклянную дверь, ведущую в почти дикие заросли. Густой чуть влажный воздух пах землей и зеленью. Под прочным прозрачным куполом в нишах, кадках, горшках росло дышало и даже шевелилось множество самых разных растений. Между ними, согревая и опыляя, змейками носились мелкие воздушные и огненные духи.

— Да я… Так… Ничего. — сын вскочил мне навстречу, как подброшенный пружинкой мячик, чуть не сбив легкую плетеную мебель, тут же смутился и остался в тени огромного мясистого листа чашечника. Такие росли в каждом мало-мальски пригодном уголке луны и служили дополнительным источником чистого воздуха.

С рождения седой с редкого оттенка фиолетовыми глазами, сложением и чертами он больше походил на свою мать. Я упорно старался не замечать этого сходства, но иногда оно настолько бросалось в глаза, что хоть прочь беги. Сын, всегда настороженный и чуткий, как дикий горностай, старался встречаться со мной как можно реже и все больше уделял внимания девушкам и веселым компаниям, чем обязанностям наследника престола.

— Ты… — он смутился, не зная, как выразить свое изумление. — Это так… необычно. Отец, я… ну… Не пугай нас так больше, ладно?

— Не буду, — пообещал я, садясь во второе плетеное кресло под тем же «лопухом». — Надеюсь, ты простишь меня за обед не ко времени?

— Конечно, воля твоя, — кивнул он.

Великий Вещий, ну почему за почти триста лет его жизни я ни разу не мог поговорить с ним просто по-отцовски? Почему все вечно заканчивается взаимной неловкостью или ссорой? А ему по человеческим меркам всего шестнадцать! И родился он седым, разорвав утробу собственной матери до срока. Чистокровный ифенху. Моя вина — это я не удержал сонным дикое дитя. Отлучился из столицы незадолго до родов. А когда вернулся, мне предьявили звереныша. Так и не показав тело жены.

Дурак я. Неисправимый.

Явился молчаливый Мелканиан с двумя объемистыми кубками свежей крови на подносе — человеческой, между прочим, кто-то из лаборантов щедро поделился! — и свежайшей отбивной с кровью. С поклоном водрузил поднос на стол между нами и удалился. Я принялся за трапезу, подвинув ему один из кубков. Мальчишка его взял, но только пригубил, не отрывая от моего лица пристального взгляда темно-фиолетовых глаз.

— Отец, а это правда, что… Ну… Что у тебя будет жена-кхаэлья?

— Ну, когда это она еще будет. Но правда. А что? Я не должен?

— Нет, что ты! Просто… какая она?

Я задумался. Воображение тут же услужливо нарисовало образ лохматой рыжей девчонки с желто-зелеными глазищами, с неподпиленными коготками, с торчащими из нечесаной гривы ушами и хитрой мордашкой, вечно перемазанной то травой, то ягодным соком…

— Вот такая, — ответил я, выстрелив картинкой прямо в сознание сына. — Ей еще предстоит подрасти, прежде, чем речь зайдет хотя бы о помолвке.

Он впервые за весь разговор улыбнулся, тряхнув седыми локонами.

— Хорошенькая. И уж точно получше той мымры, которую ты при себе держишь, будет.

Я фыркнул и окончательно дорасправился с мясом, еле сдерживая сытое утробное урчание. Похоже, мне еще и кхаэльская мурлыкалка в горле досталась в придачу.

— Кстати о мымре. Как дела на Десмоде?

— Все сделано, как ты велел. Флаги в столице приспущены, объявлен траур, повстанцы радуются, мымра в печали. Ифенская часть Кланов потихоньку движется в сторону земель Ордена. Даже памятный обелиск поставили на месте твоей «гибели». В том, что Эль-Тару мертв, свято уверены все, а кто не уверен, тех Айвариан заткнули.

Я кивнул. Отлично. Все складывается как нельзя более удачно. И рингарские военные корабли у берегов Ниерра мне только на руку. Но действовать придется очень быстро. Иначе легко можно будет остаться без страны.

Сын тем временем спохватился, о чем-то вспомнил и выдвинул ногой из-под кресла длинный лакированный ларец темного дерева. Судя по форме и размеру храниться в нем могло только оружие. Судя по гербу на крышке — оружие непростое.

— Это Старейшина велел тебе передать, — присев на одно колено, Бастаен откинул крышку и бережно взял на руки двуручный меч.

Да такой, что я ахнул, не поверив своим глазам. Передо мной, поблескивая сталью, лежал Ловец Душ — смертельно опасный фламберг Владыки Кетара, страшное оружие, наделенное собственной волей и голодом. Я осторожно принял приятную тяжесть меча на ладони. Он тут же загудел, отзываясь. Но стоило приглядеться поближе, как наваждение пропало и стало видно, что это, скорее, младший брат кхаэльского Душелова. Металл клинка оказался не черным а скорее, зеленоватым, украшенная кованым оскаленным черепом гарда выглядела чуть менее вычурно. Да и сам череп, кстати, был не кошачьим а волчьим. Но все же, все же…

— Передай Старейшине мою искреннюю благодарность, — сказал я. — Лучшего подарка нельзя было преподнести.

Тореайдр Манвин вот уже многие века по праву считался лучшим кузнецом-оружейником Десмода. Нечасто теперь звенел его молот, но те произведения кузнечного искусства, что из-под этого молота рождались, ценились более, чем на вес золота и нередко оплачивались кровью. И вот этот меч. Змей ведь наверняка видел оригинал, принадлежащий Владыке Света, раз сумел повторить такое чудо. И наверняка просил его об этом сам Кетар.

Так что это был подарок в большей степени от него. Подарок — и напоминание. Ловец Душ, карающее оружие Хранителя Равновесия, который несет ответственность не только за свой мир, но и за свою сторону Колеса со всеми ее обитателями.

«Стань достойным — и получишь».

Все еще любуясь клинком, уже чувствуя, как он просится слиться с моей рукой, чтобы в танце с тенью проверить, хорош ли хозяин, я отдал Бастаену нужные указания, и мы расстались. Для начала мне следовало увидеться со своим злейшим врагом — Великим магистром Ордена Святого Сиареса Мобиусом Малефором, Хранителем Колонны Времени.

5. Завоеватель

Земли святой Инквизиции лежали юго-западнее официальных владений Кланов. Та часть материка гигантским клином врезалась в океан, и ее омывали стремительные течения, делавшие воды бурными и опасными для судов. Но пронырливые рингарские пираты, опасаясь заплывать в ледяные воды Ифенху-Тариет, решили начать именно оттуда. А еще одна затяжная война размахом во весь Ниерр мне была не нужна.

Посему ночью неподалеку от Цитадели сработала портальная Арка.

Близилась осень, с неба сыпала противная мелкая морось — не то дождь со снегом, не то снег с дождем, не то вообще мелкий град. Жесткая крупа колюче ударила мне в лицо вместе с порывом ветра, но не обожгла. Я натянул капюшон плаща поглубже и огляделся, одновременно принюхиваясь.

Почти голый перелесок с виду казался пустым. Но из-за ближайших кустов тянуло дымом костра и слышались треск и ругань — сквозь эти самые кусты уже ломилась охрана Арки.

— Стой, кто идет?! — двое небритых и продрогших орденских вояк вывалились из зарослей мне навстречу, обдав запахом давно немытых тел. М-да, прямиком из царства высокой науки окунуться в дикость пятисотлетней давности, кто бы мог подумать. Но я в жизни не позволю этим идиотам познакомиться скажем, с огнестрельным оружием. Дай таким в руки мушкет и потом беды не оберешься.

— Ваша смерть, — ответил я, нарочно подбавив в голос побольше звериного рычания. — Если вы, собачьи отродья, хоть кому-то проболтаетесь о том, что меня видели — разыщу где угодно и укорочу на голову. Ясно?

Стоило подбавить немного клубов светящейся фиолетовой Тьмы — и эти двое готовы были от страха согласиться на все, что угодно. Разболтают, конечно, в первом же попавшемся трактире за кружкой пива, да еще и подробностей присочинят. Ну да мне этого и надо. Пусть ползут слухи о демоне с того света, из мира мертвых, со дна морского — откуда угодно, лишь бы пострашнее.

26
{"b":"191620","o":1}