ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Дилан снисходительно похлопал ее по плечу.

— Да брось, не вешай нос. Я думал, ты будешь мной гордиться. Я же попал на первую полосу!

Кили отшатнулась от него.

— Дилан, ради всего святого! Я же тебе не враг! Я считаю, что они поступают чудовищно жестоко и несправедливо.

— Да ладно тебе, мам. Признайся, ведь эта статья и тебя заставила усомниться. Ну хоть самую чуточку? — криво усмехнулся он.

Она действительно сомневалась. Она сомневалась, удастся ли ей до него достучаться. Она сомневалась, станет ли он когда-нибудь снова тем ребенком, которого она знала и любила. Он на глазах отдалялся от нее, а она была бессильна и никак не могла его остановить.

Кили покачала головой.

— Дилан, прошу тебя, прекрати. Давай вернемся домой.

— Дом, милый дом! — осклабился он. — Я разве спорю? Давай вернемся.

Он не стал ее ждать и перебежал через шоссе, даже не оглядываясь по сторонам, не опасаясь машин. Кили хотела окликнуть его, но слова застряли у нее в горле. Ей казалось, что чей-то железный кулак стискивает сердце. «Я должна что-то предпринять», — сказала она себе. Она вспомнила о психиатре, которого рекомендовала доктор Донахью, и решила позвонить ему сразу же по возвращении домой. Тяжело признавать свое поражение, но нужно смотреть правде в глаза. Ей требовалась помощь в общении с Диланом.

Кили вспомнила Ричарда. Он так любил сына, так радовался, что Дилан умный, добрый, хорошо воспитанный мальчик. Они с Ричардом часто переглядывались с гордостью и легким недоумением: и откуда у них такой замечательный сын? А теперь этот добрый милый мальчик буквально распадался на куски, и она не знала, как ему помочь. Что бы она ни говорила, он только все больше сердился и замыкался во враждебном молчании.

Кили знала, что с подростками трудно ладить: она проработала с ними много лет. Но сейчас все было иначе. Речь шла о ее родном сыне. Напряжение между ними становилось невыносимым. Ее преследовала мысль, что тут есть нечто большее, чем обычные подростковые комплексы и страхи… и что это ее вина.

Отчаяние, не покидавшее Кили в последние дни, грозило захлестнуть ее, но она не могла этого допустить. Она перебежала через шоссе вслед за сыном, дернула на себя дверцу машины с водительской стороны, но та не поддалась. Ей стало ясно, что Дилан запер все двери изнутри.

Кили сунула руку в карман жакета. Пусто. Ключи остались в зажигании. Она стояла под дождем, дергала дверцу и стучала по стеклу, а Дилан молча смотрел на нее. Его взгляд был бесстрастен, и в голове у Кили промелькнула страшная мысль: «Он оставит меня здесь, под дождем. Он не откроет дверь».

— Дилан, открой! — крикнула она.

Он отвернулся от нее, запрокинул голову на спинку сиденья и закрыл глаза.

«О боже!» — подумала Кили. Тут до нее донесся щелчок открывающихся замков. Она устыдилась своих сомнений и в тот же момент поняла, что именно этого он от нее и ждал. Он знал, что она усомнится в нем, и теперь злорадно торжествовал.

Промокшая насквозь, она открыла дверь и забралась на водительское сиденье. Ей хотелось спросить, зачем он это сделал, но он отвернулся и уставился в окно, словно ее вообще тут не было.

13

На следующее утро Кили решительно распахнула дверь в комнату сына и включила верхний свет. Дилан лежал на сбившихся комом простынях, зарывшись лицом в подушку. Грохот двери и яркий свет разбудили его: он сел в постели, потирая глаза спросонья.

— Чего?.. — пробормотал он.

— Дилан, я четыре раза тебя звала! Ты должен встать, я хочу, чтобы ты присмотрел за Эбби. Мне нужно уйти по делу.

Дилан вздохнул и заморгал, глядя на мать.

— Куда это ты так вырядилась?

— Мне нужно кое-кого повидать, — ответила Кили. — Эбби я покормила, она в манежике. По телевизору идут мультфильмы, так что на следующие полчаса развлечение ей обеспечено, но ты должен одеться и спуститься вниз. Ты отстранен от занятий, но это не каникулы, приятель!

Дилан ссутулил плечи, словно только что вспомнил, что он делает в своей спальне утром посреди недели.

— Ладно, — пробормотал он.

— Сию же минуту, Дилан!

— Да встаю я, встаю! — закричал он. — Можешь ты оставить меня в покое?

— У тебя пять минут.

Кили захлопнула за собой дверь и посмотрелась в зеркало, висящее на стене в коридоре. Для этой встречи она оделась очень тщательно. На ней был черный габардиновый брючный костюм. Кили выбрала его отчасти для того, чтобы напомнить Морин Чейз, что она в трауре, а отчасти потому, что это был самый элегантный наряд в ее гардеробе. Она осмотрела свои ногти, покрытые светлым лаком. Впервые она сделала маникюр с тех пор, как родилась Эбби, и тщательно уложила феном свои светлые, с серебристым отливом волосы. Жаль только, что ей так и не удалось проглотить ни крошки за завтраком.

Спустившись вниз, Кили невольно улыбнулась при виде Эбби. Девочка не отрывала глаз от ярких фигурок, мелькавших на экране телевизора, что-то лепетала на своем детском языке и взвизгивала от восторга. Кили бросила нетерпеливый взгляд на часы. Она уже готова была снова подняться и накричать на Дилана, когда до нее донеслись тяжелые шаги сына, спускавшегося по лестнице.

Он спустился в той же одежде, что была на нем вчера, — мятой, грязной, не совсем просохшей. Ей хотелось выбранить его, велеть ему переодеться, но она решила не откладывать встречу с окружным прокурором, опасаясь окончательно потерять кураж.

— Ладно, Дилан, — сказала она. — Я оставила для тебя завтрак на кухне. Обязательно поешь, а потом вынь Эбби из манежа и дай ей побегать. Но ни в коем случае не упускай ее из виду!

— Ясно, — раздраженно огрызнулся Дилан.

— Если позвонят из конторы доктора Стоувера, передай им, что мы хотим договориться о встрече. Я им перезвоню, когда вернусь.

Дилан шумно и нетерпеливо вздохнул.

— Я скоро вернусь, — пообещала Кили.

— А куда ты? — спросил он.

Она помедлила, но решила, что он имеет право знать.

— Я собираюсь встретиться с окружным прокурором, мисс Чейз. Мое терпение лопнуло. Я потребую от нее объяснений по поводу всего этого.

— Она скажет, что ты с ума сошла.

Кили нахмурилась.

— Спасибо за доверие.

Дилан пожал плечами.

— Извини, — пробормотал он и тихо добавил: — Спасибо, мам.

Давно она не слыхала от него добрых слов, и теперь они согрели ей душу. Кили хотела поцеловать его на прощание, но он отстранился и покачал головой. Что ж, нельзя требовать слишком многого. Кили вздохнула, еще раз поцеловала на прощание Эбби и вышла из дому.

Контора окружного прокурора располагалась на четвертом этаже здания суда. Когда Кили выходила из лифта, она наткнулась на красивого молодого человека с бронзовыми завитками на голове, которого видела в конторе Лукаса. Он вежливо посторонился, давая ей выйти, и опять ее поразили эти глаза цвета морской волны, столь странно выглядевшие на коричневом лице с африканскими чертами. Сейчас лицо молодого человека было хмурым и озабоченным. Он вошел в лифт и нажал кнопку, не встречаясь взглядом с Кили.

Войдя в приемную окружного прокурора, Кили остановилась перед столом, ожидая, пока секретарша Морин Чейз оторвется от телефона, а та, рассеянно почесывая голову обратным концом карандаша, доказывала взволнованному собеседнику, что ее начальница сейчас занята, но до конца дня непременно перезвонит. Кили невольно позавидовала ее компетентности, понимая, что пробиться через нее будет очень трудно. Наконец молодая женщина повесила трубку, и Кили призвала на помощь все свое самообладание.

— Меня зовут Кили Уивер. Я пришла поговорить с мисс Чейз.

Секретарша взглянула на календарь, испещренный карандашными пометками.

— Вам назначено? — спросила она.

— Мне нужно обсудить с ней довольно срочное дело. Только что возникшее, — пояснила Кили.

— Извините, но у нее весь день расписан по минутам. Если хотите записаться на прием…

26
{"b":"191636","o":1}