ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Лукас принялся ее утешать.

— Все в порядке, — говорил он. — Все будет хорошо. Я отвезу тебя домой. Фил, вы не против, если я увезу миссис Уивер? Вы уже закончили допрос?

— Да, — кивнул Фил, — поезжайте. Мы, конечно, проверим ее рассказ, но это всего лишь формальность. Картина абсолютно ясна. В любом случае, я знаю, где ее найти, если появятся еще вопросы.

— Поверить не могу, — покачал головой Лукас. — Морин Чейз!

— Мы многого о ней не знали. Морин была чрезвычайно скрытной особой, — заметил Фил.

— Видимо, так, — вздохнул Лукас. — Идем, дорогая. Я отвезу тебя домой. — Он повернулся к Филу. — Вы можете послать кого-нибудь пригнать домой ее машину?

— Конечно, — кивнул Фил. — Я пошлю своего парня перегнать ее сегодня же. — Он обратился к Кили: — Я с вами свяжусь, миссис Уивер.

Лукас вывел Кили во двор к своему «Линкольну», открыл дверцу, и Кили послушно скользнула на переднее сиденье. Лукас обогнул радиатор и занял водительское место.

— Пристегнись, — строго велел он, садясь за руль. Кили покорно пристегнулась. — Полагаю, ты в шоке, — продолжал Лукас. — Это же ты нашла ее.

— Это было ужасно! Вы и вообразить не можете. Я пыталась ее спасти.

— Знаю, — рассеянно кивнул Лукас. — Мне сказал один из полицейских. Ты сделала все, что могла. — Поколебавшись немного, он спросил: — Зачем ты вообще к ней поехала?

Кили тряхнула головой, стараясь отогнать воспоминание о Морин. Потом она взглянула на изборожденное морщинами, но все еще красивое лицо Лукаса.

— Я узнала, что она все время звонила Марку.

— Они вели общие дела, — заметил Лукас.

— Это были не деловые разговоры.

Лукас удивленно поднял брови, глядя поверх рулевого колеса.

— Не представляю, о чем еще они могли говорить.

— Не надо, Лукас, я все знаю. Я говорила с Бетси. Она мне все рассказала.

— Что она тебе рассказала?

— О ваших подозрениях. Но это уже не важно. Детектив Страттон сказал мне, что Морин преследовала Марка.

Лукас промолчал.

— Спасибо, что пытались оградить меня, — сказала Кили.

— Не понимаю, о чем ты, — нахмурился Лукас.

— Все вы прекрасно понимаете! Вы думали, что он мне изменяет, и молчали, чтобы я не расстраивалась.

— Видимо, я вообразил то, чего не было. Я действительно не знал, Кили. Он со мной не делился, клянусь тебе.

— О, он умел хранить секреты, — согласилась Кили.

Они добрались до дома Кили. Лукас остановил машину и некоторое время молчал, глядя сквозь ветровое стекло на выложенный крупными каменными плитами фасад дома.

— Почему ты так говоришь? — наконец спросил он.

Кили заколебалась. Рассказать ему о предсмертном письме Ричарда, обвиняющем Марка в убийстве? Нет, это только расстроит его, заставит усомниться в сыне. А после самоубийства Морин все предстало перед ней в новом свете. Возможно, смерть Марка связана не с далеким прошлым, а с его довольно-таки мутным настоящим. Как бы то ни было, Морин больше нет, и никто ничего не должен знать.

— Да так… Это неважно, — ответила она. — Хотите зайти в дом?

— Если хочешь, — устало ответил он.

— Нет, я думаю, вам лучше вернуться домой.

Кили помедлила. Лукас тоже чего-то ждал, не сводя с нее глаз. Она, нахмурившись, спросила:

— Лукас, если бы вас преследовала влюбленная женщина, вы рассказали бы Бетси или держали бы это при себе?

— Если бы женщина преследовала меня, я, наверное, был бы так польщен, что рассказал бы всем газетам. — Глаза Лукаса озорно блеснули.

Кили улыбнулась и покачала головой.

— Я серьезно. Я понимаю, что ты хочешь сказать, дорогая, просто я не знаю ответа. Не мучай себя. Все кончено.

— Знаете, что я думаю? — медленно проговорила Кили. — Мне кажется, Морин была здесь в тот вечер, когда он погиб. Может быть, это она столкнула его в бассейн. Мы же знаем, она была… неуравновешенной. Может быть, она просто потеряла голову?

После минутного молчания Лукас ответил:

— Не исключено, что ты права. Боюсь, теперь мы никогда не узнаем правды.

— Верно, — вздохнула Кили, хотя в глубине души понимала, что не сможет удовлетвориться таким ответом.

— Кили? — с тревогой окликнул ее Лукас.

— Что?

— Ты должна выбросить это из головы. Самое главное, что теперь они отстанут от Дилана. Он в безопасности. Теперь, когда нет Морин, они оставят его в покое.

— Я знаю, — сказала Кили. — Слава богу.

— Теперь ты сможешь спокойно спать, — заметил Лукас.

Кили выдавила из себя слабую улыбку и помахала ему, пока он задом выезжал по подъездной аллее. «Лукас прав, — подумала она. — Морин была одержима. Ее смерть служит тому доказательством. Но она больше не может нам навредить. Ее безумной ревности можно больше не бояться. Дилан вне опасности. Только это и имеет значение».

В этот вечер перед сном ей было за что благодарить бога.

38

Несмотря на пережитый шок и бессонную ночь, на следующее утро Дилан объявил, что готов вернуться в школу. Кили, стараясь не выдать своего волнения, заверила его, что никакой спешки нет. Но в глубине души она понимала, что смерть Морин принесла ему успокоение. Хотя Фил Страттон, вопреки ее надеждам, так и не зашел сказать, что с Дилана сняты все подозрения, но она сама передала сыну слова детектива. В глазах Дилана вспыхнуло такое облегчение, что часть души Кили, до сих пор погруженная во тьму, всплыла и встала на место.

Втайне она радовалась тому, что Дилан решил вернуться в школу, и в то же время тревожилась, как бы встреча с одноклассниками не прошла слишком бурно. Ей хотелось предупредить его, предостеречь, но он был молчалив и все утро упорно избегал ее взгляда. Кили заметила, что он надел водолазку, скрывающую шрам на шее, но ничего не сказала.

— Николь знает, что ты возвращаешься в школу? — спросила она, когда «Бронко» сделал последний поворот и впереди показалось здание школы.

— Я ей ничего не говорил, — ответил Дилан с хорошо знакомым ей раздражением в голосе.

— Ну, вы с ней все равно встретитесь, — заметила Кили.

— Мам! — Он покачал головой с таким выражением, словно она посулила им встречу на Марсе.

— Извини. — Кили прекрасно понимала, что не стоит на него обижаться. Напротив, ей следовало радоваться: судя по всему, жизнь возвращалась в нормальную колею.

Она проводила его взглядом, пока он взбегал по ступеням школьного крыльца. На нем снова была кожаная куртка Ричарда. Дилан выглядел одиноким и отважным, готовясь встретить любопытные взгляды сверстников и перешептывания за спиной. Он исчез за дверями, так и не оглянувшись на нее.

По дороге домой Кили остановилась у продовольственного магазина и сделала несколько покупок, а заодно взяла у кассы вашингтонскую газету. «ОКРУЖНОЙ ПРОКУРОР СЕНТ-ВИНСЕНТС-ХАРБОРА НАЛОЖИЛА НА СЕБЯ РУКИ», — вопил заголовок. В подзаголовке говорилось о депрессии, личных проблемах и предыдущих попытках самоубийства в жизни Морин. Хотя полиция запретила фотографировать на месте происшествия, какому-то ушлому фоторепортеру удалось снять для первой полосы драматический кадр: безжизненное тело окружного прокурора в подвенечном платье, перепачканном машинным маслом.

От этого снимка, такого отталкивающего и в то же время приковывающего к себе, трудно было оторваться.

Кили положила газету заголовком вниз на ленту транспортера у кассы вместе с остальными своими покупками. Ей почему-то было стыдно поднять глаза — казалось, что, купив газету с сенсационным отчетом о смерти Морин, она занимается непристойным подглядыванием. Пришлось напомнить себе, что никто вокруг понятия не имеет о ее роли в этом деле. И тем не менее, когда газета прошла через кассу, Кили сложила ее и сунула под мышку, чтобы не видно было заголовков.

Выкатив тележку из автоматически открывающихся дверей магазина, Кили вдруг спросила себя, позвонит ли ей Дэн, когда узнает, что случилось. Когда детектив Страттон попросил ее рассказать, где она находилась во время самоубийства Морин, она упомянула о визите Дэна и о телефонном разговоре с Бетси. Кили не сомневалась, что когда детектив Страттон позвонит Дэну, чтобы проверить ее слова, Дэн подтвердит ее алиби. Но ей стыдно было вспоминать, как грубо сна обошлась с Дэном и Николь, предложившими ей свою дружбу. Неужели она окончательно их оттолкнула? Кили сложила свои покупки в багажник и бросила газету заголовком вниз на сиденье рядом с собой.

66
{"b":"191636","o":1}