ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Как вы узнали о смерти Иосифа?

По телефону. Я постоянно вспоминаю этот день, поэтому, при всем моем уважении к вам, я бы предпочел не говорить на эту тему.

Я знаю, что у вас есть стихотворение, посвященное Иосифу[163]. Можно мне включить его в интервью?

Конечно. Возможно, его следует немного пояснить. Оно написано по шаблону, каким послужило стихотворение Валери Ларбо. Не знаю, от чьего имени оно написано: то ли это Иосиф говорит, то ли я сам, вспоминая Иосифа. Если стихотворение непонятно, я даже рад. "Бушмиллз" — марка ирландского виски, которую Иосиф особенно любил.

Перевод с английского Лидии Семеновой

* * *

Однажды, когда я буду уже несколько лет, как мертв,

Но авто, как всегда, боками мокрыми под дождем

Будут жаться друг к другу (уж это останется без перемен),

Я вернусь ощущением прохладной руки у тебя на лбу,

Когда, переехав то, что называлось Бруклинский мост,

Подняв глаза, на миг перестанешь ты быть собой,

И черные обелиски обступят в сернистой мгле,

Или радиосвистом вернусь, состоящим из нот и слов,

Которые, слышим, не слушая, или я буду мысль,

Вписавшаяся в поворот, или на 6-й Авеню —

Затишье минутное после ветра, влекущего всех

К новым и новым зрелищам предательства и любви.

И еще, ты вечером почему-то вспомнишь меня,

И несколько капель "Бушмиллза" на пол прольешь,

В память о вечности, о моих в ней первых шагах.[164]

УИЛЬЯМ УОДСВОРТ[165], 19 НОЯБРЯ 2003, НЬЮ-ЙОРК

Когда вы познакомились с Иосифом?

Я познакомился с ним осенью 1984 года; я был аспирантом Колумбийского университета и посещал его семинар.

Расскажите мне о вашей собственной реакции и реакции других студентов на манеру Бродского вести занятия.

Иосиф бесспорно отличался от всех других профессоров и преподавателей поэзии, которые были у меня раньше. Думаю, что и все в группе придерживались такого же мнения. Он очень сильно отличался от прочих преподавателей, большинство из которых сами были поэтами. Иосиф излучал не вероятную умственную энергию и невероятную принципиальность, а это, согласитесь, встречается не столь уж часто. Он задавал студентам такую высокую планку, к какой они вовсе не были приучены, и судил о поэзии как о таком нелегком деле, какое и присниться не могло большинству американских студентов. Некоторые студенты восставали против такого подхода, тогда как другие, и я в их числе, считали его воплощенной поэзией, а его подход — самым стимулирующим из всех, с какими они когда-либо сталкивались.

Ив поэзии, и в дружеском общении Бродский отличался выразительной и открытой манерой говорить. Такая манера привлекала к нему людей или, наоборот, отталкивала?

И то и другое, в зависимости от человека и ситуации. Иосиф был чрезвычайно обаятелен, харизматичен и в то же время авторитарен, причем во многих вещах; зачастую он позволял себе резкие выпады, в том числе и оскорбления. Если человек не мог пропустить чего-то мимо ушей, если он был не согласен и при этом чувствителен и обидчив, тогда манеру Иосифа вынести было трудно. Кто-то из студентов однажды спросил его, не напоминает ли подавление левых сил в Латинской Америке советскую диктатуру в Восточной Европе (это были 1980-е годы, когда насилие в Сальвадоре и Никарагуа достигло своего апогея), на что Иосиф презрительно ответил: "Мне абсолютно наплевать на эту часть света". С другой стороны, дерзость Иосифа можно было отнести за счет его неподкупной честности, ее можно было принять как свидетельство и неизбежное следствие его непокорности, бунтарства, его отказа от поклонения любым предрассудкам и условностям. У него было потрясающее чувство юмора: презрительное, сардоническое, направленное зачастую на самого себя. Он как никто другой мог видеть сквозь "новое платье короля". Однажды, в Колумбийском университете, он ввалился в аудиторию, с чашкой кофе в одной руке и сигаретой в другой, пыхтя, как паровоз, и сказал: "Вы не поверите, что случилось со мной прошлой ночью… я встретил бога". И дальше он поведал нам, что накануне вечером был приглашен на прием в честь Далай Ламы, где сделал следующее наблюдение: самой запоминающейся чертой обличья "бога" был шрам от прививки у него на плече. Тем не менее они с Иосифом поладили, в результате чего бог почтил Иосифа персональным прощанием. В изложении Иосифа это звучало так: "Хотите верьте, хотите нет, но в конце он подошел ко мне — ко мне, вашему покорнейшему слуге! — и обнял на прощание". Одна особа женского пола, особенно преклонявшаяся перед Иосифом, воскликнула: "Иосиф, это, должно быть, ваша аура!" На что Иосиф мгновенно отозвался: "Нет, скорее мой галстук стал тому причиной. Видите ли, мой галстук был того же цвета, что его одеяние".

Что вам известно о деятельности Иосифа на посту Поэта-лауреата США и консультанта по поэзии Библиотеки Конгресса?

К тому моменту, как Иосиф занял его, пост консультанта существовал уже несколько десятков лет в качестве временной должности, дающей известным поэтам скромный доход. Тогда, в 1980-е годы, Конгресс дал ему высокопарное название, "Поэт-лауреат", которое большинство поэтов сочли претенциозным, хотя это явно было вызвано стремлением привлечь внимание общественности к этой должности и, следовательно, к самой этой форме искусства. Пока не назначили Иосифа, поэты, получавшие это звание, продолжали относиться и к нему и к самой должности в высшей степени формально. Иосиф кардинальным образом изменил положение вещей. В своей инаугурационной речи, "Нескромное предложение", он определил лауреатство по-новому: как служение на благо общества и платформу для пропаганды литературы. Его предложение заключалось в программе массового распространения поэзии, согласно которой поэтические антологии должны были бесплатно раздаваться миллионам американцев — в отелях, в поездах и самолетах, в отделениях связи и т. д. Это случилось как раз в тот момент, когда я занимал пост исполнительного директора Американской поэтической академии; это был потрясающий проект, прекрасно отвечавший задаче академии по повышению роли поэзии в американской культуре, и мы стали сотрудничать. Одно из важнейших замечаний, которое сделал Иосиф в своей речи, заключалось в том, что величайшим вкладом Америки в мировую культуру стали джаз, кино и современная поэзия. Как для академии, так и для поэтов Соединенных Штатов в целом, подобная оценка значения американской поэзии явилась просто откровением. Заняв чисто номинальную и несколько странную должность, Иосиф неожиданно обратил ее в высокий, общественно значимый пост: сделал поэзию центром внимания. Для Соединенных Штатов, где поэзию принято считать в лучшем случае загадочной, сокровенной формой искусства, это был невероятный поворот событий. Прессу вдруг прорвало на комплименты в адрес Поэта-лауреата русского происхождения. По иронии судьбы, потребовался русский, чтобы убедить американцев в том, что их литература очень важна, что в XX веке американцы создали одну из прекраснейших поэзий в мире. Этой речью Иосиф положил начало изменениям в общественном восприятии поэзии и поэтов в американской культуре.

Как вы думаете, что давало Иосифу моральное право написать такое стихотворение, как "Я входил вместо дикого зверя в клетку…", заключительными строками которого являются следующие: "Но пока мне рот не забили глиной, / из него раздаваться будет лишь благодарность"? Права ли я, считая, что возникновение подобных строк немыслимо в контексте современной американской поэзии?

вернуться

163

Jonathan Aaron. "Offering" // The New York Review of Books. Vol. XLIII, № 10. June 6. 1996.

вернуться

164

Перевод с английского Вероники Капустиной.

вернуться

165

Уильям Уодеворт — поэт и эссеист. С 1989-го по 2001 год был исполнительным директором Американской поэтической академии, где помимо прочих программ организовал Месячник национальной поэзии и создал веб-сайт поэтов-лауреатов различных премий. Его стихи и эссе публиковались в "Tin House", "The Paris Review", "The New Yale Review", "The New Republic", "Grand Street", "The Best American Poetry 1994" и других изданиях. Посещал поэтический семинар Иосифа Бродского в Колумбийском университете в 1984 году, и тогда же Бродский написал: "За тринадцать лет преподавания в Америке я еще не встречал такого глубокого ума, каким обладает господин Уильям Уодеворт". В настоящее время является консультантом Мемориального фонда Иосифа Бродского, ведет поэтические семинары в Нью-Йоркском университете и в Новой школе г. Нью-Йорка; он также является одним из организаторов ежегодной литературной конференции "Tin House" в г. Портленд, штат Орегон. Член редколлегии "Tin House" и "The Paris Review" и экспертного совета "The Frost Place", "Zoo Press" и "Archipelago Press".

100
{"b":"191639","o":1}