ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Довезешь — твои! Не фальшивка, не боись! У меня в этой клинике бабка главврач! Она и дала.

Даже врать особенно не пришлось.

— А-а, вот оно что! — уважительно протянул шофер. — Тогда конечно… Полный порядок! Мигом домчу!

— Мигом не надо! — подал голос с заднего сиденья Олег. — У меня сестра после операции. Поосторожнее… Но и медлить не стоит.

И машина тронулась с места.

30

Дача в Николиной Горе, надежно охраняемая, как и весь поселок, зимой обычно пустовала. Гребениченко приезжали сюда разве что иногда — покататься на лыжах. По молчаливому соглашению Саша уступил дачу родителям и семье сестры, на нее не претендовал и давно построил себе свою. У старших Наумовых тоже был дом за городом, но Надю всегда тянуло в Николину, и Саня ездил вместе с ней.

Семен и Олег прекрасно понимали, что взяли на себя немалую ответственность, прежде всего за Таню и, во-вторых, за полный и окончательный раскол семьи. Но они понимали и другое — это неизбежно. Все равно финал наступит рано или поздно, и лучше бы раньше, а Таню надо спасать. Что, в конце концов, важнее — ее жизнь или какие-то там ветхие, на ходу ломающиеся отношения, лохматые семейные связи, готовые вот-вот оборваться сами собой? Если чуть-чуть их натянуть, слегка повести в разные стороны… И сейчас старшие Умберги эти ниточки неосторожно потянули на себя…

Таксист аккуратно доставил троицу до места назначения. Они расплатились, как было условлено, и вышли из машины. На соседнем заборе были намалеваны три огромные буквы: ХТК.

— Как думаете, что это значит? — спросил Семен, кивнув на аббревиатуру.

— Хорошо темперированный клавир, — тотчас ответила музыкальная Таня.

Олег хмыкнул.

— Клавир? Ну да… Здесь и слов-то таких никто не знает… А может, «Хрен тебе, козел!»? Это ближе к реальности, — предположил Семен. — Ты уж, Татьяна, извини… Я однажды в школе сел за пианино, никогда в жизни не занимаясь музыкой. И просто постучал по клавишам несколько минут. Так какой-то парень из параллельного класса решил на полном серьезе, что я — композитор-модернист. Расспрашивал обо мне потом моих одноклассников…

Они засмеялись.

— Ты меня нарочно веселишь и отвлекаешь? — спросила догадливая Таня.

— Почему нарочно? — пожал плечами Семен. — Так просто, треплюсь… Коммунисты как-то сказали, что песня «Белого орла» пропагандирует пьянство: «А когда я тебя привел, под ногами качнулся пол…» Мне понравилась оригинальность мышления. Сам бы я ни за что не додумался до таких глубоких обобщений…

Открыв дом и обустроив там на первое время притихшую Таню, которой мальчики, как могли, поведали всю историю, они приступили к следующему этапу операции захвата и похищения.

— Вот продукты, вода и разное другое, — вывалил перед Таней содержимое двух внушительных сумок Семен.

С помощью бабулиных денег он неплохо отоварился в местном магазине.

— Врубай холодильник и пока живи.

— А швы? — робко вернулась Таня к волнующей ее теме.

— Завтра приедет мать, — коротко объяснил Семен.

— Моя? — искренне испугалась Таня. — Не надо!.. Лучше тетя Надя или бабушка с дедушкой…

— Моя, не беспокойся! — пояснил Семен. — Пока одна. Она все равно не работает. Сегодня уж переночуй как-нибудь в одиночку. Бояться не будешь?

— Нет, тут охрана, — прошептала Таня.

Семен и Олег дружно фыркнули.

— Ну, если такая же, как в клинике, где ты лежала, то это полная фигня! — усмехнулся Семен. — Ладно, на одну ночь их, надеюсь, хватит. Да и не знает пока еще никто, что ты здесь. А вообще я тут случайно на днях узнал, что есть белый маг, который лечит раны. Может, сводить к нему Татьяну? И швы снимать не придется… Бабкиных денег хватит…

— А разве маг бывает белый? — хитро прищурившись, задумчиво спросил Олег. — Я думал, цветочек мак только красный! Из которого наши родные папаши стригут купоны!

Все трое засмеялись.

— Танюша, ничего не бойся! — на прощание попросил Олег. — Завтра утром, как можно раньше, мы будем здесь. А дальше решим остальное.

Таня грустно помахала им с крылечка и вернулась в дом. Она заперлась на все замки. Поела. Поплакала… Подумала о том, почему люди такие злые, страшные и жестокие… Почему хотят убивать друг друга… Зачем живут на земле такие, как отец и бабушка Семена, новая жена дяди Шуры и его двоюродный брат… И почему мама и папа не могут жить как нормальные обычные люди… Болели швы… В окно смотрело темное спокойное небо, обсыпанное звездами.

Потом она легла спать. Но слезы все текли и текли на подушку, не в силах остановиться, пока Таня не измучилась и не провалилась в спасительное сонное забвение.

В Москве Олег сначала заехал к Семену, где они все обстоятельно рассказали изумленной, но ничем себя не выдавшей и ни разу их не перебившей Насте.

— Завтра поеду первой же электричкой, — выслушав детей, кивнула она.

Семен шикарным, широким жестом владельца нефтяной скважины выбросил перед ошеломленной Настей кучу долларов.

— Наследство бедненьких Умбергов, — усмехнулся он. — Не паникуй, маман, бабка сама дала! Так что поедешь на такси. И денег нам с тобой на долгое время хватит. А если бабуля позвонит справиться о своем любимом сыночке в городе Сочи, где слишком темные ночи, как раз удобные для любых темных дел, скажешь, что я еще не вернулся. Пока будем действовать по двойным стандартам, вести такую милую игру и придерживаться именно такой политики. Я к телефону подходить не буду.

— А потом? — робко спросила Настя.

Сын вырос и явно забирал все в свои пока еще детские, но уже почти мужские руки.

— Потом я подключу родителей, — вступил в разговор Олег, этот высокорейтинговый мальчик.

Друзья все продумали и разработали до мельчайших деталей и подробностей.

— И они обезвредят моего дорогого папочку, — закончил Семен.

— А как они это сделают? — несмело поинтересовалась Настя.

— Найдут как. Можешь не тревожиться, — подвел итоговую черту Семен.

Но Настя беспокоилась.

— Ведь это все-таки твой отец, — неуверенно напомнила она.

— Вот удивила! Можно подумать, что я этого не знаю! — пробурчал Семен. — Мам, да ты не волнуйся! Мы с Олегом так проработали все от первого шага до последней минуты, что вряд ли могли сильно в чем-то ошибиться.

И все-таки они ошиблись кое в чем.

Скандал разгорелся уже на следующий день, когда Елизавета Михайловна почти обо всем догадалась, а Надя позвонила брату.

Саша неистово орал на Шуру, набрав номер его мобильника. Катерина рыдала в истерике и проклинала всех друзей мужа оптом и в розницу, на время забыв об Эрике. Старшие Гребениченко категорично заявили сыну, что Таня отныне и навеки будет жить у них. Варвара Николаевна каялась и казнилась, что дала согласие положить внучку в клинику матери Умберга, хотя ее внутренний голос просто кричал, вопил и надрывался, умоляя этого не делать. Почему она его все-таки не послушала?!

Но последнюю точку в бурной, громкой семейной разборке поставила, как ни странно, Настя. Вспомнив методы Ларисы, она тоже набрала вечером номер Шуры и спокойно и тихо сказала бывшему мужу:

— Шурик, если ты попытаешься еще что-нибудь предпринять против Тани, Олега, Семена и всех остальных, учти — я немедленно сообщу куда следует о твоих занятиях! И добьюсь, чтобы там не остались равнодушными к моему заявлению. Уж можешь мне поверить! Группа «На-На» в действии…

Умберг поверил сразу на все сто и исчез вместе с Ларисой.

И все потекло по-прежнему.

Но никому не дано сойти с колеи, начертанной для негр Судьбой…

— Куда ты едешь, Надюша, на этот раз? — спросила мать, когда Надя закончила очередной урок с племянницей.

Таня радовала тетку все больше и больше. И в музыкальной школе уже заговорили о стремительных успехах девочки.

— В Швецию, — ответила Надя. — Улетаем в Стокгольм в понедельник. Так что ты, Танечка, как всегда без меня, играешь по моим заданиям.

62
{"b":"191653","o":1}