ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Расскажи, как с ней обращаться.

Целый час Лисбет Саландер внимательно слушала. Потом она апробировала манжетку. Возможно, Чума и относится к социально неприспособленным слоям; но вообще-то он, конечно, гений.

Хенрик Вангер стоял возле письменного стола, в ожидании момента, когда Микаэль снова обратит на него внимание.

Блумквист взглянул на свои наручные часы:

– Вы упоминали о какой-то детали?

Хенрик кивнул.

– Я родился первого ноября. Когда Харриет было восемь лет, она подарила мне картинку – засушенный цветок в простой застекленной рамке.

Вангер обошел вокруг письменного стола и показал на первый цветок – колокольчик. Он был вставлен в рамку не слишком аккуратно.

– Эту первую картинку я получил в подарок в пятьдесят восьмом году.

Он показал на следующую рамку:

– Пятьдесят девятый год – лютик. Шестидесятый год – маргаритка. Такая сложилась традиция. Она готовила картинку летом и держала ее до моего дня рождения. Я всегда вешал их здесь, на стене. В шестьдесят шестом году она исчезла, и традиции вроде как настал конец.

Хенрик умолк и показал на пустое место в ряду картин. Микаэль вдруг почувствовал, как у него шевелятся волосы на затылке. Всю стену занимали засушенные цветы в рамках.

– В шестьдесят седьмом, через год после ее исчезновения, я получил ко дню рождения этот цветок. Фиалку.

– Но как вам его доставили? – спросил потрясенный Микаэль.

– По почте. Он был завернут в подарочную упаковку, в плотном конверте. Его прислали из Стокгольма. Без обратного адреса и без записки.

– Вы хотите сказать… – Микаэль махнул рукой.

– Да-да, именно. К моему дню рождения, каждый год, черт побери! Представляешь себе, каково мое состояние? Ведь все это направлено против меня, словно убийца специально изводит меня. И я не могу избавиться от ощущения, что, возможно, Харриет убили именно потому, что кто-то хотел добраться до меня. Я ни от кого не скрывал, что отношусь к Харриет по-особенному и что она для меня стала родной дочерью.

– Но что я могу для вас сделать? – спросил Микаэль; голос его дрогнул.

Поставив «Короллу» обратно в гараж, расположенный под зданием «Милтон секьюрити», Лисбет Саландер решила заодно зайти в офисный туалет. Она воспользовалась своим магнитным пропуском и поднялась на лифте сразу на третий этаж, минуя главный вход на втором этаже, где сидели дежурные. После туалета она навестила кофейный автомат, который поставил Драган Арманский, осознав наконец, что Лисбет не станет варить кофе лишь потому, что от нее этого ждут. Затем она зашла к себе в кабинет и повесила кожаную куртку на спинку стула.

Ее кабинетик – размером два на три метра – упирался в стеклянную стену. Интерьер составляли письменный стол с видавшим виды компьютером «Делл», офисный стул, корзина для бумаг, телефон и книжная полка. На полке расположилось несколько телефонных справочников и три чистых блокнота. В двух ящиках письменного стола лежали несколько использованных шариковых ручек, скрепки и блокнот. На окне стоял увядший цветок с коричневыми поблекшими листьями. Лисбет внимательно разглядывала цветок, словно увидела его впервые, а потом схватила его и швырнула в корзину для бумаг.

Свой кабинет она посещала редко, не больше шести раз в год, и то в основном когда ей требовалось посидеть в одиночестве и доработать какой-нибудь отчет непосредственно перед тем, как его сдавать. Драган Арманский настаивал на том, чтобы обеспечить ее собственным рабочим местом. Ему казалось, что тогда она будет чувствовать себя частью команды, даже если у нее статус фрилансера. А сама Лисбет подозревала, что Арманский рассчитывал получить таким образом возможность наблюдать за ней и лезть в ее личные дела. Сперва ей выделили комнату побольше и подальше по коридору – правда, этот кабинет она должна была делить с коллегой. Но поскольку Лисбет там никогда не появлялась, начальник в конце концов распорядился перевести ее в эту каморку.

Лисбет Саландер вытащила манжетку, полученную от Чумы, положила перед собой на стол и принялась ее разглядывать, закусив губу и размышляя. Дело шло к полуночи, и она была одна на всем этаже. Ей вдруг стало очень скучно.

Спустя какое-то время она встала, дошла до конца коридора и подергала дверь в кабинет Арманского. Та оказалась запертой. Лисбет огляделась. Конечно же, вряд ли кто-нибудь появится в коридоре в полночь на второй день Рождества. Саландер отперла дверь копией главного ключа, который предусмотрительно сделала для себя несколько лет назад.

В просторном кабинете Арманского, кроме письменного стола и кресел для посетителей, в углу стоял стол для конференций, за которым умещались восемь человек. Здесь все сложено очень аккуратно. Лисбет уже давно не рылась в бумагах Арманского, но раз уж она все равно зашла в его офис…

Она провела у его письменного стола примерно час и за это время разжилась сведениями об охоте на типа, которого подозревали в промышленном шпионаже. А также узнала о том, что кто-то из ее коллег в строжайшей тайне внедрился на предприятие, где шуровала банда воров. И о мерах по защите клиентки, боявшейся похищения своих детей их собственным отцом.

Наконец Саландер аккуратно вернула все бумаги на место, разложила их так, как они и лежали, закрыла кабинет и отправилась пешком домой на Лундагатан. Она была вполне довольна собой.

Микаэль Блумквист снова покачал головой. Хенрик Вангер, сидя за письменным столом, спокойно наблюдал за ним, словно уже подготовился к любым его возражениям.

– Я не знаю, докопаемся ли мы когда-нибудь до истины, но я не хочу отправиться в могилу, не предприняв последней попытки, – сказал Хенрик Вангер. – Я хочу нанять тебя только для того, чтобы ты еще раз проанализировал все материалы.

– Сдается мне, зря вы все это затеяли, – подытожил Микаэль.

– Почему?

– Я уже немало выслушал. Хенрик, я очень сочувствую вашему горю, но давайте будем откровенны… Фактически вы склоняете меня к пустой трате времени и денег. Вы просите, чтобы я каким-то чудом разгадал загадку, над которой не один год бились уголовная полиция и профессиональные следователи, у которых было куда больше полномочий и возможностей. Вы просите меня раскрыть преступление почти сорокалетней давности. Как я могу это сделать?

– Мы еще не обсуждали твою ставку, – произнес Хенрик Вангер.

– Но это и не требуется.

– Конечно, я не могу тебя заставить, если ты категорически отказываешься. Но послушай, что я предлагаю… Дирк Фруде уже составил контракт. Мы можем обсудить подробности, но там все просто, и не хватает лишь твоей подписи.

– Хенрик, это не имеет смысла. Я не смогу раскрыть тайну исчезновения Харриет.

– Согласно контракту, я и не требую этого от тебя. Я лишь хочу, чтобы ты приложил к этому максимум усилий. Если у тебя не получится, значит, это не угодно Богу. Или, если ты в Него не веришь, – не судьба.

Микаэль вздохнул. Он чувствовал себя не в своей тарелке и хотел поскорее уехать из Хедебю, но все-таки уступил.

– Так что я, по-вашему, должен делать?

– Я хочу, чтобы ты в течение года жил и работал здесь, в Хедебю. Я хочу, чтобы ты изучил все досье по исчезновению Харриет, документ за документом, чтобы ты на все взглянул свежим незамыленным глазом. Я хочу, чтобы ты подверг сомнению все прежде сделанные выводы, как настоящий журналист из отдела расследований. Я хочу, чтобы ты искал то, что упустили остальные – и я, и полиция, и все, кто занимался расследованием.

– Вы просите меня забыть о моей жизни и о карьере и целый год посвятить бесплодным безрезультатным изысканиям?

Хенрик Вангер улыбнулся.

– Мне показалось, что сейчас твоя карьера не на самом пике.

Микаэль даже не стал парировать.

– Я хочу заплатить тебе за год твоей жизни и твоей работы. Я назначаю тебе зарплату, которая будет выше, чем ты когда-либо рассчитывал получить. Я буду платить тебе по двести тысяч крон в месяц. Итого ты получишь два миллиона четыреста тысяч крон, если согласишься и останешься здесь на год.

28
{"b":"191656","o":1}