ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Но когда они добрались наконец до служебного флигеля и повернули в коридор, ведущий к их комнатам, то увидели под дверью одного из пажей ее величества. Мальчик обрадованно шагнул им навстречу и сказал:

— Сэр Лэльдо, тебя зовет королева. Поспеши, пожалуйста. Она в своем рабочем кабинете. И она велела, чтобы ты пришел со своими любимцами.

Эливенер и его друзья переглянулись. Если королева призывает их во время праздника — значит, дело серьезное.

Не заходя к себе, вся компания развернулась и по бесконечным коридорам Вестминстерского дворца отправилась в центральную часть здания, туда, где располагались личные апартаменты королевы. Их уже ждали, и в кабинет Виктории на этот раз провели без малейшей задержки.

Ее величество сидела за своим огромным письменным столом, опустив голову на ладонь, опираясь пухлым локтем на заваленную бумагами столешницу… и вид у престарелой монархини был настолько усталый и растерянный, что брат Лэльдо ужаснулся.

— Что случилось, твое величество? — поспешил спросить он.

— Садись поудобнее, — Виктория выпрямилась и слабо махнула рукой, показывая эливенеру на кресло напротив себя. — И вы тоже устраивайтесь поближе, — она кивнула степной колдунье и юному уроборосу. — Есть о чем поговорить.

Видно было, что королева не знает, как начать разговор. Молодой эливенер решил сам сделать попытку.

— Как обстоят дела с другими оборотнями, твое величество? — осторожно спросил он. — Я знаю уже, что кто-то из них уехал в загородные поместья, а другие заперлись дома здесь, в Лондоне… что ты решила предпринять?

Виктория покачала головой.

— Они все попытались сбежать из страны, — тихо ответила она. — Их задержали на заставах. А уж что с ними дальше делать — ума не приложу. Мои министры требуют немедленно казнить тварей. Не знаю, я подумаю… А может быть, стоит подождать, пока этот ваш чеснок вырастет, благо это недолго, судя по всему. Но тогда придется держать тварей под круглосуточным наблюдением…

— Ну, всего через два месяца чеснок созреет, — сказал молодой эливенер. — И впредь вам незачем будет бояться оборотней.

— На этот счет я и не тревожусь, — отмахнулась ее величество. — Я уже отдала распоряжение соответствующим министрам. У нас ведь всего две дороги, по которым можно проникнуть в Англию. И там всегда будут держать чесночный порошок, чтобы проверять въезжающих. Посыпал — и готово. Никаких недоразумений. — И Виктория снова замолчала.

Значит, дело было в чем-то другом… но заглянуть в королевские мысли ни брат Лэльдо, ни даже дерзкая степная охотница, конечно же, не решались.

Наконец иир'ова осторожно спросила:

— Твое величество, может быть, дело в отпрысках оборотней?

Виктория бросила на красавицу кошку внимательный взгляд и ответила вопросом:

— Ты что, мысли подслушиваешь?

— Ох, нет, конечно! — вытаращила огромные зеленые глаза кошка. — Но это само собой напрашивается.

— Да, — согласилась ее величество. — Это само собой напрашивается. И я думаю именно об этих ублюдках. Что с ними делать? С одной стороны — их нельзя признать равноправными подданными английской короны. С другой — это все-таки дети. И хотя после сегодняшнего чудовищного зрелища на площади никто меня не осудит, если я даже прикажу навеки заточить их в темницу, я не уверена, что в этом есть смысл. Что им стоит прогрызть стены тюрьмы? Настроили же они потайных ходов в моем собственном доме!

Опасения Виктории понять было нетрудно. Никто ведь не мог предсказать, что выйдет из порожденных оборотнями существ. И что выйдет из их потомков в третьем, четвертом и так далее поколениях. Даже брат Лэльдо, несмотря на то, что много лет изучал биологию и генетику, не стал бы гадать на эту тему. Он вообще не понимал сути метаморфоз, происходивших при перемене физического облика, так что о каких уж тут законах генетики можно было говорить? И в то же время просто убить невинных детей ни у кого не поднялась бы рука. Держать же их в тюрьме, как совершенно верно сказала королева, было или бессмысленно, или даже опасно, если детки унаследовали способности своих трехсущностных отцов. Ведь невозможно многие годы подряд заставлять стражу постоянно смотреть на уродов, чтобы не упустить момент начала превращения!

Конечно, можно было просто выслать ублюдков из Англии, но такой выход также был неприемлем для благородной королевы. Ведь это значило бы, что она ради собственного благополучия создала опасность для какой-то другой страны!

Пока все четверо размышляли, в дверь королевского кабинета тихо постучали, и Виктория встрепенулась:

— Входи, кто там!

Створка тяжелой резной двери осторожно приоткрылась, в кабинет просунул голову секретарь ее величества.

— Пришел сэр Роберт, миледи.

— Давай его сюда!

Глава Скотланд-Ярда почти вбежал в кабинет, и его обычно неподвижное лицо было перекошено от волнения.

— Ну? — бросила Виктория.

— У нее начались роды, твое величество. До срока. И, похоже, у нее будет двойня…

* * *

Юный уроборос по просьбе королевы остался во дворце, чтобы без промедления заняться потайными ходами, проделанными лисами-оборотнями в стенах Вестминстера. Виктория все-таки решила, что их лучше уничтожить. А молодой эливенер и степная колдунья Лэса в сопровождении начальника полицейского управления сэра Роберта в личной коляске королевы ехали по празднично украшенным улицам к дому, еще сегодня утром принадлежавшему оборотню. Супруга оборотня рожала…

Наконец кучер придержал коней перед роскошным двухэтажным особняком, расположенным в двенадцати кварталах от Вестминстера, в районе, где жили семьи пусть и не самые знатные, зато обладающие несметными состояниями. Высокие кованые ворота распахнулись перед королевским экипажем, засуетились одетые в серое слуги, заводя коней в просторный двор. Иир'ова и эливенер, не дожидаясь, пока коляска остановится, спрыгнули на землю, и сэр Роберт последовал их примеру.

Растерянный, взволнованный мажордом встретил их у порога и поспешно повел на второй этаж, к спальне, где лежала роженица. По пути он ввел путешественников в курс дела. Оказалось, что роды мало того что начались до срока, так еще и проходили чрезвычайно тяжело, и у постели несчастной страдалицы уже собрались не только три повитухи, но и два врача. Но помочь ей все они оказались не в силах. Леди то и дело теряет сознание от боли…

За поворотом полутемного коридора второго этажа толпились лакеи и горничные, то и дело убегавшие за горячей водой вниз, в кухню, по служебной лестнице, расположенной неподалеку от спальни хозяйки дома. Множество испуганных глаз уставилось на эливенера и кошку. Здесь уже знали, что эти двое присланы самой королевой, и надеялись, что иностранец и его удивительная огромная кошка помогут бедной леди.

Мимоходом заглянув в умы прислуги, брат Лэльдо понял, что хозяйку любили за добрый и веселый нрав, и искренне тревожились за нее, питая при этом такую же искреннюю ненависть к супругу леди, оказавшемуся не только иностранцем, а еще и выродком-оборотнем.

Высокие окна спальни были распахнуты настежь, давая доступ свежему воздуху. Но женщине, метавшейся на широкой низкой кровати, не становилось от этого легче. Ее лицо и тело были мокрыми от потоков пота, легкая белая рубашка прилипла к коже. Бледное до синевы лицо с закрытыми глазами казалось неживым.

Двое мужчин и две женщины в светло-голубых халатах, накинутых на нарядную праздничную одежду, совещались в сторонке. Еще одна женщина склонилась над роженицей, осторожно ощупывая огромный живот. Когда в спальню вошли эливенер и Лэса, все молча уставились на них.

— Меня прислала ее величество, — тихо сказал брат Лэльдо. — Я врач.

Он использовал чисто английское слово, хотя в Америке, конечно, он сказал бы «целитель».

— Сомневаюсь, что вы сумеете помочь, коллега, — сказал один из мужчин, высокий, румяный, с пышными пшеничными усами. — Поперечное положение плода. К тому же мы имеем двойню. Если не тройню.

48
{"b":"191661","o":1}